Двое пополам

Глава 38

Сидят у церкви жених с невестою,

Небо молчит, ржавеет кольцо.

Два ангела да на одно лицо.

© Группа «Пилот» — «Два ангела»

Дома всё осталось так, словно Ёля ушла оттуда вчера. Да так оно и было, если не считать полгода жизни в Софии. Шесть месяцев кошмара рядом с нелюбимым мужчиной, наедине с мыслью о том, что она носит под сердцем его ребёнка. Слава богу, всё позади, вот только её медведь из снов, ставший, наконец, реальностью, не торопился возвращаться к домашнему очагу.

— Почему долго так? — тихонько хныкала Ёля.

— Потому что не быстрые это дела, девочка, — терпеливо объясняла Ли, подкладывая дров в камин. — Гар твой теперь большой человек. В город переедете, вообще будешь его домой только на побывку ждать.

Богиня надула губки — ей совсем не хотелось ни в город, ни ждать Гара домой «на побывку». Уютно устроившись на широкой кровати под тяжёлым одеялом, Ёля осторожно гладила щёчку спящей малышки. Вдова сварила невероятно вкусную похлёбку, и теперь сытую Ёлку тянуло в сладкий тёплый сон, но засыпать было страшно. Стойкая аллергия на реальность там — в Болгарии — превратилась в боязнь сновидений здесь — в Шинари. Ёля понимала, что это глупые глупости, но всё исправить мог только Гар — вот тут, на второй половине кровати.

— Отдыхай, Богиня, я загляну к вам позже, — Ли надела шубу, собралась уходить. — Коди ждёт чуда от своей феи.

— Сделать чудо, — пообещала, зевая.

Звук закрывающейся двери Ёлка слышала уже в полудрёме. Вопреки опасениям, кошмары ей не снились, ей вообще ничего не снилось. Наверное, потому что крепко уснуть так и не вышло. Дочка недовольно кряхтела, приходилось открывать глаза, чтобы покормить или сменить пелёнку. Тряпок вдовушка натаскала столько, что хватило бы на двух младенцев, причём до их совершеннолетия. Нужно дать имя дочери, но с шинарскими именами у Ёлки было негусто, да и участие отца в этом ответственном занятии не помешает. Уткнулась носом в бархатную щёчку малышки и, вдохнув запах счастья, провалилась в новый кусочек дрёмы.

Тише, пташечка моя, тише, деточка,

Тише, тоненькая, шуми, веточка.

Овцы по лесу идут в серебре,

Коровки зашли в кусты на бугре.

Этих коровушек мы подоим,

Деточку молоком угостим.

Олень пробежит — земля задрожит,

Птички поют, дубрава шумит!

Тише, пташечка моя, тише, деточка,

Тише, тоненькая, шуми, веточка.

В скалах высоких гуляет коза,

Только в полночь вернется она.

Колыбельная на шинарском забралась в мягкую темноту сна. Её исполняли тихим мужским голосом, пропитанным нежностью и самой искренней любовью. Пусть с музыкальными данными у певца было не всё гладко, зато эмоции в песенке получились настоящие.

Ёля открыла глаза и чуть не захлебнулась восторгом. По комнате, держа на руках дочь, расхаживал её медведь. Маленькая мирно сопела в его объятиях, а он выглядел так неуклюже и так мило, что у Ёлки радостно затанцевало сердце. Девочка родилась на седьмом месяце — для шинарских детей это нормально, но она гораздо меньше новорождённых младенцев Земли, а уж на руках Ансгара вообще выглядела крошечным комочком. Папа поменял пелёнку — «запаковывать» детей Гар не умел, но это дело второе, главное — старался.

— Хорошо смотреться вместе, — сонно прошептала Ёля.

— Ёлка моя, — Ансгар расплылся в очаровательной улыбке. Он устроил малышку на подушке, а сам опустился на колени рядом с кроватью. — Не знаю, как такое возможно, но ты мне дочь подарила… за два дня.

Знал бы Гар, как ей дались эти «два дня». Ёля вдруг поняла, что столько всего пропустила. Она совершенно буднично восприняла две полоски на тесте, потом была занята спорами и скандалами с Янушем, а первый толчок малышки в животе стал просто галочкой, и на УЗИ ходила потому что надо… Будь Ансгар рядом, всё было бы совсем по-другому.

— Я скучать без тебя, — в глазах появилась предательски неподходящая для такого момента влага. — Ты мне сниться, но я думать, что ты только сон. Очень больно.

Ёля прижала кулачок к груди и зажмурилась, воспоминания покатились слезами по щекам, а через секунду Гар поднял её на руки и зашагал по комнате, напевая колыбельную. Плакать Ёлка перестала почти сразу — невозможно грустить, а уж тем более лить слёзы, в колыбели из тёплых мужских рук, хозяин которых с совершенно серьёзным видом укачивал взрослую Богиню.

— Прости меня, девочка, — Ансгар осторожно поставил Ёлю на пол. — Я не должен был оставлять тебя одну…

— Молчи, — коснулась пальчиком узких мужских губ и с удовольствием вдохнула запах хвойного леса.

