Дракон

Глава 30. Мыльный пузырь

Когда влезаешь в разборку двух сторон, результат всегда одинаков: становишься врагом для тех и других. С чего бы здесь ни началась перестрелка, сейчас всё было предельно просто: армия и полиция бились с вооружёнными террористами. Ни я, ни Дэйю, не были похожи ни на полицейских, ни на военных. И, естественно, зомби не чувствовали в нас своих.

Мы оказались вдвоём против целого мира — ощущение было именно такое. Я чувствовал, слышал пули, свистящие мимо меня в полёте, но воспринимал лишь то, как они пронзают беззащитную скорую помощь. Я должен добраться дотуда, должен защитить…

Я был защитником, Дэйю — убийцей. Она не умела защищать, но и просто стоять в ожидании развязки — не желала. Занялась тем, что умела: стряхнула изящно-брезгливым движением кровь с клинка и прыгнула вниз, туда, где под огнём из БТР корчились зомби. Их я не видел. Но зато услышал, как хрюкнул и заткнулся БТР. Похоже, Дэйю применила против него Зеркало Зла.

На крышу скорой я упал, ударился плечом, перекатился, вскочил в сантиметрах от края. Увидел внизу Дэйю, которая красным вихрем крутилась в окружении десятка выживших зомби. У них были отличные пушки, но Дэйю слишком быстро вращала мечом, сталь звенела, стволы автоматов изрыгали свинец то в истерзанный асфальт, то в небо.

Я прицелился, выстрелил — раз, два, три. Всё, нет больше времени. Облегчил Дэйю жизнь на троих выродков и показал вертолётчикам, на чьей я стороне. Тут же поднял взгляд и понял, что демонстрация не впечатлила. Сидящий в вертолёте мужик явно готовился открыть огонь. Превратить машину скорой помощи в груду искорёженного металла.

— Нет! — крикнул я и махнул рукой с пистолетом.

Надеялся, что он каким-то парадоксальным образом поймёт: мне ничего не стоит всадить пулю ему между глаз даже на таком расстоянии, с такого неудобного ракурса.

Он не понял.

Я спрыгнул перед задними дверьми скорой в ту же секунду, как застучал пулемёт, поднял левую руку.

Великая Стена.

В этот раз она была велика, как никогда. Я прикрыл и себя, и скорую, и Дэйю с её соперниками. Старался не думать об оставшихся сзади боевиках, о том, что и они могут запросто изрешетить машину со своей стороны.

Шансы Ниу на выживание изначально были микроскопическими. Что ж, я делаю всё, что могу, и мало кто смог бы больше.

Ты смеёшься, способный мальчик? Да любой избранный смог бы гораздо больше! Просто потому что любой нормальный избранный тренируется с самого детства. Его техники сильны и многочисленны. А ты? Когда в последний раз ты открывал новую технику? Ты заблудился, способный мальчик. Поэтому никак и не можешь собрать команду. Кто пойдёт за сопливым юнцом, который сам толком не знает, куда хочет попасть?

Пули застучали в невидимую преграду. Я чувствовал и видел каждую, меня будто погрузило в транс, в котором время замедлялось. Я видел, как мечется во тьме мой дракон, видел раскинувшую над ним крылья красную птицу. Они пока ещё не сливались вместе, мы не обменивались восприятием — сейчас это было не нужно. Мы вели битву без малейшей надежды на выживание.

Пулемёт всё стучал и стучал, с маниакальным упорством. Да остановись же ты! Видишь, что бесполезно. Развернись, доложи начальству, что здесь избранные, что нужны совершенно другие ресурсы для операции! Чёрт побери, я не хочу убивать полицейских, не хочу бросать дерьмо в лицо Пенгфея. Понять можно многое, почти всё. Но простить… Некоторых вещей простить нельзя. Как и я бы никогда не простил парня, который поубивал множество моих коллег, выполнявших свою работу.

