Дракон

Глава 19. Путь домой

Я успел пройти пару кварталов, потом меня нагнал автомобиль. Не лимузин, но всё равно довольно навороченная модель. Автомобиль замедлил ход, держась рядом со мной, быстро шагающим по тротуару. Дверь открылась. Я ожидал увидеть Юна, но наружу ловко выскочила Дэйю.

— Лей. — Она сразу замолчала, будто знала, что я перебью её, и не собиралась развивать мысль.

— Я не вернусь.

— Знаю, что не вернёшься.

— Тогда какого дьявола тебе надо? Возвращайся сама.

— Куда? — Дэйю, кажется, совершенно опешила от такого поворота событий.

— Как, куда? К Юну. Только не надо делать вид, будто не было всех этих таинственных взглядов, вздохов и прочего…

Прочего дерьма.

Я сдержался, замолчал, скрипнув зубами. Давно убитые, заколоченные в надёжном гробу инстинкты просыпались. Мне хотелось достать из кармана ещё одну сигарету, стиснуть её губами, поднести огонёк зажигалки. Но ведь нет у меня никакой сигареты. И не надо. Я сошёл с этого пути, не хочу обратно.

Или хочу?

— Ты говоришь так, будто ревнуешь. — Дэйю шагала рядом со мной. На небольшом отдалении ехала машина.

— Мне лень оправдываться.

— Поверю.

— Чего тебе нужно, Дэйю?

— Ты идёшь на вокзал?

— Здесь мне делать нечего.

— Ты хоть немного ориентируешься в городе? Пешком ты доберёшься туда к вечеру.

— Как раз успею на ночной поезд.

— Не будет никакого ночного поезда, его отменили. Последний поезд отсюда уходит через полтора часа. С завтрашнего дня будет по одному рейсу в день. Потом, возможно, рейсы отменят вообще. Закрываются границы. Вся страна закрывается на чёртов карантин.

— Прекрасно, — буркнул я. — Хоть какое-то веселье.

— Пожалуйста, сядь в машину, Лей. Мы доедем до вокзала меньше, чем за час. Спокойно сядем в поезд. Вернёмся домой.

— Ты и я? — Я остановился и посмотрел в глаза Дэйю.

Она кивнула.

— Тебе это зачем?

— Я считаю, что так будет правильно.

— Как будет правильно? Ты мне не нужна там, Дэйю. Даже если меня там убьют — плевать. Всем. И тебе в первую очередь. Мне — во вторую.

— Знаю. И всё равно — так нужно. Зачем-то. Называй это «зовом духа».

Я покачал головой и продолжил идти. Движение помогало хоть как-то выплеснуть злость, никого не избивая и не убивая. Может, спортом заняться? Или просто утреннюю гимнастику дополнить и разнообразить. В принципе, возраст моего тела ещё вполне допускает попытать счастья в профессиональном спорте. Не обязательно мордобой. Баскетбол, футбол, гимнастика, коньки — да что угодно. С моей-то тренированностью, я почти любой вид вывезу.

Как насчёт биатлона, способный мальчик? Мне кажется, там ты можешь раскрыть свои таланты!

И какого дьявола, скажите на милость, ко мне прицепился голос этого психованного блондина?! Может, я уже схожу с ума? Хотя, «может» — это какое-то чересчур оптимистичное слово. То, что схожу — факт. Вопрос лишь — почему с голосом Юшенга в голове? Почему я, как любой нормальный сумасшедший, не могу слышать, например, голос Ниу? Или голос бывшей жены? Или — что логичнее — всех, кто погиб из-за меня? Джиану вот снится Бохай и другие погибшие цюаньцы. А почему я слышу грёбаного Юшенга?! Вот и сейчас он заливается от хохота у меня в башке.

— «Зовом духа», — повторил я спустя долгую паузу. — Может, всё гораздо проще, Дэйю? Ты отлично умеешь убивать, но вот о дружбе и любви у тебя представления более чем отдалённые. Ты понятия не имеешь, как себя вести, и боишься всё испортить. Я тебя понимаю, мы друг друга знаем, как облупленных, поэтому со мной тебе не страшно. А Юн — другой. Он «настоящий мальчик», в отличие от нас, уродов-андроидов, слепленных из боли и ненависти. Проще оставить его на должности недостижимой мечты, чем попробовать и облажаться.