Ёля так долго мечтала, чтобы их поцелуй случился не во сне, и теперь слушать извинения совсем не хотелось. Она снова чувствовала себя хрустальным фужером на тонкой ножке рядом с увесистой бутылкой шампанского. Пусть абсолютная страсть им пока недоступна из-за недавних родов, но этот поцелуй значил гораздо больше. То самое волнение, жужжащие внизу живота, когда её Гар наполнял лоно семенем, теперь шуршало в груди, превращаясь в колыбельную, что легко могла усыпить любые проблемы всех королевств во всех мирах.

— Я назову дочь Бетти, — шёпот Ансгара коснулся Ёлиного уха.

— Ты назвать? — кокетливо возмутилась Богиня.

— В Шинари отец выбирает имя для дочери, а мать нарекает сына. Хочешь дать имя младенцу, придётся поработать над мальчиком, — воин поставил точку нежным поцелуем. — Бетти — клятва Богам. Я клянусь тебе, моя Богиня, наша девочка будет счастлива.

Да, с таким папой у Бетти других вариантов нет. Похоже, Ли поторопилась со «спасительницей Шинари»: женихов от дочери Ансгар станет отгонять самым суровым отцовским рыком, а в круг предков Бетти ступит исключительно с достойнейшим из достойных. Хотя… любовь часто преподносит сюрпризы.

Ёля никак не могла уснуть. Отняла спящую малышку от груди и уложила рядом с Ансгаром. Они так похожи, и даже сопят одинаково. Счастье ласковой кошкой мурлыкало в груди, а рядом ворчалась тревога — запястья до сих пор гудели, словно мобильник на вибровызове, но дар молчал.

— Давай уже, просыпайся… — Ёля выглядела странно, разговаривая с собственными руками, но другого выхода она не видела. — Дава-а-ай, — настойчиво требовала, шевеля пальцами, — надо Коди помочь, а тебе в прятки играть вздумалось.

Дар Аи услышал её — ладони покрыла мягкая пелена света, а в запястьях появилась приятная слабость. Божественная сила нашла выход и была готова исцелять. Словно боясь, что чудо ускользнёт, Ёлка сжала кулаки. Руки пекло неимоверно — самое время! Осторожно чмокнув Ансгара, она устроила рядом с ним гнёздышко из подушек для Бетти и принялась одеваться.

Через пару минут, сжимая в руке фонарь, она уже шагала по ночной улице к дому Ли. Слабый свет пробивался сквозь морозный узор на оконных стёклах — не спят. Ёля постучала.

— Ты чего среди ночи бродишь? — вдова нахмурилась.

— Я приходить помогать, — Ёля разжала кулак, показав Ли свет на ладошке.

— Слава Богам… — с облегчением выдохнула соседка, пропуская её в дом.

Комнатка была наполнена запахами трав и сыра — вдова, как обычно, готовила настойки и варила сырную массу, на этом привычная глазу картина заканчивалась. Коди сидел за столом, глядя стеклянными глазёнками на огонь в очаге, а на хозяйской кровати мирно сопела Шайла и её племянник.

— Я должна и ей помогать, — Ёля вздохнула, понимая, что сил сегодня на всех может и не хватить. — Она меня спасать, я ответить тем же.

— Не торопилась бы ты, Богинюшка, — вдова скрестила руки на груди, глядя на гостью. — Она уже приходила в себя. Головную боль я уняла, рана — пустяк, царапина, а вот памяти Шайла лишилась.

— Надо возвращать.

— Не думаю, — Ли отрицательно замотала головой. — Поверь, так ей будет куда лучше. Девка-то неплохая, просто глупая.

Может, и права вдовушка — не помня зла, что Шайла причинила людям, ей будет проще найти свой путь, а в том, что Ли её не оставит — сомнений нет. Соседка хоть и склочница, каких поискать, да сердце у неё доброе. Оставался только Коди.

— Эй, ты помнить меня? — стянув шубку, Ёлка опустилась на колени рядом с мальчиком. — Я фея.

Подросток не реагировал, в его глазах танцевали блики огня из очага и бездна пустоты. Ёля обняла ладонями щёки мальчика и сомкнула веки. На этот раз обошлось без рентгеновских снимков и кровеносной системы в воображении. Ёлка разглядывала целый лабиринт человеческого сознания, и это было самым странным местом, в котором ей довелось побывать. Она обошла десятки, а может, и сотни узких запутанных улочек, прежде чем найти проклятье Богов, которым они наградили беднягу Коди с рождения. Всесильные надёжно спрятали его в одном из самых тёмных закоулков. Небольшой шарик, здорово напоминавший каплю ртути, дрожал, не желая покидать пристанище, но дочь Аи была непреклонна. Боги прокляли, Боги простили. Она подняла пытавшуюся ускользнуть капельку.

— Привет, — Коди на Ёлю смотрел вполне адекватным осознанным взглядом.

— Ты меня помнить? — Богиня сжала руку мальчишки.

— Конечно, я тебя помню, — довольно улыбнулся. — Ты фея. Гар спас тебя от дракона… Эй, брось! — рассмеялся, когда понял, что Ёля готова хлопнуться в обморок от его шутки. — Ты дочь Аи, Богиня.

Мальчишка говорил чисто, не запинаясь, не путая окончания и время. Он всё помнил, мог сосчитать аж до двадцати и попросил мать дать ему еды. Аппетит у парня тоже был что надо — слопал две не самые маленькие миски каши и половину буханки тёмного хлеба.

