Дракон

Глава 24. Фитнес

Секунд пять я переваривал новость. Внешне старался не выдать охватившего меня смятения. Меня как будто выпнули из космического корабля, я пребывал в невесомости, не имея никаких ориентиров. Где верх, где низ?..

Кианг подослал Наташу шпионить за Ниу? Бред. Зачем ему это? С какого боку вообще здесь Ниу? Может быть, это и есть бред. Не надо забывать, что я разговариваю с наркоманкой, пусть даже бывшей.

Занятно, способный мальчик. Ты забыл о том, что твоя возлюбленная — тоже наркоманка. Пусть и бывшая.

Я тряхнул головой, изгоняя из неё голос сумасшедшего блондина. Юшенг исчез после битвы в том переулке, пропал бесследно, зато у меня в голове он словно бы поселился.

— Твоей мишенью была Ниу, — сказал я в чёрную трубку, которая постепенно нагревалась моим теплом. — Фанг сказал тебе убить её? Значит, это была не случайность?

Только такое объяснение я мог придумать, только в этом ещё можно было спрятать какие-то ошмётки логики. И, поскольку других вариантов не было, я чувствовал, как внутри меня закипает гнев.

Нет, Лей. Стоп. Спокойно. Да, ты можешь убить эту сучку за мгновение, а потом — свалить отсюда. Но ты этого не сделаешь. Выдержал раз — выдержишь и другой. Наверняка и эти разговоры прослушиваются и записываются. А если так — можно будет выдвинуть новые обвинения. Твоя «соотечественница» сгниёт здесь. А может, и не здесь. Может, её отправят куда-нибудь подальше, в самый жуткий вертеп, где только и место таким, как она. Это было бы прекрасно…

— Нет, — покачала головой Наташа. — Он просто велел следить за ней. Следить и докладывать ему.

— И ты докладывала?

— У нас была связь раз в неделю. Встречались каждый раз в новом месте. Даже не с ним, с его человеком. Я передавала ему компакт-диск.

— Что за диск?

— Вот это… бредовая часть. Я понимаю, как всё звучит, но ничего не могу поделать. Он не требовал ни видеозаписей, ни фото… Хотя пару снимков я приложила. От меня требовалось что-то вроде дневника общения с Ниу. Я записывала на диктофон большую часть наших диалогов, потом их расшифровывала. Старалась запоминать некоторые невербальные вещи. Взгляд, вздох, мимика… Я умею это, знаешь ли. Профессия.

— И? — не понимал я. — Ты записывала на компакт текстовый документ?

— Угу…

— А электронная почта его не устраивала?

— Как я понимаю, он не хотел оставлять даже подобия следа, — непонятно чему усмехнулась Наташа. — Господин Фанг был о-о-очень осторожен.

Тварь, похоже, развеселилась. Настало время напомнить ей, что повода для веселья у неё нет. И не будет в течение ближайшей жизни.

— Ты полагаешь, что эта информация должна как-то скомпенсировать то, что ты сделала? То, во что превратила нашу жизнь?

А может, она как раз и научила тебя жить? Разве ты не задумывался об этом, Лей?

Я закрыл глаза. Юшенг-Юшенг, выйди вон…

— Это ещё цветочки, Лей. Ягодки впереди.

На китайском пословица прозвучала так дико, что я даже не сразу уловил её смысл.

— Так переходи уже к сути. Я теряю терпение.

— Почти подобралась. Суть — в самом начале. Думаю, ты сам догадался, как мы познакомились с Фангом. Я приехала сюда по работе. Попалась с пакетиком… известно чего. Поначалу не относилась к этому серьёзно. Ну, знаешь, чувствовала себя этаким Гулливером среди лилипутов. Но внезапно оказалось, что я в полной заднице. Я могла потерять вообще всё. Не только работу, но и свободу. В этом проклятом Шужуане за наркотики навешивали серьёзные срока.

— И тут появился он, — кивнул я.

— И тут появился он, — эхом отозвалась Наташа. — Я и удивилась, и нет. С одной стороны, схема была простая и понятная: сделать из обвиняемой — информатора. Кто я? Девчонка, которой не нужны неприятности, у которой вся жизнь впереди, которой открыт весь мир. Разумеется, я соглашусь на любую сделку, лишь бы вернуть себе хоть часть утраченных возможностей. Но с другой стороны… Это Китай. Не просто Китай — Шужуань. Здесь европейцев по пальцем пересчитать, и каждый — белая ворона. Да, достать дурь для меня не проблема, но никто, кроме мелких уличных торговцев, не станет со мной связываться. А чтобы воротить большими делами, надо быть не мной, а кем-то другим. В общем, я искренне не понимала, чем вообще могу быть полезна этому странному человеку, но документы подписала.

