Двое пополам

Глава 7

«Забудь меня и отправляйся по своей,

никем не понятой дороге, которую укажет тебе белый снег.

Белый снег… Иди, не думай обо мне»

©Группа «Пилот» — «Белый снег»

Ёля проснулась, когда Гар вернулся. Он снова уходил, опять оставлял её одну — в груди девушки забилось волнение. Отвернувшись к стенке, Ёлка прижала мех к лицу и зажмурилась. Она угодила в липкую паутину неизвестности, и лишние телодвижения делали только хуже. Страх перед одиночеством в слепой темноте, ожидание приступа отнимали последние силы — так ей не подняться на ноги, не выучить язык Гара и не узнать, где она очутилась.

Без Ансгара плохо, а когда он рядом — хорошо и спокойно. Вчера Ёля поняла, почему мужчина так упирался, прячась от её прикосновений. Похоже, когда-то вместо лица у него было настоящее месиво, а теперь щеки, подбородок, нос — всё изъедено безобразными рубцами. Он, как и Ёлка, нуждался в человеке, который не осудит, не отвернётся, не станет корить за беспомощность.

«Здесь» страшно, «здесь» ничего не понятно, но «здесь» есть Гар. Сегодня ночью Ёлю не мучили кошмары, ей снился Ансгар, а сейчас, вспоминая кадры сновидения, она испытывала приятное волнение внизу живота. Вчера, вовсе не во сне прижимаясь к тёплому, крепкому по-настоящему мужскому телу, Ёлка чувствовала возбуждение Гара, но он не позволил себе лишнего. Это здорово подкупало. Будь Ёля банкиром, она бы непременно выдала спасителю баснословный кредит доверия в твёрдой валюте, не спросив документы.

— Охрын, — теплый низкий голос Ансгара коснулся шёпотом уха девушки.

Ёлка понятия не имела, что значит загадочный «охрын», но кружка, заботливо отданная в руки девушки, дала намёк. Ёля с наслаждением выпила молоко и благодарно кивнула. Гар — потрясающий мужчина. Девушка протянула кружку Ансгару, но пальцы не разжала:

— Кружка, — Ёля говорила на болгарском, надеясь, что мужчина поймёт её задумку.

— Наро, — отозвался Гар.

Через минуту мужчина притащил на лежанку целую кучу домашней утвари. Ёлка щупала предметы, Ансгар называл. Она очень старалась запомнить, но скоро веки налились свинцом, потянуло в сон.

Укрытая шкурами, Ёлка сладко сопела на лежанке, а у Гара на сердце было уютно, как и в хижине. Берлога одиночки с появлением девочки наполнилась теплом, такого огонь не даст, и тело от него не согреется, а вот душа — вполне. Ансгар не узнавал не только жилище, но и себя. Нежность приятно шуршала на дне сердца, поднимаясь мягкой пылью к мыслям всякий раз, когда он ловил улыбку спящей девочки. Ей тоже хорошо здесь, с ним. Иначе объяснить безмятежное выражение её красивого личика воин не мог.

Вдохновлённый мечтами Гар распихивал покупки по местам. Сегодня он неслабо продешевил с ахрой — отдал шесть рыб из десятка. Ну и пусть, зато запасов хватит на месяц, а портной скоро пошьёт для Ёлки зимнюю одежду. Покоя не давал лишь разговор с вдовой. Коди — простой, как оловянная монета — рассказал матери о том, что видел у Ангара дома. Проникшись рассказом о слепой невольнице, Ли запретила парню появляться даже рядом с дорогой в Оторонский лес, а воину чуть плешь не проела нравоучениями. Вдовушка полагала, что Гар разозлил судьбу, Богов и предков, оставив Ёлку в живых. Может быть, очень может быть, но это теперь не имело никакого значения.

Только Ансгар разложил покупки, с улицы донёсся звонкий голос вдовушки. Мало отчитала? Он приоткрыл дверь — Ли стояла за оградой, а её кобыла топталась рядом.