Долгая дорога. Зов Вора

Глава 2. Часть 3

Книгу я отложила в сторону, когда стрелки на часах перевалили за полночь. В доме стояла абсолютная тишина. Вика после ушла на романтическое свидание с новым кавалером. С Темкой они расстались неделю назад. Подруга быстро заскучала, и потянуло ее на новые приключения.

Дома было так тихо, что я слышала часы, тикающие на первом этаже на кухне. Эх, хомяка что ли завести? Джунгарика? Он хоть ковыряться будет, разбрасывать опилки и какашки, грызть прутья у клетки, носится с выпученными глазами в колесе. Какая - никакая, а иллюзия того, что я не одна.

Горький вздох вырвался из груди. И сходить то некуда, да и не с кем. С друзьями? Нет настроения кого-то видеть. С Ванькой? Только расстались, и время дружеского общения еще не наступило. С Викой? Так ей и без меня сейчас не плохо. С Хромовым? А вот это было бы здорово. Тьфу ты, как меня занесло. С Хромовым собралась куда-то. Да у него таких как я- сотня и еще чуть-чуть. Не до меня напасти моей сероглазой. С Марго наверно милуется, или с Катериной, или... так, все хватит. Выкинуть его к чертовой бабушке из своей головы пора давным-давно. Выкинуть и забыть, как страшный сон с красивым началом.

Взгляд упал на растрепанную от многократных просмотров брошюрку. Рука сама по себе потянулась к ней. Книжица послушно открылась на нужной странице. Я опять как зачарованная уставилась на прекрасную лошадку. Да, что ж такое? Почему я каждый раз, как завороженная, теряю связь с окружающей реальностью и, забыв обо всем, зависаю, разглядывая это сокровище. Есть ведь в мире и более прекрасные вещи, более дорогие и изысканные, а я влюбилась просто в этот кусок железа. Наваждение какое-то.

С сожалением прочитала, что выставка уезжает из нашего города через три дня.

Всего 72 часа и все. Моя коняжка уедет навсегда, и я смогу ее увидеть только в книжке или Интернете. В груди что-то неприятно зашевелилось, кольнуло под ребра. Как же жалко-то.! Все завтра иду еще раз в музей! Проведу прекрасный денек с моим красавчиком, постою, полюбуюсь на него. И никакой Вики под боком! Она не оценила моей внезапной любви к искусству, и будет только мешать.

Утро встретило меня ласковыми лучами солнышка, пробивающимися сквозь тонкие занавески.

Я бодро вскочила с кровати, ощущая необычайный подъем душевных сил. Пританцовывая и напевая песенку "а тому ли я дала", проскочила в ванную. Приняла душ, помыла волосы душистым шампунем, почистила зубки. Потом обмоталась пушистым персиковым полотенцем и вернулась в спальню. Намазалась любимым кремом, высушила волосы, уложила их в простенькую романтическую прическу, оделась и отправилась вниз на кухню.

У входа стояли Викулины босоножки. Значит, подруга вернулась и сейчас сладко спит. Что ж будить не буду, пусть отдыхает.

Кофе, тосты с джемом и все, я готова. Выскочила из дома, прихватив спортивный рюкзачок. Я вообще сегодня была девушкой спортивной и энергичной, даже удивительно.

Вывела Васятку из ворот и пошла проверять почтовый ящик. Газеты, пара квитанций, ненужная реклама и ... большой календарь с фотографией любимой лошадки. Я даже замерла, словно громом пораженная. Хочу! Хочу! Хочу! Хочу, чтобы он был моим! Аж, в глазах потемнело от практически непреодолимого желания обладать этот статуэткой.

Раздраженно мотнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Я же не совсем идиотка чтобы музей грабить...

Через полчаса я уже стояла напротив вожделенного экспоната и с видом умалишенного опять пускала слюни на паркет. Боже, как он прекрасен, совершенен, умопомрачителен, идеален, восхитителен и..и...и...прекрасен, и совершенен. Повторяюсь.

Три дня. Всего три дня и он уедет, а я останусь тут, без него. А-а-а, с ума сойду! Чем дольше я рядом с ним стояла, тем больше хотелось разбить стекло витрины, вытащить его, прижать к груди и утащить в свою берлогу.