— Документы? — перебил я. — Хочешь сказать, ты была информатором официально?

— Да, — кивнула Наташа. — Задним числом я сообразила, что Фанг узнал обо мне случайно. Брал меня не он, ничего экстраординарного во мне не было, кроме национальности. Возможно, кто-то попросту случайно обмолвился: «Эй, Фанг, хочешь посмотреть на русскую шлюху, которую пару дней назад взяли во время рейда?». И он заинтересовался. Просто отпустить меня он уже не мог, вот и пришлось хоть как-то это всё оформить. Ну, это даже на пользу пошло, ведь я в итоге вообще ничего не понимала. Думала, мне нужно будет искать, у кого купить, и потом сдавать этих парней… Дерьмовая работёнка и небезопасная, однако по истечение определённого срока, согласно договору, я могла спокойно уехать из страны.

За спиной Наташи прошёл надзиратель с висящей на поясе дубинкой. Он пристально посмотрел на нас. Я встретил его взгляд. Вспомнились «воспитатели» из школы Цюань.

Есть такие профессии, которые просто не могут не превратить человека в мразь. Даже Иисус Христос, устроившись «дубаком» на зону, через год-другой уже не находил бы ничего скверного в том, чтобы отходить дубинкой нерадивого зэка.

Парень замер было, попытавшись напугать меня агрессивным выражением лица, но стушевался. Отвернулся.

— Пять минут, — сказал он, глядя в сторону, показал пять пальцев и ушёл.

— Дальше, — сказал я Наташе. — Ты вышла. И?

— И меня погрузили в машину, — сказала она. — Я поняла, что что-то не так, когда на голову мне надели мешок.

Я прикусил нижнюю губу, чтобы не засмеяться. Да уж, впечатлений девочка, конечно, вынесла море. А ведь это — даже не верхушка айсберга. Это — так, смех один. Для того, чтобы напугать до усёру гражданина, существовал огромный арсенал методов. Не то чтобы я этим гордился, но применять некоторые из них приходилось. Трюк с мешком на голове знал хорошо.

— В багажник сунули? — предположил я.

— Нет. Я так сидела на сиденье. Мне надели наручники. Всю дорогу грохотала музыка — видимо, чтобы я не слышала ничего, что могло бы навести меня на мысли… Господи, да у меня вообще никаких мыслей не было! Я три дня проторчала в вонючем околотке среди китаянок лёгкого поведения, которые то и дело вцеплялись друг дружке в волосы и визжали, как поросята. Меня сто раз таскали на допросы, я не чувствовала себя человеком совершенно! И вот я вышла, только успела открыть пакет с конфискованными вещами, включить мобильник, как его у меня отобрали и сломали пополам. Сказали, что он мне не понадобится.

— Дальше? — вздохнул я, справившись с приступом ностальгии. — Тебя куда-то увезли. Что потом?

— Потом долго шли. Куда-то в гору. В какой-то момент меня вдруг подняли и забросили на плечо — не знаю, кто, но подозреваю, что Фанг. Я не чувствовала, чтобы он шёл. Ветер свистел… Как будто мы поднимались на платформе лифта.

— Он летел, — сказал я. И когда Наташа вытаращила на меня глаза, не удержался, задал вопрос, который меня давно подспудно интересовал: — В России нет избранных духами? Никогда не слышала?

Наташа покачала головой.

— А кланы?

— Н-нет. Насколько мне известно, — это она произнесла с сарказмом, будто говорила о прописных истинах, — клановая система сложилась только в Китае и в Японии. Ну, если имеет смысл говорить о Японии отдельно. Это ведь, по сути, китайская колония.

Ну что ж… В мои годы ещё можно выучить новую мировую историю. Старую, похоже, придётся забыть. Япония — колония Китая. Мило.

— Ясно. Итак, Фанг тебя куда-то перенёс. Что дальше?

А ведь она сейчас расскажет о его убежище. Она была там. Там, где этот выродок прячется от меня. Там, откуда он сейчас дирижирует этим зомби-апокалипсисом китайского масштаба.

Мысль заставила меня почувствовать жар. Ладонь, сжимающая трубку, вспотела, и я поменял руку. Коротковатый провод натянулся у меня под подбородком, напомнив, как меня пытались удушить струной. Аккурат перед появлением Юшенга.

— Мешок с меня сняли в доме. Ничего не могу сказать о нём. Просто какая-то халупа. Было темно, ставни закрыты. И никакой обстановки, только стул. Единственная лампа била в глаза.

— Ну само собой, — вырвалось у меня. — Было бы странно, если бы он устроил тебе экскурсию.

