Двадцать два несчастья – 3

Глава 13

Система мгновенно включилась, обвела силуэт дяди Вени красным и перед глазами всплыл текст:

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,8 °C, ЧСС 133, АД 195/118, ЧДД 22.

Обнаружены аномалии:

— Гипертонический криз.

— Церебральная гипертензия.

— Риск геморрагического инсульта при отсутствии коррекции.

Вот же черт.

— Отец, помогай! — крикнул я.

Николай Семенович бросил веревку и кинулся ко мне. Вместе мы подхватили дядю Веню под руки.

— Что с ним? — испуганно спросил Серегин отец.

— Давление, похоже. Быстро к дому!

Мы поволокли дядю Веню по тропинке к даче. Он еле переставлял ноги, тяжело дышал, лицо налилось багрянцем. Я чувствовал, как стучит его пульс под моими пальцами.

Тетя Роза и Вера Андреевна, услышав шум, выскочили на крыльцо.

— Веня! — взвизгнула тетя Роза. — Что с ним⁈

— Сажаем его на веранду, — скомандовал я отцу. — Дядя Веня, сидите, но не ложитесь. Тетя Роза, придержите его.

Женщина, причитая, взяла его за руку. Я подложил под спину подушку, чтобы он сидел полулежа, с приподнятой верхней частью тела. Расстегнул верхние пуговицы куртки.

— Дядя Веня, вы гипертоник? — спросил я. — Таблетки от давления пьете?

— Ну… пью иногда. — Он поморщился, растирая затылок. — Когда голова болит. А что?

— А сейчас с собой есть?

Дядя Веня начал заваливаться набок, и я его подхватил, а тетя Роза что-то взвыла и заорала:

— Я вызываю скорую!

Она схватила телефон, но тут же растерянно уставилась на экран.

— Связи нет… Коля, тут связи нет!

— Я же говорил, Розочка, тут только у дороги ловит, — отозвался отец Сереги.

— Лекарства, — повторил я. — Где?

Тетя Роза метнулась к их машине и через минуту вернулась с аптечкой. Я быстро перебрал содержимое. Валидол, корвалол, пустырник в каплях, какой-то травяной сбор… Бесполезный сейчас мусор.

— А от давления?

— Так он же не пьет их! — всплеснула руками тетя Роза. — Говорит, химия, печень травит. Я ему твержу-твержу, а он…

— Понял, — оборвал ее я.

Плохо. Очень плохо. Давление под двести, а из лекарств только валидол, который в данной ситуации полезен примерно как мертвому припарка.

— У соседей есть кто-нибудь? — быстро спросил я. — Гипертоники, сердечники?

— Михалевы через три дома, — вспомнила Вера Андреевна. — У Нины Павловны точно давление, она все время жалуется.

— Отец, сбегай к ним, — повернулся я к Николаю Семеновичу. — Спроси любые таблетки от давления, какие есть. Названия запомни и дозировку. Быстро!

Тот кивнул и рванул со двора.

А пока нужно было делать то, что можно без лекарств.

Тете Роза стояла рядом, бледная, и я видел, что она готова расплакаться. Вера Андреевна стояла рядом, закусив кулак.

— Мам, полотенце, — попросил я. — Намочи его холодной водой и принеси, пожалуйста. Из колодца, не из-под крана.

Она кивнула и ушла, явно обрадовавшись, что есть чем заняться.

Я присел перед Викентием и взял его за руку.

— Теперь слушайте меня внимательно, дядя Веня. Будем дышать. Медленно и глубоко. Вдох на четыре счета, выдох на шесть. Делаем вместе.

— Да я и так дышу, — проворчал он.

— Не так. Смотрите на меня. Вдох… — я медленно вдохнул, показывая, — раз, два, три, четыре. Выдох… раз, два, три, четыре, пять, шесть. Давайте вместе. Снизит давление на восемь-десять единиц, доказано.

Он нехотя начал повторять. Первые вдохи получались рваными, судорожными, но постепенно ритм выровнялся. Я считал вслух, задавая темп: примерно шесть дыхательных циклов в минуту.

Вернулась Вера Андреевна с мокрым полотенцем. Я сложил его и положил дяде Вене на затылок и шею. Он вздрогнул от холода.

— Терпите. Холод замедляет сердцебиение. Это хорошо.

— А может, в баньку? — вдруг подала голос тетя Роза. — Погреться, попариться, кровь разогнать…

— Ни в коем случае, — отрезал я. — Никакого тепла. Баня, горячая ванна, грелки, компрессы — все это сейчас может его убить. Только прохлада и покой.

