Двадцать два несчастья – 3

Глава 16

Вернувшись домой, первым делом я зашторил окна, чтобы встающее солнце не мешало спать. Раз уж так вышло, записи в спа-салоне на сегодня придется отменить, иначе и себе плохо сделаю, и клиенткам испорчу удовольствие — в таком состоянии фиговый из меня массажист.

Написал сообщение менеджеру спа-салона Иннокентию, что не выйду, так как… подумав, решил не врать и написал, что приболел. Ибо бессонная ночь и недосып как раз это самое состояние и обеспечат.

Потом переоделся, умылся холодной водой, почистил зубы на морально-волевых, почувствовав, как усталость растекается по телу тяжелой волной.

Затем присел на край кровати и сделал дыхательную гимнастику, чувствуя, как парасимпатическая нервная система послушно начинает успокаиваться, а пульс — замедляться. Важно было переключиться на режим отдыха, чтобы этот сон не по расписанию пошел впрок.

Плюхнулся на продавленную кровать, решив, что сейчас провалюсь в сон мгновенно, но только закрыл глаза, как начался настоящий ад.

«Привет, пропажа! ❤️» — брякнуло сообщение в телеге.

Решив поставить режим «Не беспокоить», я все же не удержался и посмотрел отправителя. Это был некий Рамазан Исмагилов.

«Привет, а кто это?» — спросил я, крайне удивленный манерой общения Рамазана.

«Ну здрасте! 😂😂😂 Это Лейла!»

«Привет, Лейла. Опять отобрала телефон у охраны? Как ты?»

«Угу, Рамазанчик запал на меня и дал телефон, несмотря на запреты! А вот ты бросил меня, даже спасибо не сказал за стрим!»

«Спасибо!»

«Ты зануда! С тобой даже поругаться нормально нельзя!»

«Извини».

«Когда мы встретимся, Епиходов?»

«А тебя разве уже выписали из больницы?»

«Ой, не начинай хоть ты!»

«Ладно, не буду», — ответил я.

«Подруливай завтра к 12:00 в МЕГУ!»

«А что это?»

«Не тормози. Это ТЦ. Там суетливо, но нам пересечься надо».

«Так ведь тебя не выписали еще, рано! И слышал, что ты вообще в Москве! Или ты в Казани?»

«Я в Казани. И я уже говорила, что ты зануда?»

«Да, говорила».

«Короче, я один разговор подслушала. Это серьезно. Жду тебя на фудкорте на нижнем этаже».

«Буду».

Отправив последнее сообщение, я откинулся на спинку скрипучего стула и крепко задумался. После того стрима Лейла исчезла из соцсетей, словно растворилась в цифровом эфире.

Что странно, тогда же начались движения с журналистами и общественниками, петиция в мою защиту набирала обороты, а потом резко все исчезло, будто чья-то невидимая рука стерла все следы. Да, в сети всегда остаются следы и ничто не исчезает бесследно, но в видимом поле не осталось ничего о стриме Хусаиновой и ее докторе Сереге Епиходове.

Интересно, кто этот дирижер, что дергает за ниточки? И зачем ему это?

Светиться в общественных местах с Лейлой не хотелось, но иначе я не узнаю, что за разговор такой был. А в том, что это серьезно, я даже не сомневался. Иначе Лейла не вышла бы из тени и не написала.

Я снова открыл «Телеграм», чтобы перечитать наш разговор и проанализировать каждое слово, но чата больше не было. Лейла все потерла, что, конечно, очень правильно. Особенно учитывая, что телефон чужой. Предусмотрительная девочка. Теперь главное не забыть время и место встречи, поэтому я закинул информацию в напоминалку: «Вторник, 4 ноября 2025, 12:00, МЕГА, фудкорт».

Сразу после этого я намеревался задать храпака, но стоило сохранить напоминалку, как телефон зазвонил. Я глянул на экран и невольно улыбнулся, потому что это была Диана. И снова подумалось, что прежний я вряд ли бы сошелся с этой молодой женщиной, не тот у нее характер, но этого меня прямо-таки магнитом тянуло к Диане. Сто пудов, Серега был в нее влюблен. К гадалке не ходи.

— Привет, Сережа, — проворковала она, и в голосе ее слышалось приподнятое настроение, которое передалось мне мгновенно.

