Двое пополам

Глава 14

«Боги и кастрюли, звезды и огрызки,

Ни за что на вас я не сержусь.

Ни хрена не вижу! Ни черта не слышу!

Не за что давно, но я держусь!»

© Группа «Пилот» — «100 баксов»

Сегодня Ёлка ярко ощутила насколько «не в сказку попала». Даже пережитое на невольничьем рынке не могло сравниться с мыслью о том, что Ансгара не будет рядом. И это не какое-то эфемерное «не будет» с многоточием в конце, а вполне фатальное с восклицательным знаком.

Гар велел спать, но как спать, когда слёзы градом? Слушая, как точильный камень шуршит по лезвию меча, Ёля глотала страх, стараясь спрятать эмоции. Проклятый Элман! Проклятый розыгрыш! Ёлка вздрогнула. На смену мягкому шарканью пришёл другой звук — резкий, хрустящий, агрессивный.

— Что ты делать? — Ёля наскоро вытерла слёзы.

— Отрезал волосы. Так положено перед боем.

Ответ Ансгара — спокойный, словно ничего не случилось — выдернул невидимую пробку, и в голову, что вода в трюм корабля, хлынул поток мыслей. Какие у Гара шансы победить здорового, раззадоренного сегодняшним позором Эла? Ладошки Ёлки вдруг потеплели — дар ожил. Можно ведь попробовать не просто снять боль — исцелить.

— Гар хотеть спать? — девушка присела на кровати, растирая горячие ладони.

— Спи. Я ещё не закончил.

Ёлка опасалась говорить с Ансгаром о чудесной силе: не была уверена, что в Шинари нет какой-нибудь охоты на ведьм, и он спокойно воспримет новость. Она лечила воина по ночам, пока тот спал, но, похоже, сегодня Гар не собирался на боковую. Если тут полыхают костры инквизиции, значит, один из них будет в её честь.

— Ходить ко мне, — в душе Ёли ворочалось волнение.

Она помнила, как нелегко давались первые шаги в целительстве, а сейчас собиралась подняться на ступень выше, и от успеха завесило не больше, не меньше — всё.

— Мне нужно как следует подготовиться к бою, — присев на край лежанки, воин ласково провёл пальцем по носу девушки. — Ты что, снова ревела?

— Да. Нет, — она замотала головой, — говорить не о том. Ты лечь.

— Ты слышала, что я сказал? — мужчина добавил в тон щепоть строгости.

— Делать, как говорить тебе! — потянула Ансгара на кровать.

Усевшись на ноги своего мужчины, Ёлка нащупала больное колено, накрыла рукой. Ладонь словно языки пламени облизали. Шикнула, но перетерпела. Девушка уже привыкла к неприятным ощущениям в процессе. Однажды чуть сознание не потеряла, но мастерство приходит с опытом, и практика помогла обрести умение отстраняться.

— Что ты делаешь? — в голосе Ансгара слышалось смятение.

— Слово не говорить!

Чтобы сосредоточиться, Ёле необходима была тишина. Обострённый слух слепой девушки сейчас стал ещё тоньше. Малейший шорох, что дикий крик, рвал уши. Она чувствовала подъём сил — физических, эмоциональных, чёрт знает каких ещё. Грубая ткань штанов Гара мешала почувствовать живое тепло его тела.

— Дурацкая тряпка, — тихо выругалась на болгарском и рванула штанину.

Треск разорвавшейся ткани остался звоном в голове, но Ёлка крепко держала самообладание за хвост. К горлу подкатила тошнота, сердце дёргалось через раз, а под ладонью пожаром расползалась боль её медведя. Не то, совсем не то. Сегодня нужно сделать всё иначе. В тёмной пелене перед глазами встала чёткая рентгеновская картинка, только в цвете. Девушку передёрнуло.

— Боже… — шептала, разглядывая травму изнутри.

Да это настоящая головоломка! Почему воин не остался лежачим после такого? Чудо, не иначе.

Ёля ещё со школы увлекалась анатомией, даже пыталась поступать в медицинский, но как-то не срослось, а тут знания пришлись как нельзя кстати. Мысленно повернула изображение — осколки костей или хрящей, узлы неправильно сросшихся мышц. Пальчики скользнули к бедру — может статься, что кость когда-то была сломана. Неудивительно, что боль пробирала Гара до поясницы. Получи он такую травму в мире Ёлки — вылечили бы. Несколько операций — возможно, замена сустава, реабилитация — встань и попробуй идти, но в дремучем Шинари, где лопух — средство от любой хвори — без вариантов.

Вспомнить бы, как всё это должно выглядеть «в оригинале». Память выдавала иллюстрации из книг и журналов по медицине, которые Ёля читала. «Травматологи — взрослые дети. Всю жизнь конструктор собираем» — вспомнилась фраза врача из документального фильма, и Ёля начала собирать колено. Мысленно перемещала кусочки, распутывала узлы, разглаживала, двигала, чувствуя, что тело Ансгара напряжено до предела.

— Терпеть. Договоримся? — ей совсем не хотелось причинять боль своему медведю, но выбора не было.

— О, предки… — прошептал воин.

— Терпеть, терпеть, — уговаривала Ёля.

Потеряла счёт времени, она чинила ногу Ансгара, будто складывала пазл. В какой-то момент мужчина не выдержал — взвыл, грохнув кулаком в стену. Ёлка потерялась в руинах тишины, но вовремя спохватилась и забрала его боль. Дело пошло медленнее, но зато не так мучительно для Гара. Усталость монотонными тёплыми волнами облизывала тело девушки, хотелось бросить всё, завалиться на мягкие шкуры и уснуть — нельзя. В голове вертелась единственная мысль — «поднажми, ещё чуть-чуть — и всё будет хорошо», остальное происходило словно само собой.