В какой то миг я поймала себя на том, что рассматриваю окружающее пространство, продумывая пути отступления. С трудом одернула себя и заставила пройтись к другим экспонатам. Кроме меня в музее в столь ранний час было лишь несколько человек. Мужчина в сером, растянутом свитере. Судя по лохматой голове, всклокоченной бороденке и блаженным глазам - увлеченный художник, который целыми днями ваяет никому ненужные шедевры, а его бедная жена пашет на двух работах, чтобы семью прокормить. Семейная чета: мама, папа и девчонки близняшки, которые были больше заняты выспрашиванием мороженого и каруселей, чем культурным развитием. И самое главное тщедушная бабулька, с гордым бейджиком на груди, гласящим, что перед нами грозный охранник по имени Василькова Зинаида Степановна. Суровый сторож сидел на стульчике, ровным счетом не обращая ни на кого внимания. Ее голова, покрытая пушистым облачком белых волос, склонилась над вязаньем. Бабулечка творила что-то пестрое и объемное, наверное, свитер для внуков.

Да, с охраной здесь не очень. Я скользнула привычным взглядом по стенам, в поисках камер. Всего нашла пять. Может быть и больше. Надо бы уточнить.

Стоп. Зачем уточнять? Я же не собираюсь ничего красть отсюда... или собираюсь?! Нет, нет, нет и еще раз нет! Я мысленно прикрикнула на себя. Потом мой взгляд опять наткнулся на коня.

Твою ж мать, отрешенно подумала я, а ноги сами понесли меня к служебным помещениям. Нашла комнату с надписью охрана и ввалилась внутрь без стука. Так и есть, в комнате стоял пульт видео-наблюдения. Наметанным взглядом выхватила, что на экране 25 изображений, 6 из них с уличных камер.

За пультом сидел дедан, под стать охраннице из зала. Верно, зарплата тут копеечная, раз идут работать только пенсионеры.

-Извините,- смущенно пробубнила я,- туалет ищу.

Дедан на меня неприветливо посмотрел, и я с видом, преисполненным самым искреннем раскаянием ретировалась, для того чтобы в самом деле посетить туалетную комнату.

Здесь стояла такая же тишина, как и во всем музее. Ремонт сохранился еще с советских времен- белая квадратная плитка, посеревшая и потрескавшаяся от времени, две кабинки разделенные картонными перегородками и раковина с желтыми подтеками. Красота. Ладно, что прицепилась, данная комната не входит в музейную экспозицию, и так сойдет. Я подошла к раковине, открыла холодную воду и несколько раз плеснула себе в лицо. Так, спокойствие, только спокойствие.

По телу пробежала мелкая дрожь, и засосало под ложечкой, а по коже пробежался табун огромных мурашек.

Всего 25 камер, пять из них на втором этаже в залах, шесть на улице. Итого одиннадцать, надо выяснить, где остальные. В коридорах скорее всего, на складе может быть...

Ы-ы-ы. О чем я думаю? Какие к чертовой бабушке камеры? Я что серьезно собираюсь украсть лошадку? Из музея?

Посмотрела на свое отражение в зеркале и чуть не отшатнулась, до того прекрасен был мой лик: по щекам разлился неровный, ярко-бордовый румянец, глаза горят лихорадочным блеском, губы искусаны в момент тяжких сомнений.

Как я сюда проникну?

Стоп.

Как вынести отсюда статуэтку?

Стоп.

Как все это провернуть и не загреметь в тюрьму?

СТОП!

С трудом заставляю себя не думать о краже, умываюсь еще раз и пулей выскакиваю из туалета.

Надо бежать отсюда. Домой, а еще лучше в тайное убежище, пересидеть там эти три дня, пока коллекция не уедет, и вздохнуть спокойно. Нет, ну надо же что удумала! Коня ей в личное пользование подавай! Надо Вике о своих идеях поведать, она мигом мозги вправит, не стесняясь в выражениях.

Я быстро шла по коридору в сторону выхода... и мысленно подмечала, что по центру пол скрипит, значит двигаться надо вдоль стен, двери в помещения советские, белые с единственной замочной скважиной для замков сувальдного типа, камера одна, при входе на этаж.

А-а-а, да что ж такое?!

Решила еще разок подойти к лошадке, попрощаться (оценить степень защиты) и извиниться, что не суждено нам быть вместе (пока что).

Залетев в заветный зал, я почувствовала, как земля уходит из под ног, а из легких, словно ударом, вышибло весь воздух. Рядом с конем стоял Хромов, собственной персоной. В кроссовках, голубых джинсах и бежевой футболке с короткими рукавами. Совсем не похожий на обычного Хромова в деловых костюмах. Вот смотришь на него сейчас, и кажется обычный парень, а не богатый засранец. Спортивный стиль шел ему изумительно, футболка облепила широкие плечи как вторая кожа, узкие джинсы подчеркивали длинные, мускулистые ноги, и руки у него такие, что слюнки текут.

