Двадцать два несчастья – 3

Глава 18

— Рассказывай, — повторил я, глядя в глаза Эльвиры максимально суровым взглядом.

— Че рассказывать? — пьяненько пробормотала она, икнула и захихикала. — Слышь, зай, ну давай танцевать? Я подвигаться хочу. Давай вот под эту вот.

Она фальшиво затянула про шальную императрицу и попыталась подняться из-за стола, но неловко двинула рукой. Чашка с чаем и фужер с шампанским опрокинулись, заливая ее платье, скатерть и даже пол.

— Ой! — хихикнула Эльвира, и ее повело в сторону. — Я не нарочно, божечки!

Она схватила скатерть, потянула на себя и принялась вытирать декольте. От рывка остальные тарелки посыпались на пол, бутылка с шампанским покатилась, разливая остатки. Я еле успел подхватить то, что еще не разбилось. Аккуратно вытянул кусок скатерти из ее рук и вернул на место.

— Подожди, — сказал я. — Тебе надо вытереться, а чай горячий, между прочим.

— И мокрый! — с готовностью подхватила Эльвира, посмотрела на меня, внезапно подмигнула и добавила: — Очень мокрый.

А затем она принялась снимать платье.

Вот такого поворота я точно не ожидал. Оба полушария пятого размера вывалились наружу и заколыхались во всей красе, подобно фитболам в популярном среди женщин спорте. Как его там? Пилатес. Примерно такого же калибра.

Я во все глаза смотрел на это прекрасное безобразие и понимал, что Серега Епиходов из Казани во мне сейчас явно побеждает. Тридцатишестилетнее тело отреагировало мгновенно и недвусмысленно, а все мои рациональные идеи о том, что сейчас надо устроить допрос, перед этим фитбольно-буферным великолепием терпели сокрушительное поражение. Где-то глубоко внутри голос разума, я-профессор, пытался что-то вякнуть, но утонул в гормональном цунами.

Чтобы хоть как-то собраться, я сорвался с места, метнулся в комнату, схватил большое полотенце и вернулся.

Не успел.

Она уже стащила с себя платье и стояла в одних кружевных черных трусиках, которые больше показывали, чем скрывали. Кружево обтягивало округлые бедра, а тонкая полоска ткани на талии только подчеркивала изгиб поясницы.

У меня аж в зобу дыханье сперло. Сердце заколотилось где-то в горле, а кровь решительно устремилась в направлении, максимально далеком от головного мозга. Черт, если сейчас Система выдаст, что у меня минус столько-то часов жизни из-за скачка адреналина и кортизола, я точно убьюсь об стену.

— Вытирайся, Эльвира, — выдавил я и протянул ей полотенце, старательно фиксируя взгляд на ее лице.

Получалось так себе. Периферическое зрение работало безупречно.

Эльвира пьяненько ухватила полотенце и принялась рассматривать с таким видом, будто это музейный экспонат.

— Оно у тебя немодное! — обиженно заявила она, надулась и икнула. — Каменный век!

— Блин, вытирайся давай! — Я старался глядеть ей в глаза и одновременно не видеть ничего ниже подбородка. — Тем более что со стола продолжает литься на пол. Вытирайся. А я схожу за тряпкой. Так вот, Эльвира…

— Тряпка!

Она швырнула полотенце на пол и с царственной осанкой прошествовала по нему. При каждом шаге ее бюст совершал гипнотические колебания, и я поймал себя на том, что провожаю эти движения взглядом, как загипнотизированный кролик. Тяжелые полушария покачивались в противофазе, и это зрелище било по мозгам похлеще любого алкоголя. Голос разума во мне окончательно капитулировал.

— Я в ванную, котик. Мне надо принять душ.

Обернулась через плечо, и я успел отвести глаза от ее задницы буквально за долю секунды до того, как наши взгляды встретились.

— А ты готовься, зайчик.

Но взгляд при этом был внимательный и цепкий, совершенно не вяжущийся с пьяным лепетом. Неужели она все же настолько пьяна? Но тут подключился эмпатический модуль, и я понял: нет, не так уж и пьяна. Да, ее слегка развезло, однако базовые инстинкты преобладали над всем остальным. В любом состоянии Эльвира вела себя как Эльвира. Шальная императрица, в общем.

— Эй! — крикнул я ей вслед. — Там в ванной полотенце есть, зеленое! Оно чистое!

Не знаю, услышала ли. Зашумела вода.

Пока Эльвира плескалась, я занялся ликвидацией катастрофы на кухне. Собрал осколки, вытер лужи, выбросил размокшие салфетки. Руки работали, а в голове крутились совсем не те мысли, которые должны крутиться у взрослого ответственного мужчины. Картинка с полуголой Эльвирой стояла перед глазами, как назойливая реклама порносайта.