— Всё, — выдохнула, убрав пылающую ладонь с колена Гара.

Огонь пополз вверх по её руке. Желание сунуть обожженную конечность во что-то холодное заставило Ёлю слезть с кровати и на ощупь отправиться к двери. У порога наткнулась на сапоги, сунула в них босые ноги и вышла на улицу. Морозец забрался под рубаху, но Ёлке было всё равно. Опустившись на заснеженное крыльцо, она окунула ладошки в холод и с облегчение вздохнула:

— Господи, как хорошо…

Улыбаясь, растирала в ладонях ледяной снежок. Душа пела. Уверенность, что всё получилось, и Ансгар теперь здоровый мужчина, мягким пледом укрыла сердце, а через мгновение Ёлка охнула. Внезапно вместо черноты перед глазами появилась радостная морда белого волка. Тёплый мокрый язык прошёлся по носу девушки, и мир снова накрыла беспросветная тьма.

— Напугал, засранец, — стряхнув с пальцев подтаявший снег, Ёлка вытерла лицо и запустила пальцы в мягкую шерсть Дозора. Ещё раз тратить время на сантименты по поводу секундного прозрения она не собиралась. Возможно, когда-нибудь дар сделает её полностью здоровой, а пока есть вещи и поважнее. — Голодный, наверное? — Ёля встала и, нащупав ручку, распахнула дверь хижины. — Гар, глядеть, кто ходить домой!

Ансгар встрепенулся. Похоже, он так и остался лежать на кровати недвижимый, каменный, когда Ёлка вышла на улицу. Теперь девочка стаскивала сапоги с ног, стоя у порога, а Дозор ринулся к нему обниматься.

— Всё! Всё, говорю тебе! — воин спихнул расшалившегося волка с лежака. — Нагулялся, хитрый хвост?

Возня на секунды заставила забыть, что произошло, но память быстро вернулась. Он глянул на ногу и перестал дышать — разорванная штанина и округлое, здоровое колено, а от уродливого узла не осталось даже намёка. Согнул, разогнул — не больно. Поднявшись с кровати, Гар прошёлся по комнате. Сложно перестать хромать, после стольких лет хвори, но теперь это всего лишь привычка — пройдёт.

Мысли оборвались, Гар поднял взгляд на свою слепую девочку. Ёля уже добралась до стола, забралась на стул с ногами и щупала посуду, проверяя наличие еды в тарелках. Через мгновение кусок жареного мяса шмякнулся на пол. Дозор метнулся к угощению и слопал быстрее, чем Гар успел моргнуть. Потрясение, что пришлось пережить, понемногу отступало, освобождая путь здравомыслию. В его хижине, за его столом… Да, что там столом! В его постели спала — и не только спала — почти Богиня! Иначе чудесное исцеление Ансгар объяснить не мог. Он слышал легенды о детях Аи — покровительнице болезных. Ёлка, слепая девочка — её дочь. Потомкам Богов есть место в священных чертогах, но некоторые из них предпочитают мирскую жизнь. Это происходит редко, последняя легенда о дочери Аи, сошедшей с небес на землю, была написана несколько сотен лет назад.

— Девочка, почему ты не рассказала мне? — воин опустился на колени рядом с Ёлкой. Прикоснуться страшно, поверить почти невозможно.

— Бояться, — она бросила на пол жирный хвостик ахры.

Ансгар изогнул бровь, наблюдая, как в пасти Дозора исчезает кусок самой дорогой рыбы в Шинари, но перечить воле дочери Аи не стал.

— Чего ты боялась?

— Огонь гореть, меня в нём сжигать. Нет?

— Какой огонь? Зачем тебя сжигать? — недоумевал воин. — Никто не посмеет обидеть тебя. Не понимаю, как ты умудрилась угодить в рабство? Ты — дочь Богини. Стоило тебе показать, что умеешь, и…

— Ой! — девчонка взмахнула руками и залилась задорным смехом. — Ты не понимать, — пыталась объяснить сквозь хохот. — Я человек. У меня чудо, и всё.

Вдоволь насмеявшись, Ёлка нащупала на столе кум-кум и, утерев слезу веселья, откусила фрукт. Как бы сказала одна её знакомая из Софии — «такой пурги я давно не слышала». Ансгар принял её за дочь какой-то божественной женщины или самой Богини. Ёля до конца не поняла слов воина, но общий помпезный посыл уловила. Как ему в голову такое пришло? Объяснять ещё раз, что она обычная девчонка из Болгарии, не было никакого желания. Может, согласиться? Провозгласить себя дочерью их Богини, хапнуть славы и почестей… В голову свежим ветром ворвалась догадка.

— Гар, — пальцы разжались, кум-кум упал на пол, — я нет рабыня?

— Нет, конечно! Я ведь о том тебе и толкую, — воин коснулся её руки поцелуем.

— Это означать — не надо драться, — улыбка поползла чуть не до ушей.

— А вот это — нет, — в голосе её медведя скрипнула агрессивная нота. — Теперь я ещё больше хочу, а главное — могу биться с Элманом. Розыгрыш состоится, а после ты покажешь всем, что умеешь.

— Если он убить тебя?

— Теперь меня сами демоны не убьют, девочка. Я был хорошим воином, им я и остался.

Чувство гордости за своего мужчину распустилось бутоном, переполнив грудь. Ёлку так и распирало от счастья. Она была согласна назваться хоть дочерью Богини, хоть самой Богиней, только бы её медведь был здоров, и их оставили в покое.