Ах, ты ж блин, да что за мысли сегодня в моей дурацкой голове? Я замерла и начала пятиться назад, надеясь, что смогу улизнуть, и он меня не заметит. У меня и так внутри творилось не пойми что, его еще не хватает для полной радости..

На цыпочках направилась к дверям, и уже совсем было выбралась из зала, как услышала спокойный голос

- Тоже очень рад видеть тебя.

Мысленно застонав и проклиная себя за невезучесть, натянула на лицо дежурную улыбку и повернулась к своему несчастью.

Саша стоял, засунув руки в карманы джинсов и немного склонив голову, смотрел на меня.

- Привет,- пробубнила я, пытаясь скрыть волнение.

И без того неспокойное сердце еще сильнее заметалось в груди, дыхание стало частым и глубоким.

Лаврова, держи себя в руках! Со стороны можно подумать, что ты находишься в крайней стадии отнюдь не детского возбуждения. Уж, Хромов со своим самомнением точно придет именно к такому выводу.

Встреча с ним без успокоительных пилюль оказалась еще сложнее, чем я предполагала. Хотелось наорать на него, разреветься, броситься на шею, съездить по холеной морде, умолять остаться со мной.

Меня обуревал целый скоп эмоция, а он все так же стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на меня. Мне приходилось прикладывать массу усилий, что бы не рассматривать его фигуру жадными глазами. Что уж отрицать, хорош гад до безобразия. И ведь знает об этом, зараза.

Тут мой загнанный взгляд упал на бронзовую статуэтку, и в ушах зашумело, еле удержала жалобный всхлип. Внезапно захотелось наброситься на Хромова, впиться в его губы поцелуем, а потом разбить стекло, схватить этот несчастный, но столь вожделенный кусок металла, и с криком умалишенного носорога убежать. С трудом смогла перебороть нелепый порыв, судорожно сглотнула и попыталась успокоить дыхание.

И лошадка, и Хромов. Это уже слишком для меня одной маленькой. Вот они оба рядом, наблюдают за моими душевными терзаниями. Ладно, конь, сверкает в мою сторону своим рубиновым глазом, а Александр-то что так на меня уставился, словно первый раз видит.

Меня охватила крупная дрожь, и я с ужасом поняла, что не могу ее сдержать. Тряслись коленки, руки, да и вообще все тело.

Я отвлеклась на внутренний самоанализ и не заметила, как Саша подошел практически вплотную ко мне. Заметив это, вздрогнула и непроизвольно отшатнулась.

Он стоял совсем близко и напряженно всматривался в мое лицо. Что он там хотел найти? Или настолько хреново выгляжу, что смотрит и думает, как вообще мог со мной иметь что-то общее? Нервный смешок удержать не удалось.

Хромов вопросительно изогнул бровь, в ответ я только отчаянно покачала головой и отступила на шаг. Рядом с ним мне было тяжело дышать, в поисках спасения опять перевела взгляд на коня. Мысли о любимом мужчине тот час сменились мыслями о том, где же расположены оставшиеся камеры видео-наблюдения, и как бы их обойти. Да что ж за напасть такая!

- Эк, тебя плющит то,- с легкой усмешкой заметил Хромов.

- Что, прости?- с трудом оторвалась от лошадки и перевела взгляд на него. Это он о чем? О моих чаяниях украсть проклятую лошадь он знать не может. Неужели понял, что я все еще с ума по нему схожу? Стыдоба-то какая.

- Говорю, вид у тебя болезненный,- все так же усмехаясь, ответил он.

-Да?- глупо переспросила я, ища пути к отступлению.

- Простыла что ли?

- Что? А, да-да, есть немного,- отчаянно ухватилась за эту спасительную соломинку,- знобит сильно, до тряски.

- Вижу. Что ж дома то не сиделось? Или тяга к прекрасному победила?

- Угу, - промычала я, пятясь от него, молясь только о том, чтобы трясущиеся ноги не подогнулись, иначе я тут перед ним растянусь, вот смеху то будет.

Хромов стоял, покачиваясь с пятки на носок, и уже не просто усмехался, а нагло улыбался в весть рот:

- Это хорошо, а то я уж подумал, что ты следила и сюда как хвостик за мной пробралась.

- Как хвостик?!- я моментально взвилась до самых небес. Ярость, затопившая душу, вытеснила оттуда мысли и о краже и том, что у меня к Хромову еще что-то осталось... И сразу стало как-то легче дышать и в голове прояснилось. Наваждение, окружавшее меня с двух сторон, нехотя отступило перед моим негодованием. Я даже на миг почувствовала прилив благодарности к Александру, за то, что он вывел меня из тяжелого душевного состояния. Правда только на миг, затем благодарность испарилась и я прошипела,- мне глубоко плевать, где ты бродишь, и здесь я, что бы выставку посмотреть. Знала бы, что ты притащишься, перенесла бы свой визит на другое время.