— Спасибо тебе, — Ли крепко обняла Ёлку. — Спасибо! Он так похож на своего отца, и дар унаследовал от него. Жаль, Макден не увидит, как его сыночек взрослеет.

Ёлка прикусила язык, едва не выпалив пламенную речь о том, что Макден вовсе не погиб много лет назад, когда на деревню напали кочевники. Душеправ не объявился в деревне. Могло статься, что он вообще не планировал возвращаться к семье, в таком случае вдове лучше оставаться вдовой, а не бередить старую рану.

— А что с этим делать будешь? — Ли задумчиво смотрела, как Ёля мнёт пальцами мягкий блестящий шарик.

— Есть идея, — Богиня загадочно улыбнулась и сжала находку в кулаке. — Я идти, дочь может плакать.

— Иди-иди, конечно, — вдовушка засобиралась провожать гостью. — Спасибо ещё раз. Ты не представляешь, как много для меня значит Коди!

Ёлка представляла. У неё теперь тоже была малышка, с изумрудными глазами, как у отца, и дороже этого сокровища на свете ничего нет. Закрыв дверь дома вдовы, Ёля вдохнула свежий морозный воздух — хорошо! Она неплохо отдохнула, а дар Аи смягчил неприятные ощущения в теле после рождения дочери. Удивительно, но Богиню не тошнило — профессиональный рост на лицо. Закрыв калитку, она развернулась и… взвизгнула.

— Не кричи… — шипел на болгарском Макден, прижимая ладонь к её рту.

— Где вас носило? — избавившись от мужицкой руки на губах, зашептала в ответ.

— Выбросило в соседней деревне, — ворчал душеправ, заглядывая во двор родного дома. — А видок у меня тот ещё… Тут, знаешь, костюмы-тройки и лакированные туфли не в тренде, да и не сезон. Пока одежду раздобыл, пока на перекладных добрался. Лиэя в курсе, что я жив?

— Нет, — замотала головой.

— Вот и славно. Сюрприз будет, — подмигнув, шмыгнул во двор.

— Эй! — шёпотом крикнула Ёля. — Я приглашать в гости завтра — ты, Ли и Коди, — перешла на родной для Макдена язык.

— О, Боги! — мужчина ужаснулся. — Да у тебя отвратительный шинарский! Напомни потом, что с тобой нужно позаниматься.

Ансгар шёл по улице, сжимая в кулаке холодный шарик из мягкого металла, а рядом гордо вышагивал Дозор. Ёлка заставила вернуть зверя в дом ещё до рассвета — Гар ночью ходил за ним в дом повитухи. Его Богиня и слышать не хотела, что пушистого станут выхаживать какие-то сомнительные целители из столицы. Она вообще не доверяла шинарскому лекарству.

Деревня проснулась. Из леса вернули добро, которое Мэд вывез по приказу Элмана, и теперь местные кумушки устроили разборки «чей это мешок с зерном», а у трактира королевские воины раздавали «долги». Они возмещали людям то, что безупречный взял с деревенских сверх суммы налога. Ансгар получил свой мешочек с золотом и, поблагодарив солдат, направился к старому амбару. Там его ждало важное и ответственное дело.

— Гар! — из дверей деревянного здания вышел немолодой генерал. — Я знал, что ты передумаешь насчёт места в Совете, — он подпёр бока кулаками.

— Нет, я пришёл не поэтому, — воин огляделся.

Уже и телеги приготовили, скоро начнут грузить клетки с пленниками, повезут в столицу. Ансгар пришёл к командиру не поболтать по душам…

— Не нравится мне твой настрой, — генерал сощурился.

— Я пришёл, чтобы донести до вас волю Богини. Дочь Аи желает сохранить Элману жизнь.

— Что-о-о?! Сохранить жизнь? Безупречному?! После всего, что он натворил?! Ансгар, я понимаю, что мать твоей дочери Богиня, но это уже слишком…

— На всё воля Богов, генерал. Мы с вами должны прислушаться к её воле.

— И чего Богиня желает? Выпустить чудовище на волю, чтобы через пару месяцев Шинари взвыло?

— Она хочет, чтобы Элман принёс пользу королевству и всесильным, а заодно искупил грехи. Он будет служить при храме Аи в столице.

— Служить при храме?.. Элман? — генерал выпучил глаза, не веря, что слышит такую чушь. — Он, по-твоему, идиот?!

— Пока нет, но это ненадолго.

Ансгар оставил Дозора у ворот амбара, а сам под недоверчивым взглядом генерала пошёл к клеткам. Он знал этих парней, но жалости не испытывал. Военный суд решит их судьбу: кто-то отправится в темницу, а кто-то на плаху. Каждый из них давал клятву королю и родной земле защищать Шинари, но нарушил её, поддавшись желанию наживы. Этим людям ничего не стоило позволить кочевникам насиловать шинарок и убивать их детей, перерезать глотки простым крестьянам ради того, чтобы забрать мешок зерна и пару горстей золота. Каждый из них получит то, что заслуживает, а Эла ждёт куда более суровое наказание.

Сегодня безупречный не выглядел отрешённым. Пережитая ночь заставила его глаза наполниться ненавистью, и теперь ледяная радужка плавилась от огненной ярости. Элман сидел в клетке, прислонившись спиной к прутьям, и мял перебитые костяшки пальцев.