Тебе нужно чьё-то прощение? Понимание? Ты это серьёзно, малыш? Чего ещё тебе хочется? Плюшевого медвежонка? Вспомни, кто ты. Выбери, наконец, свой путь!

Слева стрельба. Там — Дэйю. Значит, боевики добрались до неё, сами встали на линию огня с вертолёта. Нет… Пулемётчик заткнулся, меняет ленту. Справа движение. Человек в бронежилете и в шлеме выскочил, держа меня на мушке.

Выбери свой путь!

Знаю я свой путь, псих ты телепатический!

Я повернулся к боевику. Тот выстрелил, пуля срикошетила от Великой Стены и ударила его в стекло шлема.

Лассо.

Великую Стену пришлось отменить. Невидимая петля обвила автомат, рванула, и оружие оказалось у меня в руках.

Длинная Рука.

Стекло шлема разлетелось вдребезги. Человек, коротко вскрикнув, упал.

Выживет. Наверное. Это — максимум, что я мог для него сделать. А секунду спустя здесь будут другие.

Выбери свой путь… Я его выбрал, когда ещё не понимал, что это такое. Я — Защитник. И я, подставив спину пулемёту, прикоснулся к двери скорой.

Лучи чакры моментально перекрестились по-новому. Тональность её гудения изменилась. И в темноте возник новый рисунок, с новыми иероглифами.

Навскидку это можно было понять, как…

Хранящее Крыло.

Я совершил ошибку. Ошибку, за которую придётся расплачиваться очень скоро. Но что поделать — техники я изучал не в уединённом монастыре под присмотром опытного наставника. Они открывались спонтанно, в тех ситуациях, когда иначе было никак. В спокойной обстановке я бы, несомненно, испытал технику на небольшом предмете, составил бы впечатление о том, как идёт процесс. Но сейчас я второпях охватил целую машину.

Сил хватило. Но чакра начала мерцать, что означало — энергия на исходе и требуется восстановление.

Хранящее крыло не имело ничего общего с полётами. Машину скорой окутало мягкое свечение. И когда миг спустя снова затарахтел пулемёт, пули отскакивали от машины, как горох от стены.

— С четвёртым даном, Лей, — поздравил я себя.

Открыл новую тройку техник. В ближайшее время разберусь с двумя оставшимися. Если, конечно, оно у меня будет — время. Хотя бы ближайшее.

Справа выскочили сразу трое боевиков, и разговаривать со мной, предлагать мне сдаться они не собирались. Придурок сверху поливал скорую пулемётным огнём и, должно быть, недоумевал, что не так с его могучим оружием, почему оно лажает уже второй раз.

Паук.

Три автомата выплюнули очереди по тому месту, где только что стоял я. А я подлетел на десяток метров и остановился напротив пулемётчика. Увидел его перепуганные глаза. Он попытался поднять ствол.

Длинная Рука.

В сочетании с Пауком боевые техники работали безупречно. Пулемётчик, получив удар воздухом в лицо, кувырком откатился к противоположному борту. Вертолёт качнуло.

Лассо.

Пулемёт сорвало с креплений, и он, кувыркаясь, полетел вниз.

Вот так вот, парни. Разоружение. Мир, дружба, секс, наркотики… Хотя последнее, пожалуй, излишне.

Чакра мигнула, и техника оборвалась. Вскрикнув, я полетел вниз. Не сразу удалось вернуть невидимую нить. А когда получилось, было уже немного поздно. В меня врезался броневик.

Распластавшись по прохладной броне, я едва сдерживал истерический хохот. То, что творилось на этом несчастном мосту, уже не имело ничего общего со здравым смыслом. Я перевернулся, окинул взглядом театр боевых действий. Все зомби были мертвы — ну, по крайней мере, все, кого я видел. Дэйю в прыжке ушла от боевиков на крышу скорой. Боевики прыснули во все стороны, потому что на скорую пёр БТР со мной на корпусе.