Так, чего я вообще хотел?

Точно. Допрос. Нужно выяснить, кто ее прислал и зачем.

А еще мне нужен холодный душ. Желательно ледяной.

Чтобы переключиться, я пошел в комнату и занялся упражнениями: приседания, отжимания. Кровь забурлила, прилила к лицу, я слегка вспотел, и в этот момент раздался звонок в дверь.

Пошел открывать, даже не задумавшись. Распахнул дверь, взмыленный и потный, и увидел на пороге Диану.

Она смущенно улыбнулась:

— Слушай, Сережа, я тут подумала… То, что мы завтра пойдем в кино — так это всего часа два. И все! У меня сегодня должно было быть дежурство, но Кира попросила поменяться. У нее завтра ночная, куда-то она хочет уехать. Я согласилась. А раз эта ночь свободная, и дома знают, что меня не будет… В общем, я подумала, что мы могли бы…

Она окончательно смутилась, но бросила на меня лукавый и многообещающий взгляд.

Я не успел ничего сказать.

Диана сама шагнула в прихожую, обняла меня и поцеловала долгим-долгим поцелуем. Так, что аж в ушах зашумело, и все мысли куда-то делись. Ее губы были мягкими и теплыми, пахло чем-то цветочным, я почувствовал, как ее пальцы скользнули по моему затылку…

…и в этом момент сзади грохнуло, распахнулась дверь ванной, и оттуда вышла Эльвира. Если не считать намотанного на волосы зеленого полотенца, абсолютно голая. На теле не было ничего. Вообще ничего. Даже тех пресловутых черных кружевных трусиков.

Она встала в коридоре, уперла руки в бока, отчего ее грудь приподнялась и выдвинулась вперед, и возмущенно спросила:

— Сережа, а где гель для душа? Я тот, который у тебя есть, не хочу! Он как-то невкусно пахнет!

Надо было видеть глаза Дианы.

Несколько томительно долгих секунд она смотрела на меня. Потом на Эльвиру. Потом снова на меня. В ее взгляде сменилось несколько стадий: шок, неверие, понимание, боль…

Пощечина прилетела раньше, чем я успел открыть рот. Звонкая, от души, с оттягом. Диана развернулась и выскочила из квартиры.

— Диана! — крикнул я ей вслед.

В ответ донесся только цокот каблучков по ступенькам.

Бежать за ней сейчас смысла не было. И что я ей скажу? Вся эта картина — голая мокрая женщина в моей квартире, причем с такими формами, от которых у любого мужика перехватывает дыхание — требовала объяснений, которых у меня не было. Пусть успокоится, отойдет. Может, даже сама придумает оправдание. Женщины иногда так делают, когда очень хотят верить.

Я прислонился к косяку и выдохнул. Надо было собраться с мыслями.

То, что показал эмпатический модуль в отношении Эльвиры, все еще крутилось в голове. Страх. Отвращение к происходящему. И еще одно — искусственная решимость, будто она заставляла себя играть роль, которая ей противна.

То, что ее пьяное представление было липой, я понял, когда она разлила чай. Слишком нарочитые движения, слишком театральные жесты. Модуль подтвердил мои подозрения: Эльвира играла пьяную, но контролировала себя лучше, чем хотела показать.

Кто-то ее прислал, и вопрос только в том, кто именно и зачем. А значит, Эльвиру надо допросить. Осторожно, методично выяснить, кто за этим стоит…

В этот момент я осознал, что уже в который раз циклюсь на этой мысли, но каждый раз забываю. Вот как сейчас, когда она стоит позади меня абсолютно голая, развесив груди на мое обозрения.

Повернувшись к Эльвире, я усмехнулся:

— Ну что, добилась, чего хотела? Молодец.

Женщина пожала плечами — и это движение заставило ее грудь качнуться так, что я усилием воли заставил себя смотреть ей в лицо, — после чего виновато икнула.

— А что я такого сделала? Ты сам виноват, что у тебя нет нормального геля в ванной. Чем ты вообще тут моешься?

Я смотрел на нее и понимал: она даже не осознала, что натворила. Или блестяще притворялась.

— Гель в большой зеленой бутылке, — сказал я. — Я туда перелил. Иди мойся.

— Слушаюсь, тащ майор!

Она фыркнула и направилась обратно в ванную. Выдающийся бюст при этом потрусил в собственном ритме, словно два щенка, пытающихся угнаться за хозяйкой. Капли воды еще блестели на ее коже, стекая по изгибу поясницы к ягодицам. Я проводил ее взглядом и мысленно выругался. Черт, смотрю на это зрелище, как мальчишка, впервые увидевший обнаженную женщину! Серега совершенно меня испортил своими гормонами.