— Здравствуй, красавица, — подчеркнуто светским голосом ответил я.

Диана захихикала.

— Что делаешь?

Я подзавис на секунду. Скажу, что книжку читаю, а она предложит опять на какую-то выставку идти. А я настолько вымотался, что мечтал лишь завалиться спать. Причем сразу на пару суток. И чтобы никто не трогал.

Поэтому ответил максимально честно, не вдаваясь в подробности:

— Спать собираюсь ложиться.

— Спа-а-ать? — удивилась она. — Девять утра, а ты спать⁈ Не заболел там?

— Нет, — мощным усилием воли я подавил зевок, — только домой вернулся.

— В клубах зависал?

В ее голосе мелькнуло тщательно скрываемое недовольство, которое она все же не сумела полностью замаскировать.

«Вот оно! Контроль, да еще и на такой ранней стадии отношений… — подумал я-старый. — Нет, это точно не моя женщина». Но молодому Сереге было плевать на мысли старого, и он, то есть я, с удовольствием продолжил общение.

— Если бы, — ответил со вздохом, — ночное дежурство.

— О! Тебя можно поздравить? — обрадовалась она. — Ты на работу устроился? В какую больницу?

— Не устроился, — поспешил развеять иллюзии я. — Подработка в частном порядке. Попросили сиделкой побыть.

— А… Ясно. — В ее голосе послышалось разочарование. — Но хоть нормально платят?

— Нормально, — сказал я, зная, что никто мне ничего там не заплатит.

Хорошо хоть живым выпустили.

— Ладно, отдыхай тогда, — поскучневшим голосом сказала Диана, но тут же оживилась. — А вот завтра ты уже никуда не денешься. Потому что мы с тобой завтра идем на фильм! В «МЕГУ»!

— Но я…

— Даже не начинай, Сергей! Ты меня уже с выходными прокатил, променял на дачу! А я в кино хочу! Причем на дневной сеанс, вечером у меня дежурство.

— Во сколько? — подавив зевок, спросил я.

— В час ровно. Жду тебя в кинотеатре у кассы. Выберем фильм и возьмем билеты на самый задний ряд! Места для поцелуев…

Она снова захихикала, а у меня в голове тем временем щелкали шестеренки. Лейла в двенадцать, Диана в час. Час на разговор с Лейлой — должен успеть. Если, конечно, разговор действительно окажется коротким.

— До встречи, — пробормотал я, все еще прокручивая в голове логистику.

Валера вылез из лежанки и мяукнул противным, склочным голосом, требуя внимания.

— Надо тебя покормить, — сделал вывод я, но выполнить не успел.

Телефон зазвонил снова. Номер был незнакомый.

Да что ж это такое⁈ Поспать я, называется, собрался! Но вдруг звонок важный? Вряд ли журналисты, те давно успокоились.

И я принял вызов.

— Сергей? — раздался знакомый женский голос.

Вот только вспомнить, кто это, я не мог. Усталость размывала мысли, превращая их в вязкую кашу.

— Кто это? — спросил я.

— Вы меня не узнали?

Я промолчал, перебирая в памяти голоса.

— Это Марина… Носик. — На той стороне девушка явно растерялась.

— Извините, Марина, — попытался сгладить неловкость я.

Надо было взять себя в руки и прекратить раздражаться. Это все из-за очередной бессонной ночи.

— Да ничего, — пискнула она и, запинаясь от волнения, перешла на ты и сказала: — Сережа… я тут подумала… ну, вот… А давай вместе в аспирантуру поступать будем, а? Ты же хотел!

Сережа? Аспирантура? Да, хотел. Да, пару раз думал об этом. Но мысли эти были, если можно так выразиться, абстрактными, риторическими. Что в голове у этой девушки? С чего она вообще решила мне позвонить?

От неожиданности я едва не промахнулся мимо стула, на который собирался сесть, и чуть не наступил на Валеру.

— Сергей? Вы тут? — повторила Марина и, видимо, от скачка неуверенности снова начала выкать.

Я отмер.

— Да, я тут. Вы… Давай, как раньше, на ты, Мариш?

— Да-да, конечно.

— Так вот. Понимаешь, такие вопросы с кондачка не решаются. Ты сколько уже в аспирантуру готовишься, Марин?