Я поднялся и взобрался выше. Едва успел развернуться — произошло столкновение. От удара меня швырнуло вперёд, я почувствовал, как меня хватают, всем телом ударился о кузов.

— Снимай технику! — резанул по уху голос Дэйю. — Ниу! Уходим!

Оказывается, она поймала меня в полёте и втащила на крышу скорой, я это даже не сразу осознал. В башке всё плыло и меркло, чакра гудела из последних сил. Уходить… Надо, согласен. Но как? Единственный способ, который вижу — это дать понять силовикам, что всё кончено.

— Падай, — прохрипел я. — Лицом… Лицом вниз!

— Рехнулся? — заорала Дэйю. — Они нас прибьют…

Она бросилась вниз, рванула меня за собой. Над головой засвистели пули. Падая, я успел заметить, чем обернулся таран. Скорая осталась на месте, её даже не тряхнуло. А вот нос бронетранспортёра смяло, как китайскую легковушку после лобового столкновения с КаМАЗом. Из чрева бронетранспортёра сыпались его дети. Они сноровисто окружали скорую, держа крышу на прицеле.

Вертолёт без толку мотался над нашими головами, заглушая все остальные звуки. Даже находясь вплотную друг к другу, приходилось орать, чтобы хоть что-то расслышать.

— Эй, вы двое! — загрохотал усиленный электроникой голос с вертолёта. — Медленно встать! Руки за голову!

Дэйю смотрела на меня с немым вопросом. Я мешкал. Казалось бы, вот он — шанс спокойно сдаться и всё решить миром. Но я чувствовал что-то неправильное. Что-то…

Запах.

Кто-то издавал этот полумистический запах, который преследовал меня с первого дня в этом мире. Запах таблеток. Наркоты. И крови Кианга. Кто-то из боевиков был зомби, но пока ещё скрывался. Пока должностные инструкции и его истинные цели не слишком-то расходились.

Не звенья ли это одной цепи? План — вполне в духе Кианга. Он знает меня лучше, чем я сам себя знаю. Он знал, что я в итоге предпочту отдать себя в руки закона, как делал уже неоднократно. И закон встретит меня…

Сделай что-нибудь такое, чего раньше никогда не делал, способный мальчик. Пусть они все завизжат от ужаса и ярости. Удиви их. Послушай старого мудрого Юшенга: никогда не делай того, чего от тебя ждут, и ты никогда не проиграешь.

Я смотрел на свою ладонь, лежащую на крыше скорой. Нет, не на крыше — над крышей. Если присмотреться, то ладонь лежала на едва заметном жёлтом свечении, которое окутало машину целиком, которое тянуло из меня силы.

Вспомнилась сценка из детства — моего настоящего, давнишнего детства. Я и какая-то девчонка, имя которой безнадёжно вылетело из головы. В садике. Сончас, но мы не спим, сидим у девчонки на кровати и пускаем мыльные пузыри. Она пускает, я — протыкаю их пальцем, и пузыри лопаются.

«А слабо сунуть палец внутрь пузыря, чтобы он не лопнул?» — шепчет она.

«Невозможно», — с уверенностью говорю я.

Девчонка хитро усмехнулась и выдула огромный пузырь. Быстро макнула палец в мыльную воду и осторожно поднесла к пузырю, парящему в воздухе. У неё был какой-то особый раствор, который она принесла из дому. Пузыри получались очень крепкими, иногда они продолжали «жить», даже упав на пол.

Палец медленно проник внутрь пузыря. Я простодушно разинул рот:

«Как?!»

«Волшебство!» — гордо сказала девчонка и показала мне язык. Но при этом дёрнулась, и пузырь всё-таки лопнул…

Свечение окутывало машину, как мыльный пузырь. И стоило мне об этом подумать, как свечение перекинулось и на меня. Это ведь была моя энергия.

Иссякающая чакра нехотя сложилась в новую комбинацию.

Призрак.

Понимание того, что это такое, пришло одновременно с чувством — мы падаем. Машина скорой помощи рухнула куда-то вниз, хотя твёрдо стояла на мосту.