Я вернулся на кухню.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, — схватить бутылку коньяка, налить полный стакан и выпить залпом. Такого дня у меня еще не было. Две женщины за один вечер. Одна целует, другая раздевается. И в итоге я остаюсь с пощечиной и головной болью.

Вот как теперь с этими бабами быть? И как с ними бороться?

Вместо коньяка я налил себе чашку липового чая. Без меда, чтобы не уснуть. Мед с теплой водой — отличное натуральное снотворное, а мне сейчас засыпать никак нельзя.

Через некоторое время появилась Эльвира.

Она чуть посвежела, горячий душ добавил румянца, но абсолютно трезвой еще не стала.

На ней была моя рубашка. Новая, белая, которую я еще ни разу не надевал. Несколько верхних пуговиц расстегнуто, ворот испачкан помадой и тушью. Хорошая рубашка. Была.

После душа ткань местами намокла и прилипла к телу, делая хлопок почти прозрачным. Темные круги проступали сквозь белое, и я поймал себя на том, что уже секунд пять пялюсь на эту деталь, как студент на первом занятии по анатомии. Только студент смотрел бы с научным интересом, а у меня интерес был совершенно иного рода. Хотя и студент бы так смотрел. Да.

Мысли путались и кружились, и понятно почему: после долгой алкогольной интоксикации и полового воздержания тело пришло в порядок и начало требовать своего. Природа, мать ее.

Я разлил коньяк по рюмкам:

— Присаживайся, Эльвира.

Она села. Причем так, чтобы декольте было видно во всей красе. Закинула ногу на ногу, и полы рубашки разошлись, открывая загорелое бедро почти до…

Подумав, как буду строить разговор, я предложил:

— Давай выпьем.

— Только если на брудершафт! — захихикала она.

— Нет, сначала так, а следующую уже на брудершафт, — предложил я.

Эльвира пожала плечами и быстро опрокинула свою рюмку. Я свою накрыл ладонью и спросил:

— Скажи честно: зачем пришла?

Она посмотрела на меня из-под ресниц. Этот взгляд — тяжелый, томный — был отработан на сотнях мужчин.

— Ты же не хочешь со мной кувыркаться, — продолжил я. — Так чего хочешь?

— Тебя хочу, красавчик.

Прозвучало это крайне неубедительно, потому что тело ее говорило одно, но глаза — совсем другое.

— Нет, Эльвира. Меня ты не хочешь. Если бы хотела, мы бы уже давно перекувыркались, а не занимались вот этим всем. Что у тебя случилось? Для чего представление? Рассказывай.

Она молчала. Потом схватила мою чашку и залпом выпила чай.

Горячий душ, шампанское, чай с медом, а теперь еще и коньяк — она снова поплыла.

Я этим воспользовался, как бы это муторно ни было, потому что злился и начал закипать.

— Так что же случилось? — уже требовательнее спросил я.

Пришлось повторить вопрос несколько раз по-разному, пока она наконец не выдохнула:

— Ну… вот так вот случилось.

И тяжко вздохнула.

— Тебя кто-то прислал, правда? — сказал я.

Судя по тому, как дернулось ее лицо, я попал в точку.

— Из больницы, да?

Эльвира ничего не ответила. Сама налила себе коньяка и хлопнула еще одну рюмку. Я пододвинул ей уцелевшие кусочки брынзы.

— У меня есть лимон, — предложил я.

Она опять промолчала.

— Так кто тебя отправил? Мельник?

Эльвира сидела, задумчиво склонив голову.

— Харитонов? Мельник? Бойко? Зарипов?

При упоминании Рамиля Зарипова она вздрогнула, и я понял, что попал в цель. Тот самый хирург, который записан в моем телефоне как «Рамиль (гад)». Который метил на мое место в хирургии и злорадствовал над каждой моей неудачей. Так-так…

— А зачем? — спросил я. — Чего он хочет?

— Ну, ты сам виноват, — пробормотала она совсем пьяным голосом. — И вообще, я ничего про Рамильку говорить не буду.

— Нет, Эльвира. — Я взял ее за руку, крепко сжал ладонь и посмотрел в глаза. — Мы же с тобой друзья? Друзья. Мы с тобой люди, которые прошли через многое. И если ты мне сейчас все расскажешь, обещаю, что помогу тебе выйти из этой ситуации.

Эмпатический модуль показывал: ей совершенно не хотелось сейчас быть здесь, со мной. Но она должна. В ней страх перед чем-то непонятным, но не передо мной.

— Что тебя пугает, Эльвира? Тебя этот Рамиль шантажирует?

Она мгновенно побледнела и отпрянула, вырвав руку из моей.

— Рассказывай! — велел я.

Она повздыхала еще немного, потом начала всхлипывать, а я спросил:

— Так чем он тебя шантажирует?