Она испуганно замолчала.

— А корвалол? — не унималась тетя Роза. — У меня есть, свеженький.

— Бесполезно. Корвалол давление не снижает. Только в сон клонит, и все.

Я продолжал дышать вместе с дядей Веней, считая вслух. Минута, две, три. Лицо у него постепенно бледнело, из багрового становясь просто красным. Уже лучше. Пульс тоже чуть замедлился.

— Как себя чувствуете?

— Получше вроде. — Он удивленно моргнул. — В висках не так долбит.

— Хорошо. Продолжаем дышать.

Я внимательно следил за ним, отмечая любые изменения. Главное сейчас — не пропустить признаки осложнений. Если появится слабость в руке, асимметрия лица, нарушение речи — значит, дело плохо, тогда хватаем его в машину и везем в город, ничего не дожидаясь.

Но пока обошлось. Речь четкая, руки двигаются симметрично, в сознании. Криз неосложненный.

Минут через десять во двор влетел запыхавшийся Николай Семенович.

— Вот! — протянул он мне блистер с таблетками. — Нина Павловна дала. Говорит, капо… капто… тьфу, забыл.

Я глянул на упаковку. Каптоприл, двадцать пять миллиграммов. То что нужно. Проверил — срок годности в норме.

— Отлично. Дядя Веня, открывайте рот.

Он скривился.

— Да не буду я эту химию… Вот, подышал, и уже лучше. Само прошло.

— Не прошло, — терпеливо сказал я. — Стало чуть легче. Но давление все еще высокое, и без таблетки оно снова полезет вверх. Одна маленькая таблетка под язык, и через полчаса вам реально полегчает.

— Сережа дело говорит, Веня! — вмешалась тетя Роза. — Хватит упрямиться!

Дядя Веня посмотрел на таблетку, потом на меня, потом на жену, которая буравила его взглядом, от которого, наверное, можно было прикуривать.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Давай свою химию.

— Под язык, не жевать, не глотать. Рассасывать.

Он послушно сунул таблетку в рот и откинулся на подушку.

— Попил чайку на даче, называется…

Через пятнадцать минут я снова проверил его состояние. Система оставалась активной при фокусировке на дядю Веню и показала: АД 168/102, ЧСС 84. Все еще высоковато, но уже не критично. Тенденция правильная.

— Ну вот, — убрал я полотенце, — уже лучше. Видите, химия работает.

Дядя Веня хмыкнул, но без прежнего упрямства.

— Ладно, ладно… Признаю.

— А теперь давайте серьезно поговорим, — сказал я и сел рядом с ним на край лавки. — Почему вы не пьете таблетки?

— Да потому что… — Он замялся, подбирая слова. — Ну, химия же. Одно лечишь, другое калечишь. Печень сажаешь, почки. Врачи напропишут, а потом сам разгребай. Вон, у соседа моего, Петровича, ему столько всего выписали, что он теперь горстями глотает. А толку? Все равно еле ходит.

Я кивнул. Знакомая песня. Слышал ее сотни раз от пациентов в прошлой жизни.

— Дядя Веня, я понимаю вашу логику. Но давайте посмотрим на факты. Вот сейчас у вас было давление сто девяносто пять. Это значит, что ваши сосуды, особенно в голове, находились под таким напором, что любой из них мог лопнуть. Это называется геморрагический инсульт. Знаете, чем это заканчивается?

Он промолчал.

— Если повезет, останетесь парализованным на одну сторону. Рука не работает, нога волочится, речь невнятная. Если не повезет, тетя Роза будет менять вам памперсы и кормить с ложечки до конца ваших дней. А если совсем не повезет… то и памперсы не понадобятся.

Тетя Роза охнула и прижала ладонь ко рту. Дядя Веня побледнел.

— А таблетка, которую вы только что выпили, — продолжил я, — всего лишь расслабила сосуды. Дала им передышку. Сняла напряжение. Печень от нее не отвалится, обещаю. Эти препараты принимают миллионы людей десятилетиями, и ничего. А вот без них…

Я не стал договаривать. Он и так понял.

— Ладно, — тихо сказал дядя Веня. — Убедил. Буду пить.

— Каждый день, — уточнил я. — Утром. Не когда голова заболит, а каждый день, независимо от самочувствия. В этом и подлость гипертонии: она не болит, пока не бахнет. Человек чувствует себя нормально, думает, что здоров, а сосуды тем временем изнашиваются. Потом раз — и инсульт. Или инфаркт. На ровном месте, без предупреждения.