— Пришёл поглумиться надо мной на прощанье? — рыжеволосый командир оскалился. — Твоей заднице будет тепло на стуле в Совете стратегов, Гар. Там хорошо платят, а ещё у тебя под боком красивая шлюшка, и её можно трахать, когда угодно…

— Закрой пасть, иначе одной волей Богини не обойдёмся, и я всё же отрежу тебе язык, — внутри у Гара всё клокотало от желания превратить угрозу в жизнь, но он держал себя в руках.

Безупречный встал на четвереньки и подполз к прутьям ближе к Ансгару. Пересохшие губы бывшего командира лопнули от широкой злой улыбки, он снова готовился выдать своё коронное — «бра-а-ат», но на этот раз затея обернулась для Элмана неожиданностью. Словесная издёвка завершилась сжатыми на его щеках пальцами Гара. В рот проник тёплый, мягкий и дико горький кусочек чего-то отвратительно страшного. Безупречный пытался извернуться, но Ансгар крепко держал его, заставляя запрокинуть голову и проглотить эту дрянь.

— На всё воля Богов, — воин отпустил безупречного.

Этот недочеловек не заслуживал смерти. Смерть — слишком лёгкое наказание для ублюдка — так решила дочь Аи, а значит, так будет. Эл проживёт эту жизнь недоумком, станет служителем храма Богини, чью дочь хотел убить, лишив народ Шинари шанса на возрождение.

— И что теперь? — генерал разглядывал притихшего пленника.

— Его стоит отвезти в храм Аи. Теперь Элман не агрессивен. Возможно, спокойствие и служение Богине очистят его душу.

— Да-а-а, — задумчиво протянул немолодой воин, — воистину, на всё воля Богов. А ты не забыл, что должен найти мне человека на место в Совете стратегов?

— Не забыл, — Ансгар довольно улыбнулся. — В деревне есть паренёк — очень талантливый картограф и обладатель весьма ценного дара. Он молод, но очень умён и быстро учится, — Гар вынул из кармана бумагу с прошением принять Коди в Совет стратегов и протянул генералу.

Эпилог

В подвенечном платье белом

Твердым шагом да за круг!

© «Группа «Пилот» — «В подвенечном»

Ёля очень волновалась. Причин тому было несколько и все очень-очень серьёзные. Самая большая комната их с Ансгаром дома из уютной спальни-детской-гостиной превратилась в склад одежды и побрякушек — это Богине совсем не нравилось. И Бетти придётся провести не меньше суток в доме Ли. Четыре няньки на одну двухмесячную девочку?.. Наверное, достаточно. Молока, что она сцедила, тоже, но на всякий случай попросила Лиэю не продавать вечернее козье. Вдруг дочери не хватит? Или разольют? Или…

— О, Боги… — шептала Ёля, в который раз разбирая не получившуюся причёску.

Просто невозможно собрать эту вьющуюся шевелюру во что-то приличное — чуть задела, и всё поехало. Рыкнула, наскоро собирая волосы в обычный высокий хвост. Вот прямо так и пойдёт… А что? А ничего — Ансгар видит её с таким хвостиком каждый день и не жалуется. Вот именно — каждый день! Сегодня не «каждый», сегодня особенный весенний день, утро которого грозило обернуться катастрофой.

— Ты представляешь, этот мальчишка всё-таки решил меня бросить! — В дом ворвалась Ли, иначе её появление назвать язык не поворачивался. — Съездил в столицу, называется. Они ему денег хороших пообещали и комнату в королевском дворце — не в казарме койку, а он уши и развесил.

— Почему развесил? — разогнув шпильку, Ёля подняла глаза на соседку. — Дадут Коди комнату и жалованье назначат хорошее.

— А без матери как?! Как он там без меня, а? — экс-вдова перебирала платья, которые Ёлка отложила в кучку — «есть надежда».

— Так поезжайте с ним, — пожала плечами. — Родителям в покоях не откажут.

— Да, прямо! — Лиэя завелась ещё сильнее. — На его жалованье жить станем? Я там коз не разведу, Макден вообще о городе слышать не хочет, а Коди пусть денежки копит. У них там все на полном довольствии.

Ёлка вздохнула. Соседку трясло и переворачивало уже не первый день — Коди прислали приглашение в Совет стратегов. Мальчишка съездил в город, показал генералам на что способен, и те на радостях чуть в загул не ушли. Такие подарки судьбы, как талантливый картограф с даром проводника, на дороге не валяются. Вцепилось высшее командование в деревенского паренька, что в слиток золота — домой, вещи собрать отпускать не хотели, но всё же отпустили, и тут Ли словно сбрендила. По-женски Ёля её понимала — отправить ребёнка одного в столицу страшно, а с другой стороны — перспективы и заработок хороший. Вот Лиэя и сворачивала кровь окружающим своими душевными терзаниями, но друзья на то и друзья, а о Макдене и говорить нечего — терпел, любил, успокаивал, как мог.

— С Бетти всё хорошо? — махнув рукой на причёску, Ёлка принялась копаться в тряпках в надежде найти самую подходящую для торжественного случая.

