Двое пополам

Глава 33

Мой дух уйдёт гулять в поля!

Посиди со мной немного…

Вот и всё, прости, пора…

© Группа «Пилот» — «Готика»

— Нет, Гар! Коди не станет этого делать! — крик вдовушки прокатился по комнате.

— Какого?.. Ли!

Воин стоял посреди гостиной с мечом в своём старом доспехе, готовый встретиться с врагом лицом к лицу. Кочевники расползлись по деревне и, судя по словам солдата-недотёпы, ждали приказа Элмана, чтобы разнести деревню в пух и прах. Ансгар понимал, что крестьяне с вилами и топорами против неплохо вооружённых кочевников — это временная мера. Нужна подмога. Гар мог просить её только в городе у генералов или короля — неважно, в городе — вот соль. В этом сейчас мог помочь Коди, но Ли упёрлась рогом в стену.

— Мой сын не будет использовать дар! — она саданула ладонью по столу. — Я всё сказала!

Коди был не против чудес, но строгой матери перечить не решался. Ли до дрожи в коленях боялась, что мальчишка растеряет остатки разума, станет абсолютно невменяемым. Шанс на это был неслабый. Парень способен переместить небольшой предмет из одного мира в другой. Переправить похожим способом записку, не преодолевая границ Шинари, тоже не должно стать проблемой, но слабоумие… После ночи баловства с картами и фокуса с поясом из чешуи ахры Коди проснулся без памяти. Она вернулась к нему всего-то через дюжину минут, вот только повторять подвиг Ли запретила.

— Ты понимаешь, что погибнут десятки людей? Это твои соседи, Ли. Женщины, которым ты продавала молоко, их дети…

— С каких пор ты проникся жалостью к деревенским, а?! Ты тут каждого ненавидишь, Гар! — подбородок вдовушки задрожал.

— Это наша с тобой вина, — положив тяжёлую ладонь на затылок соседки, воин заглянул ей в глаза. — Мы с тобой заварили эту кашу.

— Ты! — рыкнула вдовушка, оттолкнув Гара. — Это твоё испытание, Коди не виноват.

По щекам черноволосой женщины покатились слёзы. Сын обнял мать и, уткнувшись носом ей в живот, попытался утешить не самыми подходящими словами. Вдовушка взвыла в голос. Сплюнув на пол собственной гостиной, Ансгар скомкал старенькую карту столицы и швырнул в угол, письмо с приглашением в Совет стратегов полетело туда же. Гар нацарапал на нём просьбу прислать помощь в деревню, рассчитывая, что Ли всё же позволит сыну использовать силу, но, увы, вдова осталась непреклонна.

— Из деревни хода нет, спрячьтесь в погребе, — тихий приказ прозвучал приговором, и Ансгар направился к двери.

— Постой, — Ли бросилась за ним, на ходу вытирая слёзы. — Вот, возьми, — достала из кармана платья курительную трубку. — Богиня вернётся… Она появится там, где будет часть её души, и лучше, чтобы это было не в деревне. Кочевники…

— Я понял, — оборвал воин и, забрав из рук Ли вещицу, вышел во двор.

Он никогда и ни с кем не прощался перед боем. Всегда старался уходить с лёгким сердцем, но сейчас не получалось. Когда-то Гар считал, что ему нечего терять, а теперь здорово привязался к Коди и даже к Ли привык с горем пополам. Ёля… Разжал кулак, в котором держал курительную трубку. В куске деревяшки заключено самое большое сокровище — жизнь его девочки и ещё не рождённого ребёнка.

— Командир, надо спешить, — солдат, что ждал его во дворе, с опаской озирался по сторонам. — Элман долго ждать не станет.

Едва вышли за калитку, сзади раздалось знакомое тявканье — Дозор. Белый волк нёсся к нему по пустой улице. Нагулялся, проголодался, вернулся — тут всё по плану и очень кстати. Гар присвистнул, зверь прибавил скорости.

— Иди, я догоню, — повернулся к молодому воину.

— Как?.. А…

— Приказ выполняй.

— Будет, — тоскливо отозвался солдат и зашагал в сторону деревенских ворот.

Тянуть время — последнее дело, но Гар должен был сделать так, чтобы трубка оказалась за пределами деревни, желательно в безопасном и хорошо знакомом месте для Ёли. Поймав Дозора за загривок, Гар потрепал его по голове.