Он кивнул, внимательно слушая.

— Но я вам скажу и другое, — продолжил я. — Таблетки — это не приговор и не пожизненная зависимость. Есть вещи, которые реально снижают давление без лекарств. Не вместо них, но вместе с ними. И если будете делать правильно, то через полгода-год, возможно, дозу получится уменьшить. А то и вовсе убрать таблетки, с разрешения кардиолога, разумеется.

— Это какие же вещи? — заинтересовался дядя Веня.

— Для начала, минимизировать соль. Недосаливать еду, избегать колбас, консервов, солений. Четыре-пять граммов в сутки максимум. Это доказанно снижает давление, проверено сотнями исследований.

— А как же без соли-то? — вставила тетя Роза. — Невкусно же!

— Привыкнете за пару недель. Рецепторы перестроятся, и нормальная еда начнет казаться вкусной, а пересоленная — отвратительной.

Дядя Веня скептически хмыкнул, но промолчал.

— Второе — ходьба. Каждый день, тридцать-сорок минут в хорошем темпе. А лучше час. Не бег, не спортзал, просто быстрая ходьба. Снижает верхнее давление на пять-восемь единиц.

— Это я могу, — оживился он. — Я и так хожу.

— До холодильника и обратно не считается, — уточнил я. — Прогулка на свежем воздухе, чтобы слегка вспотеть.

Тетя Роза хихикнула.

— Третье — вес.

— Нормальный у меня вес, — буркнул дядя Веня.

Я молча посмотрел на его живот, натягивающий рубашку. Он проследил за моим взглядом и покраснел.

— Ну, может, пару кило лишних…

— Каждый сброшенный килограмм — минус один миллиметр давления. Сбросите десять — считайте, наполовину слезли с таблеток.

— Десять⁈

— Не за неделю. За полгода-год. Плавно.

— Слышал, Веня? — Тетя Роза скрестила руки на груди. — Будешь теперь со мной на диете!

— Розочка, ты же сама меня кормишь…

— Вот и буду кормить по-другому!

Я поднял руку, прерывая дискуссию.

— Четвертое — алкоголь.

Дядя Веня страдальчески закатил глаза.

— Вообще нельзя?

— Не вообще, но почти. Рюмка в день максимум. И не каждый день. А по триста наливки плюс то, что вы за баней с моим отцом приняли, — это уже перебор.

Николай Семенович кашлянул и отвел глаза.

— Пятое — сон. Сколько спите?

— Часов пять-шесть. Иногда меньше.

— Плохо. Хронический недосып повышает давление. Нужно семь-восемь часов. Ну и шестое — контроль. Тонометр есть дома?

— Есть, — кивнула тетя Роза. — Только он им не пользуется.

— Теперь будет. Каждое утро и каждый вечер измерять и записывать в тетрадку. Через месяц будет понятно, какое давление для дяди Вени обычное, когда скачет, от чего зависит. И еще кое-что, — добавил я. — Не вместо таблеток, а в дополнение. Есть продукты, которые могут немного помочь.

Дядя Веня приподнял бровь и спросил:

— Например?

— Например, чеснок, — ответил я. — Правда, желательно не сырой, а экстракт выдержанного чеснока, в капсулах. Есть исследования, что он может снижать давление на пять-десять единиц. Немного, но как дополнение работает. Если нет проблем с желудком и не пьете препараты, разжижающие кровь.

— Чеснок я люблю, — оживился дядя Веня. — С салом особенно.

— Сало лучше в меру, а вот экстракт чеснока можно. И чай каркаде вместо обычного черного. Тоже есть данные, что немного снижает давление. Плюс вкусно, с антиоксидантами и без кофеина.

— А боярышник? — встряла тетя Роза. — Мне соседка говорила, от сердца помогает.

— Боярышник — для души, не для давления, — покачал я головой. — Серьезных доказательств нет. Как успокоительный чай — пожалуйста, но не надейтесь, что он заменит лекарства.

— А натто… как там…? — вдруг спросил Серегин отец. — В интернете пишут, кровь разжижает.

Я чуть помедлил с ответом, вспоминая, что читал об этих исследованиях.

— Наттокиназа — это фермент из японского блюда натто, ферментированных соевых бобов. В пробирке он действительно расщепляет фибрин, это доказано. И есть небольшие исследования, в основном японские и китайские, где у людей с легкой гипертонией давление снижалось на пять-десять единиц после пары месяцев приема.

— Так это же хорошо! — оживился дядя Веня.