— Лей, я ударю тебя, если ты не замолчишь, — тихо сказала Дэйю.

— Извини, — поморщился я. — Тяжёлый день на работе.

— Так поехали домой. — Я почувствовал, как она коснулась моей руки. — Пожалуйста. Пока ты будешь идти, на тебя ещё сто раз нападут. Такие же, как та девушка — ни в чём не повинные, но сходящие с ума от ненависти.

Этот, последний довод показался мне самым разумным. Вздохнув, я остановился. Остановилась и машина.

— Уболтала. — Я открыл заднюю дверцу и сделал приглашающий жест рукой. — После вас мадемуазель.

Дэйю нырнула в салон. Там совершенно не по-мадемуазельски переползла на дальнюю половину сиденья, так, чтобы я не обходил машину. Я сел рядом, захлопнул дверь.

— Вокзал? — спросил глухим голосом водитель, пожилой мужчина с печальным лицом и грустным тяжёлым взглядом.

— Да, — сказала Дэйю и добавила, посмотрев на меня. — Билеты уже куплены.

Путь домой в итоге растянулся почти на сутки. За эти сутки я трижды был близок к тому, чтобы развязать бойню. И не я один. Все пассажиры сходили с ума. Сидеть в купе было невозможно, я то и дело выходил пройтись, узнать последние новости. Ревели измученные дети, ругались взрослые.

Поезд еле тащился. То мы кому-то уступали дорогу, то просто ждали из-за путаницы у диспетчеров. На каждом шагу состав останавливали и досматривали. Выли уже даже проводники. Солдатская форма примелькалась и не вызывала прежнего страха. Солдат, входящих с собаками в поезд, встречали забористой руганью. Те, слава богу, воспринимали это философски, стычек почти не возникало.

Дэйю то и дело исчезала, так что под конец пути вымоталась совершенно. На неё было жалко смотреть.

— Может, тебя всё-таки зарегистрировать? — сказал я, когда проводница привезла остывший ужин.

Было что-то около полуночи, на часы я уже даже не смотрел, чтоб не расстраиваться. Поезд вроде куда-то ехал, даже развил скорость километров сто пятьдесят в час — меньше половины от своего боевого максимума.

— В смысле? — посмотрела на меня Дэйю красными глазами.

— Сделать тебя человеком в юридическом смысле, — пояснил я. — Документы. Я так понимаю, когда Кианг тебя забрал, официально объявил умершей?

Недожевав, Дэйю задумалась. Пожала плечами:

— Никогда не задавалась таким вопросом. Я была ребёнком, меня это не волновало. А потом… Ну, в общем, большую часть сознательной жизни я провела в мире без документов.

— Это можно узнать, — сказал я. — Через того же Пенгфея попробовать. Хотя… Ган ведь проживал в Чиндао, насколько я понимаю. Так что можно дёрнуть Юна, он скорее выяснит. Если ты пропала без вести, можно устроить твоё триумфальное возвращение с амнезией. Если умерла — ну, тогда, опять же, амнезия в помощь. Сейчас удачное время, в стране чёрт-те что творится. Вряд ли кто-то станет слишком глубоко копать. Получишь документы, станешь гражданкой. Сможешь официально работать, официально жить, официально умирать. Не придётся прятаться, когда проверяют документы.

Дэйю жадно слушала. Мне вдруг почудилось, что я рассказываю сказку ребёнку. Для этой девушки официальная жизнь была таким же неведомым чудом, как драконы и прекрасные принцессы, заточённые в башнях. И я готов был спорить, что в голове у неё крутится плохо оформленная мыслишка: всё это поможет ей стать хоть в чём-то похожей на господина Юна. Стать такой же настоящей.

— И ты правда можешь это сделать? — спросила Дэйю.

— Я? Хм… Ну, у меня официальных полномочий — кот наплакал.