— Поела, выспалась, улыбнулась, снова поела, а теперь её развлекают двое мужчин. С детства привыкает быть в центре внимания, — Лиэя развернула льняное мешковатое платье, на котороё Ёля смотреть без слёз не могла.

Вообще всё не вовремя с этим кругом предков. До даты, на которую они с Гаром назначили ритуал, оставалась неделя, и Ёлка надеялась успеть в город, чтобы выбрать красивое платье и прикупить заколок, но вчера вечером Ли зачем-то ляпнула, что следующий день жутко удачный для создания пары, и Ансгара понесло. Он больше слышать не хотел ни о неделе, ни о поездке на рынок — перед глазами её медведя упала шторка с надписью — «Ёля станет моей уже завтра».

— Какая к предкам разница, в каком платье ты будешь? — Ли с удивлением смотрела, как Богиня комкает неподходящие варианты. — Тебе Гар ничего не объяснил?

— Нет, — растеряно моргнула.

— Ну… Значит, не посчитал нужным, — соседка сделала вид, что всё хорошо, и ничего подозрительного она не сказала. — Вот это очень красивое.

Как Ёлка могла забыть! Белое платье из тонкой ткани — наверное, оно стоило целое состояние, но месяц назад Гар купил его для своей женщины. В Шинари не так просто найти что-то из подобного материала — одежда сплошь из грубого полотна, кожи или замши, а тут струящаяся материя, напоминавшая шёлк. Ёля его берегла, припрятала и благополучно забыла. Лиэя и над причёской поколдовала, правда всё приговаривала, что это тоже Ёлке в круге предков не пригодится, но всё равно получилось здорово: аккуратный пучок на затылке и живой цветок кремового цвета как украшение. Ёля взглянула на себя в зеркало — настоящая невеста. Пусть в Шинари нет привычных землянам свадебных понятий, но она — невеста, а Гар — жених.

— Нехорошо заставлять мужчину ждать, — в двери показалась очаровательная мордашка Коди.

— Это ты мужчина? — хохотнула Ли. — Молоко на губах не обсохло… мужчина, погляди-ка!

— Мам, я про Ансгара. Он там уже мхом порос, наверное.

— Поговори ещё! — погрозила сыну кулаком.

— Вот, фея, — Коди вытащил из кармана аккуратно свёрнутый пояс из чешуи ахры, — это папа просил тебе передать.

Растроганная Ёлка с улыбкой приняла вещицу из рук Коди — то, чем она когда-то расплатилась с Макденом, чтобы вернуться домой, родить здесь Бетти и стать самой счастливой невестой, а потом и женой в мире. Эту красоту сделал её Ансгар специально для ритуала и… всё у них случается вовремя и к месту, а значит, жизнь течёт в правильном русле.

— Спасибо… Мне действительно пора… Ой, я ведь дороги не знаю.

— Пешком ты в круг предков к ночи доберёшься, — хмыкнул Коди и, смахнув со стола заколки, разложил на нём карту Шинари. — Вот здесь, — ткнул пальцем в пункт назначения. — Готова, фея?

— Ох…

Гар специально не стал рассказывать Ёле, что такое круг предков. Зачем пугать девочку? Не дай Боги, засомневается и откажется от ритуала. Хотя мысль о том, что она передумала, и так не покидала воина всё утро. Он расхаживал по уступку одной из крутых скал Великих фьордов Шинари и волновался, словно мальчишка. Его девочка уже давно должна быть здесь, а точнее — он вместе с ней давно должен быть не здесь. Связать судьбу с мужчиной вроде Ансгара не отказались бы многие, но Ёлка особенная, она Богиня, и к тому же очень красивая и умная. А ещё хамхату может приготовить так, как ни одна шинарка не сумеет, и Макден обучил её языку, и…

— Заткнитесь там! — рыкнул воин, приказывая птицам перестать драть глотки, но крылатым было плевать на его ругань.

Весенний ветер принёс с гор тонкий запах цветов. Говорят, где-то там растут ароматные горные филатусы — их очень трудно добыть. Ансгар с грустью посмотрел на букет из первых весенних цветов, который приготовил для Ёли — бедно вышло. Нужно было извернуться и достать дорогой букет, но Гар почему-то подумал, что именно эти простые, отлично подойдут к торжественному моменту. Дурак… Букет полетел с обрыва. Нет, Ёлка ни разу ни в чём не упрекнула Ансгара и не давала повода сомневаться, что он лучший и единственный, но сейчас её здесь не было…

— Гар, — за спиной долгожданной песней прозвучал нежный и немного испуганный голос его девочки. Воин обернулся.

Никогда ещё Ёля не выглядела так роскошно. Она надела белое платье, которое он подарил ей, и собрала волосы в необычную причёску — воину нестерпимо захотелось поцеловать шею и хрупкие плечи девочки, укусить и снова поцеловать, а потом сорвать это полупрозрачное платьице… Ансгар тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли. Месяц воздержания после родов и ещё месяц отказа от плотских удовольствий во имя соблюдения обета перед ритуалом — Гар потихоньку сходил с ума.

— Ты пришла… — улыбка у воина вышла нервная. — Как Бетти?

— Всё хорошо, она с Ли.

— А?..

— Коди тоже помогает, и Шайла обещала искупать малышку вечером.

— А?..

— А Макден поёт Бетти песни и рассказывает сказки.