— Пушистый хвост, — воин принялся вытягивать рубаху из-под кожаного доспеха, — ты мне поможешь.

Льняная полоска вышла длинная и достаточно широкая, как раз, чтобы завернуть курительную трубку и обвязать свёрток вокруг шеи белого волка. Затея не самая надёжная, но выбора нет. Завязывая узел на тряпке, Гар объяснял другу, словно человеку, что нужно делать. Он со щенка приучал его к разговорам по душам. Волк куда лучше понимал беседы с Гаром, чем его приказной тон, по крайней мере, первое оседало в голове зверя надолго. Оставалось придумать, как выпустить Дозора за пределы деревни. Забор высоченный — не перебросить, земля мёрзлая — не подкопать. Оставались только деревенские ворота.

— Идём, — тихо позвал Дозора и зашагал навстречу неизвестности.

Ноздри разъедал запах гари, вдалеке пылали сады кум-кума — предупредительный «взмах меча» безупречного, Гар понимал это без объяснений. Хозяин садов — отец Шайлы, если повезёт, и он уцелеет после гулянки кочевников, то останется нищим. Вокруг садов глубокий ров, огонь для поселения опасности не представлял, и тушить никто не собирался. Люди сидели по погребам, надеясь, что враг останется доволен оставленными в домах и во дворах подношениями. На улице кочевников видно не было, а значит, действительно ждали отмашки безупречного. Тишина мёртвая, даже собаки во дворах не подняли лай, учуяв Дозора, поэтому скрип колёс по снегу за спиной врезался в уши не хуже громкого визга. Воин схватил волка за загривок и резко развернулся. Рука потянулась к рукояти меча — ему навстречу двигалась его же лошадь, запряжённая в его же гружённую мешками телегу, а вот извозчик явно из людей Элмана.

— А ну стой! — заорал Гар, глуша шорох выскользнувшего из ножен оружия.

Парень послушно натянул поводья, заставляя лошадь притормозить. Волк оскалился, меч беззвучно завыл в руке, выпрашивая крови. Солдат выглядел испуганным, но Ансгара мало волновали чувства приспешника Элмана. Он ехал со стороны мельницы, и в мешках, наверняка, зерно да мука. Безупречный решил вывезти добро из деревни — плохо дело. Отдав волку команду сидеть, Гар отправился к телеге. Мгновение на схватку взглядами с молодым воином, и Ансгар положил ладонь на холодный бок туго набитого мешка — действительно, зерно.

— Знаешь, что грозит за предательство? — Гар потянул гадёныша за рукав.

— Знаю, — неожиданно смело отозвался парень.

Кажется, Ансгар поторопился, приняв смятение во взгляде воина за страх. Кроме того, вояка не пытался отправить лесом деревенщину, посмевшего встать на пути королевского солдата. Этот парень знал больше, чем могло показаться на первый взгляд.

— Что везёшь? — вопрос Ансгар озвучил железным командирским тоном.

Солдат молча обошёл телегу и откинул тряпки, которыми была накрыта часть мешков. На Гара уставился пацан лет пяти. Мальчишка прятался в ворохе рваной ткани среди мешков и трясся от холода. Едва ли тонкий жилет и подранная рубаха — подходящая одежда для морозного утра.

— Внук хозяина садов кум-кума, — объяснил солдат. — Его семью убили, они пытались защитить имущество, а этот спрятался. Я нашёл его, когда кочевники ушли из их дома. У меня приказ Элмана вывезти из деревни всё ценное. Там, — воин кивнул в сторону высоких сосен, — в лесу прячут. Если Элману не приведут дочь Аи, деревню сожгут.

— А ты, значит, смелый, против Элмана пошёл, — Гар сощурился.

— Я не идиот, — парень скривил губы в горькой ухмылке. — Безупречный выдаст всё за нападение кочевников, а значит, королевский отряд ляжет рядом с деревенскими. Единственным выжившим будет командир. Если уж умирать, то с чистой совестью. Этого в лесу отпущу, — перевёл взгляд на мальчишку, — и ещё пару заходов сделаю. Дай Боги, успею.