Эльвира опустила голову и густо покраснела:

— Застукал… за кое-чем…

— Вряд ли ты убила, украла или сделала что-то серьезное. Может, ты маньяк?

Она фыркнула и отвернулась, уши пылали алым.

— Рассказывай.

— А ты никому не скажешь?

— Зуб даю, — хмуро ответил я.

— В общем… — Она налила себе еще коньяка и выпила не закусывая. — Короче, я осталась на дежурстве, а к нам привезли одного парня. Симпатичный такой, такая лапочка, прямо ух. Он мне так понравился, что я стала подменяться на ночные дежурства. И вот один раз мы с ним… ну, кувыркались… прямо в палате, на подоконнике…

Она замолчала, а я живо представил эту картину и понял, что тело опять реагирует неуместным образом.

— И?

— А из корпуса напротив, где кардиологическое отделение, заметили. Один дедок из пациентов увидел и чуть инфаркт не поймал. Ну, это я потом узнала. Оттуда позвонили Харитонову, но его уже не было. А из врачей был только Рамиль. Вот он все и узнал. Забежал в палату и увидел, чем мы с этим парнем занимаемся… и начал меня шантажировать. Понимаешь, я теперь вынуждена делать все, что он скажет.

Она всхлипнула.

Я покачал головой.

— Это ерунда, Эльвира. Ну что ты мне лепишь? Ты медсестра, абсолютно свободная, и совершеннолетний пациент. В принципе, это ваше личное дело, если в свободное от работы время. Ну поругали бы тебя, ну премии лишили. Но это такая мелочь! Этим нельзя шантажировать и тем более подсылать к мужикам. Рассказывай правду.

Некоторое время она молчала. Потом тяжко вздохнула:

— Он узнал про меня… и Харитонова…

Вот оно что. Так Эльвирочка с Харитоновым кувыркается. И почему я даже не удивлен?

— Ты любовница его?

— Ну, как тебе сказать…

Уши покраснели, лицо пошло пятнами.

— Иногда он меня вызывает к себе в кабинет…

— Угу, понятно, — сказал я. — Но почему ты не пожаловалась Харитонову? Он бы этого Рамиля быстро воспитал. Выгнал бы, и дело с концом.

— Так я же тебе говорю! — Эльвира аж подскочила на стуле, отчего полы рубашки разошлись еще больше. — Чем ты слушаешь? Он меня с Ваней видел!

— И что?

— Как это что? Он бы сказал Харитонову, что я с Ваней!

— Насколько я знаю, Харитонов женат, — сказал я. — Ты вполне могла сказать, что у тебя жених, мол, замуж собираешься. Какие у Харитонова могут быть к тебе претензии?

— Ты Харитонова не знаешь? — Она понурилась. — Он мстительный, капец.

Долила себе коньяка, выпила половину. Остальное отставила в сторону. Разговор явно ее тяготил.

Тем временем из комнаты вышел Валера. Встал на пороге, потянулся, зевнул, показав розовую пасть. Потом вошел на кухню и ловко запрыгнул Эльвире на руки.

— Котик! — восхищенно протянула она и принялась гладить этого мелкого засранца.

Валера устроился у нее на коленях, аккурат между разошедшимися полами рубашки, и затарахтел, как трактор. Мохнатый подлец блаженно жмурился, уткнувшись мордой в ее живот, и я поймал себя на совершенно идиотской мысли, что завидую собственному коту.

И удивился. Думал, он ко всем моим гостьям относится так, как к Диане, то есть шипит и царапается. А тут вот что.

Странно.

Хотя чего странного? Я бы и сам с удовольствием устроился у Эльвиры на коленях. И чтобы она меня вот так гладила.

От этой мысли я усмехнулся и спросил:

— Эльвира, а почему Рамиль на меня взъелся? Почему меня так ненавидит? Что я ему сделал?

— Ты че, Серега?

От удивления она даже трезветь начала. Я торопливо долил ей коньяка и поправился:

— Ты меня не так поняла. Я-то знаю. Но это моя версия. А мне хотелось бы услышать твою. Ты у нас девушка умная и наблюдательная.

От похвалы Эльвира зарделась. Я давно заметил: глуповатые красавицы больше любят, когда их хвалят за ум и мудрость, чем за внешность.

— Ну, в общем… — Она погладила Валеру за ухом, тот замурлыкал еще громче. — Рамиль тебе мстит за тот случай.

Приехали.

Откуда мне знать, за какой именно случай? И как теперь это выяснить, не выдав себя?

От авторов

Пока Серега общается с Эльвирой, напишите, как у вас дела? Будете ли вы читать его историю на праздники или вас поглотила новогодняя суета? Ваши отзывы помогут нам помочь определиться с тем, как писать этот цикл дальше и в каком графике. Спасибо!