— Хорошо, — Гар с облегчением выдохнул.

Он очень любил дочь, она так похожа на Ёлю. У Бетти только глаза Ансгара, а в остальном малышка вылитая мама. Тоже будущая Богиня и красавица, и умница, конечно.

— Мне немного страшно, — Ёля обняла себя за плечи. — Что нужно делать?

У воина зашлось сердце. Девочка мастерски крутила его эмоциями. Гар мог разволноваться от одного её взгляда и ощутить дикий прилив сил всего-то от короткой робкой фразы — как сейчас. Стоило Ёлке намекнуть, что она растеряна, и он уже не взволнованный мальчишка, а медведь в боевой стойке.

— Всё, что нужно — верить мне и ничего не бояться, — он взял свою женщину за руку и повёл к краю обрыва.

Богиня нервничала — девичья ладошка стала влажной, а во внезапно нависшей тишине Ансгар слышал её прерывистое дыхание. Они остановились. Внизу — тихая бирюзовая гладь залива, вокруг — плавные изгибы гор со снежными верхушками и зеленеющими дорожками лесной чащи, а над головой — бескрайнее небо и два светила, готовые отправить пару в первое по-настоящему совместное путешествие.

— Гар, а где тут круг? — Ёлка задала вопрос, крепко вцепившись пальчиками в его плечи.

— Сейчас, — скинул лямочку платья с её изящного плечика.

Его красавицу ничуть не испортила беременность и рождение их дочери, Ёля по-прежнему была стройна, словно веточка, разве что бёдра стали чуть круглее и грудь раздалась от молока, но ей очень шли эти изменения. Раздевая Богиню, Гар боялся только одного — потерять самообладание. Тогда никакого ритуала сегодня, снова придётся держать обет воздержания целый месяц и нервничать, гадая — передумает Ёлка в последний момент или нет.

— Я буду голая? — Ёля совсем не романтично разбавила намёк на прелюдию.

— Мы оба.

Гар понимал, что с таинством обнажения девочка ему не поможет, она растеряна, но это ерунда. Воин стянул рубаху, штаны и поймал жадный взгляд Богини. В глаза своему мужчине она не смотрела — тоже соскучилась. Ансгар вынул шпильки из причёски Ёли, и светлые волнистые локоны упали на её плечи — прекрасна, как тысяча светил в Грандиозном созвездии.

— Ты очень красива, — шептал, прижимая к себе голенькую и такую желанную девочку. — А это?.. — на запястье его Богини завязан пояс из чешуи ахры.

— О… это Макден мне вернул, и я подумала, что стоит надеть его сегодня.

— Этим связывают запястья пары, перед тем как ступить в круг предков. У нас будет идеальный ритуал.

Закончив с «привязыванием» руки Богини к руке простого смертного, Гар протяжно выдохнул волнение и посмотрел Ёлке в глаза — «готова»? Она хлопнула ресницами — «да», и пара развернулась лицом к светилам, а бирюзовая гладь внизу дрогнула.

— Я Ансгар, сын земли Шинари, молю всесильных скрепить мой союз с Ёлкой, дочерью Аи. Пусть наши жизни отныне и до конца дней будут связаны воедино, а дети благословенны волей Богов.

Вода внизу забурлила, изменила цвет — стала прозрачной, а через несколько секунд закружилась в водовороте. Боги дали согласие — паре быть — и детишек благословили, можно приступать к самой приятной части ритуала. Ансгара так и распирало от счастья, он не сразу понял, что пытается тащить к краю пропасти упирающуюся Ёлю.

— Ты передумала? — нахмурился.

— Нет! То есть — да! То есть — нет! Я согласна. Согласна, но… Мы что должны вот туда?.. — бедняжка с ужасом посмотрела вниз.

Воин почувствовал себя полным идиотом. Он ведь специально не предупредил Ёлю, что нужно сигануть со скалы в воду, чтобы не паниковала заранее.

— Всё будет хорошо, — так себе утешение, но как иначе убедить её спрыгнуть он не знал.

Из круга предков все возвращались живыми и здоровыми, а значит и бояться нечего.

Она крепче сжала руку своего мужчины, сделала осторожный шажок к краю и, затаив дыхание, зажмурилась.

— На счёт три, — голос Богини дрогнул. — Раз, два… Три!

Ощущение свободного падения Ёле очень понравилось. Первую секунду было страшно, а потом она почувствовала, что в груди больше нет сердца — выпорхнуло птичкой и взмыло к небесам. Она и её мужчина стремительно летели вниз, навстречу водовороту, который вот-вот перенесёт их в круг предков. Кажется, Ёлка визжала, или это был свист танцующих ветров…

— Гар, — она разомкнула веки и взглянула в изумрудные глаза своего медведя.

Спину Богини грел тёплый, нежный песок, а совсем рядом ленивые волны облизывали берег. Сверху над ней нависал Ансгар, такой большой и родной. Он давно стал для Ёлки её мужчиной, мужем, половинкой, без которой она не могла прожить и дня. Гар целовал нежно. Лучший мужчина всех миров рассказывал без слов, как она ему дорога, как сильно нужна. Он клялся в верности и обещал отдать за неё жизнь, если потребуется.

— Я очень долго ждал тебя, девочка, — прикосновения его рук стали настойчивыми, требовательными.