— Полтора года, — пискнула Носик.

— Ну вот. А я за три дня разве могу подготовиться? Так что не думаю, что это хорошая идея. Возможно, потом, через год или два…

— Сергей! — Голос Носик аж зазвенел от эмоций. — Ты пойми, что жизнь идет вперед! И через год или два ты вообще, может, женишься, пойдут дети, и надо будет думать, как их прокормить, а не про аспирантуру! И ты уже не юноша, ведь так? Тебе скоро сорок!

«Сорок» прозвучало из ее уст как приговор. Мол, все. В чем-то она была права: с возрастом действительно падает скорость реакции и спонтанность мышления. Зато способность накапливать знания, связывать факты и видеть последствия не исчезает, напротив, продолжает расти, как и опыт.

Но даже если отбросить биохимию, а взять только житейский смысл, то так-то Марина абсолютно права. И я, который в свое время прошел и аспирантуру, и докторантуру, это понимал даже лучше, чем она. Поступать надо, потому что Серега в такой яме, что только чудо может помочь ему встать на ноги и добиться высот в жизни. Ведь…

Ведь даже если я смогу победить Хусаинова с Харитоновым, даже если докажу, что тех трех пациентов «убивал» не я, даже если подтвердится, что операцию Лейле я провел по всем правилам… Профессиональный максимум, который мне светит при возвращении в больницу, — работа простого врача. И это в лучшем случае. Причем в не самой лучшей клинике не самого большого города страны. Более того, слова Марины всколыхнули честолюбие, а мой огромный опыт прямо завопил, что, даже если Сереге удастся вернуться, работать спокойно не дадут. Первое нарушение, даже пустяковое, и сольют по-тихому. В любой больнице Казани. Потому что есть такие понятия, как «волчий билет» и «сарафанное радио». И если человек пошел против системы, не склонился, участь его предрешена.

И получается, что для того, чтобы стать хотя бы не нищим, нужно делать ход конем. Потому что мой реальный максимум при текущем раскладе — массажист в третьесортном спа-салоне, иглотерапевт или «лепила» при братках. Такой расклад меня абсолютно не устраивал.

Поэтому мне и требовалась научная степень, а с ней и возможность заявить миру о своей компетентности. Причем компетентности самого высокого уровня. Даже мирового.

И я это сделаю. Тут Носик права.

Да! Молодец, девочка! Я должен поступать в аспирантуру! Немедленно! И что, я без подготовки этот кандидатский минимум не сдам? Сколько я их принял за жизнь! А сколько учебников сам написал!

Только вперед!

— Алло? Марина, ты тут? Извини, задумался.

— Я тут, тут, тут! — радостно затараторила Носик. — Я так и знала, что ты сейчас все обдумаешь и примешь правильное решение! И так рада, ты даже не представляешь!

— Погоди, Марина! — Я аж ошалел от такого напора. — Я же еще не сказал, что решил…

— Ну это же очевидно! — удивилась она. — Из общения с тобой я поняла, что ты всегда этого хотел! Просто тебя пнуть надо было! — И взахлеб начала делиться идеями: — Многие мужчины всю жизнь имеют какую-то мечту, но им не хватает женщины, которая поймет и убедит, что они могут всего достигнуть!

Тут Носик, видимо, сообразила, что выдает себя с головой, испуганно охнула и умолкла на полуслове, но я по-джентльменски сделал вид, что настолько поглощен идеей, что ничего не заметил.

— Так что, точно поступаем? — заволновалась она и тут же принялась тарахтеть: — Документы надо сдать до одиннадцатого ноября. Вообще-то нужно до десятого, но это понедельник, поэтому разрешили до одиннадцатого. А уже третье! Осталось восемь дней! Мы должны успеть, а у тебя еще даже реферат не написан!

— Не волнуйся, напишу, — устало сказал я.

Бессонные ночи давали о себе знать.

— Я писала реферат по гнойной хирургии, у меня много материалов осталось, — тут же предложила она. — Давай я их обобщу, это будет страниц пятнадцать, и тебе отдам? Получится обзор и список литературы. А ты уже актуальность, цель, задачи и новизну сам напишешь?

Шикарное предложение! Славная девчонка!