— Хорошо, но с оговорками. Исследования были маленькие, без жесткого контроля. Крупных пока нет. И главное: ни один международный гайдлайн по гипертонии или профилактике тромбозов наттокиназу не включает. Потому что нет доказательств, что она реально снижает риск инсульта или инфаркта у живых людей, а не в пробирке.

— То есть бесполезна? — спросил отец.

— Не бесполезна, но и не панацея. Как дополнение к основному лечению — можно попробовать, если хотите. Но ни в коем случае не вместо таблеток от давления. И есть важный момент: если когда-нибудь вам назначат препараты для разжижения крови — варфарин, ксарелто, аспирин, что-то подобное — наттокиназу придется отменить. Есть зарегистрированные случаи кровотечений при сочетании, вплоть до серьезных.

— Понял, — кивнул дядя Веня, который сейчас цеплялся за любые методы, лишь бы без лекарств. — Значит, можно, но с умом.

— Именно. С умом и без фанатизма. И обязательно предупредите врача, если начнете принимать. Чтобы он учитывал это при назначении других препаратов.

Дядя Веня помолчал, переваривая информацию. Потом посмотрел на меня оценивающе.

— Слушай, Серега, а ты толковый. Мне врачи в поликлинике ничего такого не объясняли. Рецепт выписали — и до свидания.

— Там очередь из тридцати человек и двенадцать минут на прием. Некогда объяснять.

— Ну да… — Он вздохнул. — Ладно. Буду пить таблетки. И мерить давление. Обещаю.

— И соль уберете?

— И соль.

— И ходить будете?

— И ходить.

— Слышали, теть Роз? Вы свидетель.

— Еще какой! — просияла она.

Дядя Веня посмотрел на нас с выражением человека, угодившего в ловушку.

— Попил чайку на даче, называется… — повторил он.

В общем, остаток субботнего вечера прошел тихо, да и праздничный ужин скомкался. Дядю Веню я уложил в доме на диванчике, укрыл пледом. Тетя Роза металась между ним и столом, не зная, то ли караулить мужа, то ли спасать остывающую курицу. В итоге курицу убрали в печь, а тетю Розу я отправил отдыхать, объяснив, что больному нужен покой, а не суета над головой.

Через пару часов давление стабилизировалось. Система показала сто тридцать девять на девяносто. Дядя Веня даже порывался встать и вернуться к столу, но я запретил:

— Завтра посмотрим, — сказал я. — А пока — лежать, пить воду и никакого алкоголя.

Уже ближе к ночи, когда все разбрелись по комнатам и в доме стало тихо, я зашел проверить его в последний раз. Тетя Роза уже спала, оглашая дом убойным храпом, а вот дядя Веня нет — лежал, глядя в потолок. Лунный свет, процеженный сквозь ситцевую занавеску, рисовал на его лице серебристые полосы, отчего морщины казались глубже, а глаза — темнее.

— Не спится? — спросил я, присаживаясь на табурет рядом.

— Да вот, думаю… — Он повернул голову и посмотрел на меня. — Слушай, Серега, спасибо. Ты меня сегодня, считай, с того света вытащил.

— Ну, не с того света, — улыбнулся я. — Но близко было.

— Вот именно. И я… — Он замялся, пожевал губами. — В общем, я сейчас почувствовал, как близко стою к пропасти. Что могу умереть в любой момент. Поэтому хочу тебе кое-что сказать. Пока не поздно.

Я насторожился.

— Слушаю.

— Будь осторожнее с Мельником, Сережа.

— А что именно вас беспокоит?

Дядя Веня помолчал, собираясь с мыслями. Где-то за окном прошуршала ночная птица, и он вздрогнул, будто ее крылья задели какую-то струну в памяти.

— Понимаешь, он такой человек… Вроде и неплохой. Твой отец ему верит как самому себе. Но я тебе расскажу одну историю, а ты уж сам делай выводы.

Я сосредоточенно подвинул табурет ближе.

— Когда-то мы с твоим отцом и с Мельником вместе учились в институте…

От авторов

Мы догадываемся, что большинству читателей последняя глава показалась очень скучной, но во многом ради неё и был задуман весь этот цикл.

Мама Данияра пережила инсульт. Дважды. Потому что игнорировала таблетки. Мой друг умер от инсульта в 44. Мой товарищ и коллега по жанру ЛитРПГ Иван Магазинников тоже ушел по той же причине совсем молодым.

Этот список может быть очень длинным. Мы просто хотели, чтобы он рос не так быстро. Берегите себя!