Ёля и сама соскучилась по ласкам, а здесь их с Ансгаром никто не сдерживал. Круг предков — место для двоих, таинство, от которого по сердцу мурашки и ощущения сильнее, и запахи тел теплее. Скользнула по шёлковому песку вперёд, оказавшись рядом с напряженным членом. О, она любила вкус своего мужчины. Знала, каким он бывает в минуту предвкушения, а каким станет после нескольких секунд ласки. Выучила каждую венку, каждую складочку. Гар любил, чтобы Ёля нежила налитую желанием головку поцелуями, едва забирая губами бархатную плоть, и снова отпускала. А момент, когда распалённый до предела медведь входил в её рот на полную, становился особенно сладким для двоих.

— Гар мой… — шептала, а потом скользила по твёрдому стволу языком, дразнила пальчиками нетерпеливо пульсирующую плоть и снова шептала: — Гар мой…

Он и был её. Всегда. Будь она в Шинари или в Болгарии, других мужчин просто не существовало. И за его стоны любую загрызёт, потому что ревность — это не стыдно, потому что любой его страстный вздох — её трофей. И только её… видят Боги…

— О, Боги! — девичий крик растворился в шуршащей песне лагуны, когда единственный желанный мужчина вклинился между её ног и идеально мягким толчком заполнил собой.

Сладкая дрожь прокатилась внизу живота, облизала бёдра и замерла на кончиках пальцев ног Богини. Она выгнулась, застонала, впилась ноготками в бронзовую кожу широких плеч своего мужчины, поддаваясь навстречу его движением. Богиня не поклонница нудных соитий, ей нужна жёсткость. Та самая — первобытная, дикая, из-за которой она однажды почувствовала себя настоящей женщиной, а потом подсела как на самый сильный наркотик.

Ансгар нёс свою женщину по песку к воде на руках, а она — уставшая и счастливая, прижималась щёчкой к его груди. Ёлка всегда слушала бой его сердца после близости. Говорила, что слышит в нём своё имя. Ступни Гара облизала тёплая волна. Залив в круге предков согрелся — хороший знак. Воин слышал, что сюда можно прийти и в одиночестве, но тогда попадёшь в ледяную пустыню. Одиночество — это всегда холод и вьюга волнения, а паре живётся хорошо и спокойно, вдвоём нельзя замёрзнуть.

— Пора искупаться, — Ансгар опустил Богиню в воду, а сам утонул в синих озёрах её глаз.

Смывая с тела девочки песок и остатки страсти, Гар не верил, что всё же свершилось. Теперь Ёля его, а он её. Воин был уверен в выборе и ни секунды сомневался, что сможет сделать Богиню счастливой. Оставалась капелька, последняя и самая нужная, то, что шинарцы говорят друг другу только раз в жизни здесь — в круге предков.

— Люблю тебя, моя девочка, — вынул из сердца и отдал шёпотом своей единственной.

— И я люблю тебя… — отозвалась взволнованно. — Мой медведь.

Бонус. Чудовищно красивая история

— Шайла! Ша-а-айла!

Даже собственное имя в такую рань вызывало у шинарки отвращение. Девушка натянула одеяло на голову и заткнула уши, а Ли не унималась — продолжала звать её нараспев, ещё и голосом играла, чтобы звучало противнее. Нет, эта женщина просто издевается! Шайла, измученная бессонницей, уснула на рассвете, а её решили поднять раньше, чем закончится такое долгожданное первое сновидение.

— Иду-у! — раздражённо пропела в ответ и откинула одеяло.

Щуря сонные глаза, она искала платье и туфельки, а нашла пустую постель племянника. Пен? Фу ты, Боги… Вот почему Ли разоралась спозаранку! Она ведь в город собралась, и Пена с собой решила взять — наверное, не знает, куда мальчик дел курточку.

Ли и Макден позволили ей с племянником пожить у них в доме — Коди уехал в столицу, и комната на чердаке освободилась. После стычки с Элманом Шайла ничего о себе не помнила, да и кто такой этот Элман для неё оставалось загадкой. Только имя своё не забыла, а кое-что узнала о себе от Лиэи. Женщина она строгая, но добросердечная. Правда, были подозрения, что её покровительница рассказала далеко не всё: соседи по деревне смотрели на Шайлу с презрением, многие не здоровались.

— Эй, когда вернётесь?! — девушка выскочила на улицу и обнаружила, что Ли и Пен уже сидят в телеге, готовые отправляться в город.

— К закату. Пока молоко сторгуем, пока по рынку прогуляемся, ещё к Коди заедем, — темноволосая шинарка проверяла поклажу. — Точно с нами не хочешь?

— Ты меня ради этого подняла? — Шайла нахмурилась.

— Сидишь целыми днями дома, дальше нашей улицы не ходишь, — ворчала Ли. — Молодая девка, а…

— Всё-всё, хорошего вам денёчка! — Шайла чмокнула Пена в кудрявую макушку и, помахав «гулёнам» на прощанье, побежала в дом.