Хромов явно не ожидал от меня такой тирады, он ведь привык, что я смущенно блею в его присутствии, трепетно ловлю каждое слово и смотрю влюбленными глазами. Он удивленно уставился на меня, а потом рассмеялся. Гад.

- Что смешного я сказала?- напустила в голос вечной мерзлоты. Не проникся, ржет дальше.

- Кто-то решил стать стервозиной?- вкрадчиво поинтересовался он.

- Я всегда ей была, только маскировалась хорошо,- отвечаю ему с наглой улыбкой.

- Теперь надоело маскироваться?

- Теперь в этом нет никакого смысла.

- Со своим спасителем можно было бы и помягче разговаривать,- вальяжно заметил Саша.

- Спасителем?

- Да,- он самодовольно хмыкнул,- если бы не я, сидела бы твоя подруга в местах не столь отдаленных, а ты бы ей сухари сушила.

Ах, ты паразит! Так и знала, что аукнется мне его помощь.

- О, спасибо тебе, царь батюшка, за то, что спас задницы наши холопские от кары неминуемой!- заискивающе произнесла я и низко поклонилась, надеясь, что не рассмотрит он в моих глазах искорки измученной ненависти и страха,- дай Бог тебе здоровья богатырского и удали молодецкой.

Александр с усмешкой наблюдал за моим паясничеством, потом лениво произнес:

- Чувство юмора у тебя так себе.

- Куда уж нам грешным, до гуру юмористической стези, так сказать до Петросяна, местного разлива,- все остановиться я уже не могла.

- Заканчивай со своим словесным поносом, это явно не твой конек - хмыкнул Саша, на лице все еще усмешка, но в глазах уже появляется предупреждающий огонек. Не любит дядька, когда над ним насмехаются, ох не любит. Он с хамоватым видом пробежался взглядом по моей фигуре, заставив кровь прилить к щекам, и недвусмысленно хмыкнул,- лучше бы занялась тем, что у тебя действительно хорошо выходит.

- Да, пошел ты к черту Хромов,- с этими словами я бросила последний взгляд на статуэтку, гордо подняла голову и удалилась, чувствуя между лопаток его тяжелый взгляд. Ох, как бы мне не аукнулась последняя фраза, брошенная в запале.

А вообще-то плевать!

Плевать на него с высокой колокольни, он мне никто и звать его никак! Хватит, и так полгода на грани безумия из-за него проходила, больше на зомби похожая, чем на человека. Снова вытирать об меня ноги не позволю!

Через три минуты я уже выходила из здания музея, а в кармашке лежат телефон с фотографиями плана эвакуации в случае возникновения пожара…

Александр хмыкнул, и устало потер шею рукой. Мда, она изменилась. Злючка мелкая выставила все свои иголки, стоило ее задеть за больное. Ничего пусть злится, бесится, хамит. Пусть. Главное, что сумел вытянуть и, похоже, в самый последний момент. С зовом Вора надо уметь жить, иначе он безжалостно сомнет сознание, сведет с ума, раздавит. На это и рассчитано. Хитрый Салимар все продумал, защищая Стража. Надо понимать и принимать Зов, что бы жить с ним в мире. Ольга не могла ни понять, ни принять, да она даже понятия не имела о нем. Все, что девушка осознавала, так это то, что хочет украсть Стража, а остальное не имело для нее значения.

Он видел, как ее бьет крупная дрожь, видел отблески безумия, зарождающиеся в глубине чайных глаз. Потребовалось несколько секунд, чтобы определить стратегию действий. Он выбрал ее привязанность. Да жестоко, да грубо, но зато как эффективно. Всего одна фраза и Ольга уже походила на разъяренную кошку, и было видно, как Зов отступает, прячется в глубине сознания. Надолго ли?

Скорей бы уж она созрела и вытащила отсюда Стража, ведь чем дольше мечется, тем сильнее Зов Вора ломает ее. В следующий раз его может не оказаться рядом, кто ж ее тогда злить будет. Только на Вику слабая надежда…

Ладно, свою миссию он здесь выполнил пора возвращаться домой, там ведь еще талмуд лежит, посвященный Стражу и написанный на древнем, практически умершем языке, будь этот поганец Салимар неладен. Столько палок в колеса мог насовать только этот сумасшедший старик.