— Ни с места! Не двигаться! — истошно завопили с вертолёта.

Застрекотали автоматы — поздно.

В мгновение, прошедшее после того, как машина прошла сквозь мост, я успел встретиться взглядом с человеком, про которого совсем уже забыл — с Ксиаози. Он, оказывается, всё это время был здесь. Должно быть, изначально забрался под свою машину, а потом, когда стало жарче, переполз под скорую помощь, инстинктивно чувствуя, что там будет безопаснее. Теперь же, когда скорая провалилась сквозь землю, защиты не осталось.

Я провалился в черноту. Но это был лишь миг, как будто я моргнул. А потом — зрение вернулось. Падение. Полёт… Сойти с ума окончательно?

Паук.

Казалось, незримая нить трещит от напряжения. Мы не висели на одном месте — продолжали падать, но уже значительно медленнее. И не успел я сказать ни слова по этому поводу, как удаляющийся грохот лопастей вертолёта перекрыли гудок локомотива и стук вагонных колёс. А потом — удар.

Все мои техники потухли разом. От удара меня подбросило, и движение потянуло влево. Я упал с крыши скорой, стиснув зубы от предчувствия…

Это, второе падение было значительно короче, хотя и куда более болезненным. Я застонал, приподнялся на руках и обалдело завертел головой. Потребовалось время, чтобы понять.

Мост, на котором мы выдержали войну, проходил над железнодорожными путями, это я заметил ещё на подлёте. Провалившись сквозь мост вместе с машиной, мы упали на крышу вагона, недалеко от головы поезда, несущегося вдаль.

Это не был скоростной поезд, или, по крайней мере, в черте города он не развивал таких диких скоростей. Во всяком случае, на его крыше можно было лежать или стоять, не боясь, что тебя размажет встречным потоком ветра. Потому что на защитные техники меня уже не хватало. Вообще ни на какие не хватало.

Мост быстро остался позади.

Скрежет. Я повернул голову, и у меня сами собой широко раскрылись глаза. Скорая упала не ровно — это было бы уже слишком большим везением. Машина кренилась вперёд, грозя скатиться с поезда.

Дэйю, у которой ещё оставались силы, действовала быстро и решительно. Соскочив с крыши, она взмахнула мечом и располосовала бок машины. Четыре стремительных удара — и Дэйю фактически сотворила себе дверь. Выбила её, сунулась внутрь, зашла целиком. И тут сила тяжести и помогающее ей движение поезда сделали своё. Машина нырнула вниз.

— Да твою же мать! — крикнул я.

Встал, подошёл к краю, прыгнул не глядя. Не было времени рассуждать, каждую секунду меня оттаскивало всё дальше.

Упал, кубарем откатился по гравийной насыпи. Встал, хромая, побежал в обратном направлении. Скорая всё же ухитрилась как-то рухнуть на все четыре колеса и неспешно скатилась в какое-то болото, а может, просто невысыхающую лужу.

Когда я дохромал до скорой, задние двери раскрылись, и из них выскочила Дэйю.

Одна.

— Что? — крикнул я с десяти метров.

— Пусто, — ответила Дэйю.

— Что значит, пусто?!

— Её там нет, Лей. И не было. Там никого нет.

Я побежал быстрее и чуть не упал внутрь скорой. Стоял, опираясь о пол руками, и тяжело дышал. Открытые задние двери, прорезанный бок — света хватало. Здесь не было Ниу. Не было даже каталки. Зато на полу я заметил затоптанный окурок.

— Они везли тут бойцов, — сказала Дэйю. По крайней мере, часть. Лей?!

Я медленно сполз на землю и лёг. Дэйю что-то говорила, Юшенг у меня в голове наконец-то заткнулся. Зато мне казалось, будто я слышу, как где-то далеко хохочет, буквально захлёбывается от смеха Кианг. И, возможно, он в этот самый момент смотрит в глаза Ниу.