В том, что Элман мог соврать в глаза королю, сомневаться не приходилось. А его солдат из отряда и впрямь не дурак, к тому же не дезертир. Он вот-вот должен был оказаться за воротами деревни, но, кажется, и не помышлял о побеге.

— Я Ансгар, — воин ударил кулаком себе по плечу, приветствуя младшего по званию.

— Мэд, — форменным жестом ответил парень. — Кто ты, я знаю.

— Много вас таких сообразительных в отряде?

— Кроме меня — никого. Остальные верят Элману. Он обещал щедрую награду каждому, кто останется на его стороне.

— Ты поможешь мне, — голос Ансгара прозвучал глухо, но уверенно.

Шайла сидела на холодном снегу, прижимаясь к стене какого-то сарая. Не помнила как добежала сюда — перед глазами мелькали страшные картинки. Выйдя из дома Ансгара, растирая слёзы по щекам, отправилась домой. Слова воина воткнулись иглой в сердце шинарки. Надо же — закон он здесь! Злость рвала душу, пока шлёпала до пекарского дома, но едва углядела тощий мешок у забора, сердце ухнуло вниз. Дуфф выставил её без объяснений. В кульке старые платья да пара сапог — всё, с чем она пришла к толстозадому увальню два года назад. Украшения, новая одежда, небольшие сбережения — ничего не отдал. Обхаживать запертую калитку оказалось бесполезно — пекарь не вышел. Шайла вложила всё отчаянье в пинок, доставшийся мешку с пожитками, и, даже не подумав взять тряпьё с собой, развернулась, чтобы отправиться к сестре и отцу, но замерла. Над садами кум-кума клубился дым. Девушка бегом понеслась туда, где погибало её наследство, но чем ближе был отчий дом, тем меньше она думала о деньгах. В груди трепыхался страх за родню. Шайла никогда не видела деревню такой… Тихой? Да, предки подери, вокруг было слишком тихо! Пожар — событие, не тушить, так поглазеть люди бы потянулись, но улицы пусты. Опасения подтвердились, когда Шайла толкнула дверь дома отца и сестры…

Пусть они соперничали с сестрой, пусть не ладили из-за этого с отцом, но… Воспоминания о лужах крови и изрубленных телах родственников вгрызлись в память девушки. Не пощадили даже племянников, а муж сестры сделал последний вздох при Шайле. Всё кочевники — она видела, когда сломя голову бросилась к воротам, чтобы сбежать из этой проклятой предками и Богами деревни. Самое страшное — Элман с ними. Безупречный тёрся рядом с узкоглазыми, ржал над их шутками. Никто не защитит, и даже Гар не поможет. Против нескольких десятков кочевников и королевского отряда одному не выстоять, а соседи слишком трусливы, чтобы взяться за топоры.

— Громче рыдай, быстрее найдут, — знакомый мужской голос заставил Шайлу вздрогнуть.

Оторвав лицо от ладоней, подняла глаза — перед ней стоял Мэд. Во рту обожгло кислятиной, вот уж точно — конец. Элман ведь приставил его следить, чтобы Шайла не сбежала и выполнила обещание оживить дочь Аи. Не справилась, теперь получит своё. Воистину проклятое место — кочевники не надругаются, так свои казнят. Поднялась, не чувствуя ног, и, задрав подбородок, заглянула в глаза недавнему любовнику. Высокий, широченный — сейчас он не казался Шайле недотёпой. Ей теперь терять нечего, но истерика собралась в горле тугим комком. Ещё мгновение, и мужчина её прикончит. Может быть, отсечёт голову, а может, вонзит нож в живот или в сердце. Из глаз градом покатились слёзы, а собственный крик показался чужим.

— Тише ты! Дурная! — широкая шершавая ладонь прижалась к её губам, ор превратился в писк.

Ничего сейчас не могло успокоить Шайлу. Она стояла рядом с собственной смертью, но умирать совсем не хотела. Взгляд мерзавца совершенно не сочетался с ситуацией — слишком мягкий, и держал он её надёжно, крепко, но боли не причинял. Мысли путались, от этого не становилось спокойнее, истерика разгоралась. Попытки девушки вырваться и убежать закончились затрещиной от Мэда и темнотой, мягкой, как его взгляд.