— Кот?

— Забей, выражение такое. Но, в общем, походить с тобой по конторам могу. Умение наорать на эту братию так, чтобы они работали и не занимались фигнёй входит в число моих талантов. Правда, в этом случае ты будешь гражданкой Шужуаня. Если тебя это устроит.

— Устроит, — сказала Дэйю. Она уже совсем позабыла про еду и смотрела на меня во все глаза.

— Просто есть более простой и, наверное, более уместный вариант. Если решать вопрос через Юна…

— Нет.

— Да он без проблем сможет всё оформить так, что тебе понадобится лишь сфотографироваться и расписаться…

— Нет!

— Почему?

— Во-первых, я не хочу состоять в клане Чжоу. Я уже в твоём клане, Лей Ченг.

Я пожал плечами.

— Уверен, что Юн может дёрнуть за ниточки и не ведущие к клану Чжоу. На их территории большая часть населения в клане не состоит, знаешь ли.

— Знаю, — подтвердила Дэйю. — Но ты не дослушал «во-вторых». А во-вторых, я не хочу обращаться за помощью к господину Юну.

— А, — кивнул я. — Понял. Он не должен знать о твоих проблемах. Ты должна появиться перед ним уже безупречной, самодостаточной…

— Лей, я изрублю тебя мечом! — Дэйю покраснела.

— А откуда ты знаешь, что мне этого не хочется? — усмехнулся я.

Дэйю усмешку не поддержала, и я тоже опустил взгляд в тарелку, потыкал в неё палочками.

— В общем, я тебя понял. Займёмся. Приедем, отоспимся… Кстати, где ты вообще спишь? Где живёшь?

Я посмотрел на Дэйю и с удивлением поймал её затравленный взгляд. Как будто почти выследил дикого зверя, и он сейчас изо всех сил пытается замести следы, одновременно готовясь дать последний бой.

— Понял-понял. — Я показал ей пустые ладони. — Влез в твоё личное пространство, был неправ, заткнулся.

Дэйю лишь молча кивнула. А я заставил себя съесть всё, что принесли. День выдался сумасшедший, и всю дорогу аппетит меня избегал. Однако аппетит аппетитом, а жить ещё нужно. Где-то там, впереди, госпожа Кингжао ждёт своего блудного сына. Где-то там лежит в палате Ниу. И, может, она слышит мой голос, когда я с ней говорю. Может, это — единственное, за что она цепляется в том небытии, в котором обретается её душа. Где-то там клан Ченг застыл в состоянии стазиса…

К тому же я только что пообещал помочь Дэйю. Может, и получится заполнить такими вот маленькими целями всю свою жизнь. То, что для меня видится, как один шаг, для другого человека — немыслимое путешествие через неизвестность. Почему бы и не помогать таким людям?

Хочешь искупить грехи, способный мальчик?

Я потряс головой и заметил, что Дэйю что-то говорит.

— Что, прости? — посмотрел на неё.

Дэйю, воодушевлённая открытыми мной перспективами, оказывается, тоже успела съесть всё, что лежало у неё на подносе.

— Я говорю, ты уже, возможно, готов поговорить на тему пятого духа?

— А что там говорить? — поморщился я.

— Как думаешь, в чём мы прокололись? Это ведь точно была не та девушка.

Я мотнул головой:

— Нет. Шан погибла совершенно напрасно. Я держал её за руку, и потом… Нет. Если бы в ней был какой-то дух, я бы это почувствовал. Она была точно такой же, как все эти… зомби. Хозяин кафе был прав. И остальные… Да нет, это чушь. Ну сама посуди. Вероятность того, что я, избранный духом, окажусь в одной из клановых школ, была ничтожно мала. Собственно, это даже не вероятность, а погрешность в вычислениях. Теперь прикинь, насколько вероятно то, что в той же самой школе в то же самое время мог оказаться ещё один избранный?

Дэйю промолчала. Видно было, что мои доводы ей понятны, хотя и не нравятся.

— Тогда я совершенно ничего не понимаю, — сказала она.

— Ну а я уже даже не хочу ничего понимать, — честно признался я.