— Там он и объяснил мне всё, что от меня требуется, — не реагируя на мои слова, продолжила Наташа. — Он говорил со мной три дня подряд. Держал меня взаперти. И это было похуже, чем в тюрьме.

— Он тебя ломал, — сказал я. — Наручниками к батарее. Голодовка. Пить не давал. Так?

— Условно. Батареи там не было, меня приковали к столбу. Руки за спиной. Я сидела на полу. Мне… не хочется вспоминать все подробности.

— Ничего, у меня хорошее воображение. И память…

Даже воображения не требовалось, ведь я сам пережил нечто подобное, когда попался в лапы Кузнецова. Но мне этот опыт обошёлся куда дороже.

— Я всё поняла правильно, — понизила голос Наташа. — Поняла, что он — господь, мать его, бог. А я — жалкий червяк. И если я хочу сохранить свою жалкую червячью жизнь, надо делать то, что…

— Стой, — перебил я, осенённый догадкой. — Ты… Он колол тебе наркотики, так?

Наташа опустила взгляд.

— А с чем ты попалась изначально?

— С травкой. Но я была не одна такая! У кого-то нашли колёса, у кого-то кокс… Сложилось впечатление, будто нас оформили оптом, не особо разбираясь.

Я постарался засунуть подальше сочувствие к ней. Как можно дальше. Лишнее, ненужное чувство, которое не принесёт ничего, кроме боли. Я — не Иисус Христос. Мне такого не надо.

— Время, — сказал надзиратель, остановившись за спиной Наташи.

Именно остановился, будто разрешения спрашивал. Новичок, что ли?

— Ещё минуту, — сказал я.

— Время! — повысил он голос.

Я снова встретился с ним взглядом и сказал громче:

— Ещё. Минуту.

«Свободен», — чуть не сорвалось с языка.

Поколебавшись, надзиратель удалился. Я заметил улыбку на растрескавшихся губах Наташи. Кажется, ей понравилась эта сценка. Несмотря на то, что отдуваться придётся ей. Это ведь её посрамлённый вертухай поведёт обратно, к месту отбывания наказания.

— Когда меня вернули обратно — тот же мешок, тот же полёт, та же поездка под музыку — я далеко не сразу отошла. Уже после нашей с тобой первой встречи я осознала кое-что, что сначала показалось мне полным бредом. Да это и был полный бред! Но потом, когда я записала первый диск, поняла, что здравое зерно в этом есть. Фанг очень старался не дать мне никаких сведений о себе. Даже его имя я узнала потом, случайно. Другая история, не важно. — Наташа торопилась. — Но сам факт того, что он просил диски, говорил о том, что он, мягко скажем, не дружит с прогрессом. И телефон у него — я видела — был древний, кнопочный.

У Кузнецова тоже была кнопочная звонилка, это я хорошо помнил. И компьютер… Кто-то однажды пошутил, что на таком же изучал в школе информатику. Кузнецов не любил перемен, не любил прогресса, это Наташа срисовала совершенно верно.

— Он отобрал и даже сломал мой смартфон, — сказала Наташа. — Но, выйдя из отделения, я успела сделать ещё кое-что.

— Время! — Надзиратель вернулся и, на этот раз не глядя на меня, двинулся к Наташе.

— Я надела часы, — затараторила она. — Смарт-часы с фитнес-трекером. Понимаешь? Он не обратил на них внимания, а они были со мной всё время. Заряда хватает почти на неделю, они сели только когда я переехала в новый дом. Я не заряжала, не включала их. Они до сих пор там.

— Трубку! — рявкнул надзиратель.

— Где? — крикнул я ещё громче. Парень вздрогнул, подарив нам ещё секунду.

— В ванной, — сказала Наташа. — Над…

Надзиратель вырвал трубку у неё из рук и с грохотом обрушил на рычаг.

— Где?! — крикнул я, вскочив с места.

Надзиратель выкручивал ей руки, Наташа вскрикнула от боли. Дебил надел на неё наручники и, видимо, защемил кожу.

Я, скрипя зубами от бессилия, смотрел, как он её уводит. Но Наташа успела обернуться и крикнуть:

— Решётка!

— Да-да, за решётку, сука, — подхватил надзиратель и вытолкал её прочь.

— Решётка, — повторил я. — Решётка…

Все домики в нашем посёлке были в той или иной степени типовыми. Я вызвал в памяти нашу ванную комнату.

— Твою мать…

Из здания вышел быстрым шагом. По территории бежал. А запрыгнув в машину, рявкнул на ухо задремавшему Джиану:

— Жми домой, что есть дури! Штрафы оплачу!