Очнувшись, Шайла поняла — тесно. Она лежала, уткнувшись носом во что-то тёплое и шерстяное, прикрытая тряпкой. Её явно куда-то везли. Эти «что-то» и «куда-то» вызвали нестерпимое желание откинуть ткань и посмотреть, но Шайла остолбенела, услышав рявканье Элмана.

— Куда столько нагрузил? — недовольным псом затявкал безупречный, движение прекратилось.

— Нужно торопиться, командир, — спокойно отозвался Мэд. — Там ещё много всего.

— Не жадничай, — гаркнул безупречный. — Следующую телегу грузи меньше. Быстрее пойдёт.

— Будет, — согласился солдат.

Гвалт кочевников скоро стих, а мерзкий голос Эла остался в ушах Шайлы. Она не сразу услышала трель птиц и кряхтение животного рядом. Предки подери, у неё под боком собака! Тычок холодного, мокрого носа в щёку подтвердил догадку. Осторожно отодвинув тряпку, которой была укрыта, она сощурилась от яркого солнца — да это же лесная дорога! Мэд вывез её из деревни тайком. Тот, кого она приняла за убийцу, оказался спасителем. Солдат остановил лошадь тихим «тпру».

— Живо, — прошептал Мэд, помогая ей выбраться из телеги.

— Зачем тебе… — Шайла осеклась, увидев, что рядом с ней кряхтела не собака — волк Ансгара, а когда из груды мешков показалась мордашка ребёнка, и вовсе потеряла дар речи.

Она не сразу признала в мальчишке племянника. На глаза снова навернулись слёзы, но на этот раз от радости. Шайла до немого визга была рада видеть этого шалопая. Там, в доме отца, она не смогла заставить себя проверить, выжил ли кто-то. Ужасная картина, представшая перед ней, и мысль о том, что её теперь уже мёртвая сестра была беременна, чуть с ума не свели.

— Тёть, — мальчик потянул к ней ручки.

— Спрячетесь в лесной хижине, — Мэд потрепал ребёнка по соломенной макушке. — Волк пойдёт с вами. Он должен оставаться в доме — это приказ командира.

— Элмана? — Шайла поджала губы.

— Ансгара. И никакого огня, дым могут заметить.

Шайла стянула с себя шубу и, укутав в неё не по погоде одетого племянника, взяла его на руки. Мэд не торопился запрыгнуть на телегу и уехать, хотя говорить больше не о чем. Разве что… спасибо сказать. Да, наверное, этого и ждал воин.

— Я очень… Спасибо, — опустила ресницы.

Шайла действительно была благодарна. В час, когда мир ушёл у неё из-под ног, Мэд единственный, кто пришёл на помощь и, возможно, она ошибалась… Давно уже ошибалась. Красавчик таскал ей цветы, когда торговала булками на рынке, и прямо говорил, что койка с Элманом не лучшее место, где она могла оказаться, а Шайла принимала это за предложение лечь с ним.

— Не стоит, — Мэд мотнул головой. — Это в качестве извинений за то, что случилось… в подсобке трактира. Я не хотел, чтобы так… Неважно.

Шайла ответила бы, но слов не нашла. Предав Элмана, встав на сторону Ансгара, воин подписал себе смертный приговор. Девичье сердце дёрнулось, когда парень ловко запрыгнул на телегу. Крепче прижав к себе племянника, всхлипнула.

— Куда ты теперь? — голос девушки утонул в слезах.

— Нужно попробовать вывезти ещё людей, а потом перерезать глотки кочевникам, — улыбка у красавца вышла грустная, но подмигнул задорно. — Куча дел.

Сдуреть просто… Шайла глотала слёзы, захлёбываясь потоком эмоций, что неожиданно смыли всё, что было до этого момента. Так её не прошибало даже благородство Ансгара. Наверное, потому чувствовала — не по-настоящему всё. Она искала выгоду, а он чувствовал ответственность. С Мэдом иначе. Шайла вспомнила его неумелые ухаживания: лиловые розы стоили дорого, а он носил их каждый день и каждый день уговаривал её уйти от Элмана. А однажды не появился у палатки, Шайла только плечами пожала — понял видать, что не по нему девочка. Вот же дура!

— Мэд…

— Идите, — отправил лошадку вперёд, а голову завернул, всё смотрел на неё, пряча в уголках губ прощальную улыбку.