И тут поезд начал замедлять ход.

— О, нет, опять! — простонала Дэйю. — Может, выбить окно и добраться пешком?

— Вряд ли это будет быстрее, — вздохнул я. — Твоей чакре хана, а я один, с тобой на плечах, долго не пролечу. Так что — исчезай, невидимка-Дэйю.

— Сначала немного побегаю, — буркнула она и, забрав пустой поднос, вышла из купе.

— Осторожней там, — напутствовал я её.

Когда дверь закрылась, достал телефон. Сеть есть. Время — половина первого ночи. Ну кому можно позвонить в такой ситуации, кроме старого друга?

— Да, босс? — послышался в трубке голос Джиана.

— А ты чего не спишь? — удивился я.

И даже немного расстроился.

На заднем фоне слышались крики и стрельба, однако мой внутренний барометр опасности был спокоен. Похоже, телек.

— Думаю об этом.

— Ясно. Я возвращаюсь. Поезд имеют на каждом углу, не знаю, сколько ещё будем ехать. Но к утру, по идее, должны доползти.

— Угу, понял. Выясню. Буду.

— Надеюсь на тебя. Конец связи.

На вокзал поезд прибыл в половине пятого утра. Злые невыспавшиеся пассажиры напоминали толпу бомжей, набранных полицией во время рейда. Все в голос ругались, грозили подавать жалобы и чуть ли не свергнуть все подряд правительства одним телефонным звонком.

Я почти тащил на себе Дэйю, которая напоминала живого мертвеца. Однако когда мы прошли через здание вокзала и вышли наружу, она решительно от меня отлепилась.

— Дальше сама. Найду тебя.

Я слова не успел сказать, а её уже не стало. Исчезла, или как-то ловко замаскировалась? Не понять.

Я прошёл через площадь, взглядом отметил то место, где уложил бродягу. Кажется, там, где была кровь, камни чуть темнее, а может, это просто игра воображения.

И тут до меня дошло то, что игрой воображения не было.

В Шужуане всё было спокойно. Не было солдат, военной техники, кучи полицейских. Здесь начинался обычный день, такой же, как вчера и завтра. Осознав это, я выдохнул спокойно и заспешил к курящему возле знакомой машины Джиану. Он, увидев меня, затянулся в последний раз и бросил окурок.

— Как там всё? — спросил, везя меня домой с ветерком по пустующим в ранний час улицам.

— Кругом военные и полиция, — сказал я. — Крепко всех тряхнуло.

— Нам повезло…

— Ага. Это потому что мы хорошо поработали. Можешь как-нибудь донести эту светлую мысль до пацанов — вдруг кто-нибудь не сообразил.

— Они в теме, Лей. Поверь, пацаны понимают, что к чему.

— Ну и отлично.

Попрощавшись с Джианом, я тихонько открыл дверь своего дома. Вошёл на цыпочках, чтобы не разбудить Кингжао. Она, конечно, вставала рано, но не настолько. Ещё полчаса-час у неё в запасе должны быть. А после той панической атаки, с которой слегла два месяца назад, лучше бы ей лишний раз не нервничать.

Однако дом был пуст. Я почувствовал это так же хорошо, как чувствовал, что пуста рука. Когда же увидел на обеденном столе в кухне клочок бумаги, ощущение переросло в уверенность.

С тяжело бьющимся сердцем я подошёл к столу. Что там? Что ещё? Только не Ниу, пожалуйста, только не…

Имя Ниу, написанное карандашом на бумаге, первым бросилось в глаза. И в глазах потемнело.

Я заставил себя дышать. Мотнул головой, разгоняя тьму. Зачем? Не знаю. Из какого-то мазохистского любопытства — как ещё жизнь собирается поглумиться надо мной? Что ещё отнимет? Что ещё отрежет? Зачем я ей, чёрт побери, нужен, если она так меня ненавидит?

Я трижды перечитал текст записки. Понял, что не воспринимаю ничего, кроме оглушительного шума в голове. Стиснув зубы перечитал четвёртый раз, и только тут до меня дошло.