Хотя нет-нет да и проскальзывали в ее поведении собственнические нотки. Носик явно оценила мой потенциал, все взвесила и решила, что парня можно брать в руки и делать из него профессора. А быть женой профессора легче и уютнее, чем самой становиться профессором.

— Нет, Марина. Я буду поступать на нейрохирургию, — сказал я, сразу расставив все точки над i.

— К-как на нейрохирургию? — запинающимся голосом пробормотала она. — А как же я? Мы?

— А что тебя смущает? Английский и философию будем сдавать вместе. А специальность — всего один экзамен. Кроме того, могут сделать просто экзамен по хирургии с дополнительным вопросом по направлениям. Так что не переживай.

— Ну ладно, — нехотя сказала Носик. — Тогда я завтра после обеда тебе еще и характеристику набросаю. Там в протоколе где-то должно быть, за прошлые годы. Ты только скажешь потом, что добавить, а то в казанском меде…

— Марина! — перебил ее я. — Какой еще казанский мед?

— Ну как какой? Наш КГМУ…

— Никакого КГМУ! — категорическим голосом сказал я. — Мы поступаем в Москву!

Следующие минут пять я убеждал полностью деморализованную Марину, что она вполне сможет поступить в московский ВУЗ. Что из провинции тоже берут. И что там учиться нисколько не сложнее.

Я ничего не имею против региональных вузов вообще и казанских в частности — прекрасные образовательные учреждения. Просто в Москве у меня научные связи ого-го какие. Да, у меня в теле Сергея их нет, но ничто не мешает заполучить их обратно. Особенно если знать, к кому и по каким вопросам обращаться.

Когда мы распрощались с Мариной Носик, договорившись завтра созвониться, я аж вспотел от возбуждения, настолько меня окрылили мысли о возвращении в науку.

Но парадоксально спать захотелось еще больше. Все еще окрыленный, но широко зевая, я с облегчением отложил раскаленный телефон и повернулся к Валере:

— Вот так, брат, сам видишь, как оно все закрутилось. Поэтому нужно срочно искать тебе хозяина. А то я скоро уеду. И, вероятно, обратно уже не вернусь никогда.

Валера выслушал меня и скептически чихнул. Он мне явно не верил.

А затем пошел на кухню, понюхал свою пустую миску и бахнул по ней лапой.

— Ох, точно! — спохватился я. — Совсем я забыл о тебе, братец, со всеми этими разговорами.

Валера посмотрел на меня неодобрительно. Примерно так, как я смотрел на него, когда он терзал букет ромашек.

И тут лежавший на столе телефон завибрировал снова, да так, что мы с Валерой аж подпрыгнули и переглянулись.

Номер был незнакомый. Снова. Но учитывая, как постепенно передо мной приоткрывалось прошлое Сереги, он мог быть вполне знакомым. Просто не мне.

Но я ошибся, потому что звонили именно мне.

— Здравствуйте, Сергей! — радостно проворковала Майя из аптеки. — Вы совсем пропали. Я звоню, звоню, а вы не в сети…

— С родителями на дачу ездил, там связи нет, — не знаю зачем вдруг признался я.

— Ого, какой вы молодец! Помогать родителям — это здорово! — одобрительно поддакнула она. — Я вот своей маме всегда помогаю.

— Угу, — пробормотал я.

Усталость накатывала все сильней, я зевал все шире, а глаза начали слезиться.

— Я вот почему звоню, — словно уловив мою реакцию, посерьезнела она. — У нас сейчас большая акция на все дорогие препараты. Можно сделать скидку до шестидесяти процентов. Не на все, но можно похимичить. Если вам вдруг что-то нужно… хоть что… — Она смутилась. — В общем, приходите завтра к нам в аптеку, я буду ждать…

Голос ее звучал совсем не так, как у аптекарских работников, которые приглашают купить полупросроченные БАДы по акции. Слишком много тепла, слишком мало коммерции. Профессиональная часть моего сознания автоматически отметила это, но сил анализировать уже не было.

— Хорошо, зайду… постараюсь… — полусонно пробормотал я и отключился.

Возможно, получилось не очень вежливо, но меня уже конкретно вырубало.

Почти в полубессознательном состоянии я наложил Валере корма, больше просыпав мимо, чем попав в миску. Но мне уже было по барабану. Я рухнул на кровать и моментально отрубился.

Сквозь сон слышал телефонные звонки. Кто-то дважды звонил в дверь.

Но я спал.

И даже если бы в мире наступил зомби-апокалипсис… мне не было бы до этого дела.

Я спал…

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулся, когда на улице было уже темно.

Тело задеревенело от того, что я лежал в одном положении, не меняя позы. Голова от сбитых биоритмов гудела, как колокол. В глаза словно песка насыпали. Шея ныла. Пальцы левой руки онемели — видимо, отлежал. Во рту пересохло так, будто я наелся ваты. В висках тупо пульсировала боль.

И тут передо мной выскочило полупрозрачное, с красной каемкой, окошко Системы:

Внимание! Нарушение режима сна!

Зафиксировано рассогласование циркадных ритмов: повышенный уровень кортизола, снижение концентрации внимания.

Рекомендуется нормализация режима сна и бодрствования; не рекомендуются физические и когнитивные нагрузки в ближайшие 2 часа.

—2 дня 18 часов от продолжительности жизни.

Чертов Гвоздь! Спас ему жизнь, а сам потерял почти три дня! Минус три дня за то, что сбил себе циркадные ритмы!

Справедливо, ничего не скажешь. И ведь дело не только в отсутствии сна как такового, но и в том, когда я пытался заснуть. Организм ждал ночи, готовился к восстановлению именно в темноте, а я заставил его отменить плановый ремонт и отключиться днем, под кортизол и тревогу. Такой сон не лечит и только откладывает распад на потом.

Валера чутко лежал на полу у кровати, выставив вперед лапы, словно охранял меня все это время. Увидев, что я проснулся, котенок лениво потянулся, выгнув спину дугой, зевнул, показав все зубы, и неодобрительно фыркнул.

— Что тут было? — спросил я его, потягиваясь так, что аж суставы захрустели. Затем с подвыванием зевнул. — Кто звонил? Кто приходил? Что ты им сказал?

Но Валера только скептически посмотрел на меня и не снизошел до объяснений.

— Некультурный ты, Валера, — вздохнул я и припомнил вчерашнее. — Вот зачем тетю Розу мышью пугал? Ведь пугал же, признавайся!

Но Валера не раскололся. А чтобы я не приставал с провокационными вопросами, развернулся ко мне задницей и уставился в окно.

Я сходил умылся, чуть привел себя в порядок и пошел на кухню ставить чайник.

По дороге глянул на телефон — от кучи пропущенных он почти полностью разрядился.

Восемь сообщений в «телеге» от Лейлы. Я пролистал их по диагонали: «Ты где?», «Епиходов, отзовись!», « Ну ты даешь!», а дальше сплошь нецензурное в духе «не играй в мои игрушки и не писай в мой горшок!». Другого от юной и балованной принцессы, оскорбленной моим невольным игнором, я и не ждал.

Еще было три осторожных сообщения от Носик и одно от Дианы.

Но вот дальше… Я увидел пропущенный вызов с неизвестного номера, а во вкладке с сообщениями с этого же номера череду сообщений:

«Привет, Сережа! А что это к тебе дозвониться нельзя? Ты же теперь знаменитость, наверное, прячешься от поклонниц?»

Я удивленно поморщился и стал читать дальше.

«Сережа, зря ты на меня дуешься. Я же тебе только добра желаю».

Потом новое сообщение, буквально через полминуты:

«Сережа! Давай мириться!»

А потом еще, еще и еще:

«Сережа! Ну хочешь, я извинюсь?»

«Мы с тобой можем очень хорошо подружиться, Сережа. Ты не пожалеешь. Обещаю».

«Сережа! Ну ответь же!»

А последнее вогнало меня в ступор, потому что я понял, от кого все эти сообщения:

«Сережа! В общем, раз ты такой, я беру бутылку коньяка и иду к тебе мириться! Эльвира».

Время отправления — две минуты назад.

Медсестра Эльвира. Та самая губастая и сиськастая брюнетка, что после спасения Лейлы заглянула «отметить успех», а потом сбежала, разглядев мою конуру. Та, что на рынке назвала Танюху «разведенкой с прицепом».

И вот эта прелестница сейчас идет ко мне мириться. С коньяком.

Потрясенно уставившись на кота, я простонал:

— Валера, спасай!