Она действительно почти не высовывала нос со двора, а уж о поездках в город даже не думала, но и дома одна оставаться не любила. Макден уже несколько дней на рыбалке — вернется нескоро, Ли с Пеном уехали развлекаться… После обеда можно наведаться к Ёлке, забрать Бетти сюда — к Богине, как всегда, потянутся люди за исцелением, и помощь с малышкой её здорово выручит. Но чем разбавить гнетущую тишину до этого времени Шайла не представляла. Домашние дела не отвлекали от сотен вопросов, что плодились в её голове, превращаясь в тысячи. Шинарка ничего не помнила о прошлой жизни и очень боялась вспомнить. Ей казалось, что там — в неизвестности — скрывается что-то страшное, неприятное, отвратительное.

На улице блеяли козы, и Шайла поспешила выгнать из сарая их рогатую красотку.

— Даже коза и та гулять пошла, — девушка потеряла знакомый серый хвостик в стаде таких же хвостиков.

Ей хотелось выйти на улицу, поболтать с кем-нибудь или просто пройтись по деревенским лавочкам и вернуться с полной корзинкой покупок, но слышать недовольное цоканье в спину — невыносимо. Нет уж, лучше дома сидеть или вот — во дворе. Шайла устроилась на ступеньках крыльца и подпёрла щёки кулаками.

Хороший весенний денёк собирался, тёплый. Лето почти у порога, скоро люди на речку купаться пойдут, и Шайла сходит… Ночью, может быть.

— Доброе утро, — у калитки стоял круглолицый мужчина с пузиком.

— Доброе, — шинарка приветливо кивнула, но морально приготовилась отбиваться от едких насмешек.

Мужчина казался ей знакомым, и наверняка в этом знакомстве не было ничего приятного, иначе у Шайлы не скрутило бы живот до боли — гаденькое предчувствие.

— Я Дуфф, — представился гость. — Ты меня помнишь?

— Нет, — замотала головой, надеясь, что её ответа мужику хватит, чтобы унять любопытство и пойти на все четыре стороны.

— Ладно, — с какой-то непонятной Шайле горечью ответил пузатик. — Я тут вещи твои принёс, — он перекинул через забор мешок, — и ещё булок испёк, — повесил на калитку корзинку, накрытую чистой тряпочкой. — Ты прости меня, не держи зла.

Толстяк вразвалочку отправился прочь, а Шайла поспешила к калитке. Вкусные сдобные булочки, сладенькие. Девушка набивала рот мягким хлебом и вытаскивала из мешка вещи. Хорошие платья и рубашки недешёвые — неужели всё её? Она понятия не имела, кто этот увалень и за что он просил прощения, но обновкам и вкусностям была рада — тоже развлечение, когда другого нет. Решила примерить одно из платьев. В душный дом заходить не хотелось, и девушка спряталась от чужих глаз за сараем, чтобы переодеться. Её-то с улицы не видно, а для неё обзор хороший: пока разбиралась с вещью, к забору подошёл молодой высокий парень. Ух, красивый! Шайла засмотрелась. Он воткнул между досок калитки букет лиловых роз.

— Погоди! Эй! — на ходу завязывая шнуровку платья, девушка выскочила из-за сарая.

— Доброе утро, красотка, — губы парня разошлись в очаровательной улыбке. — Помнишь меня?

— Не-а, — Шайла пожала плечами. — Это для меня? — взяла в руки букет. Пах потрясающе и выглядел не хуже.

— Для тебя. Нравится?

— Дорогущий, — шепнула себе под нос, но гость услышал.

— Вижу, ничего не изменилось, — улыбка пропала, — ты по-прежнему всё оцениваешь монетами.

— Я?! — шинарка чуть не подавилась удивлением. — Нет, ты не так понял! Мне неловко, что ты принёс такие красивые и дорогие цветы, а я даже имени твоего не знаю… или не помню. Мы ведь знакомы, да? Как тебя зовут?

— Знакомы, — голос парня сделался теплее, — но имени не назову. Сама вспомнишь.

— Спасибо за цветочки, — кокетливо хлопнула ресницами и замерла.

Неловкое вышло молчание. Шайле не хотелось, чтобы высокий красавчик уходил, но и говорить не о чем. Нет, наверное, есть о чём, но болтовня может всколыхнуть прошлое, а вспоминать она не хотела.

— Я пойду, — незнакомец сделал шаг назад, но спиной не повернулся.

— А… А давай прогуляемся? — сама не зная зачем, предложила Шайла.

Ей показалось, что рядом с таким высоким и широкоплечим мужчиной бояться нечего. Если Шайла будет с ним, никому из деревенских и в голову не придёт шикать ей в спину.

— А давай! — не скрывая радости, согласился парень.

Они шли по деревенской улице, и у Шайлы в груди расцветало тёплое чувство. Взять бы незнакомца под руку, но она стеснялась, а он не предлагал. Прохожие и впрямь вели себя очень сдержанно, не шушукались, и даже стайка сплетниц смолчала.

— Купим булочек, красотка? — предложил незнакомец. — Посидим у озера, поедим и поболтаем. Я, если честно, очень голоден, позавтракать не удалось.

Во рту Шайлы собралась слюна — сладкая сдоба, которую принёс не менее сдобный пухляк, произвела на неё впечатление. Хотелось ещё, и они купили. Точнее, её красавец-спутник купил: Шайле совсем не хотелось заходить в пекарню.

Утро здорово напоминало летнее, если не знать, что на дворе весна — ни за что не догадаешься. Деревенские дома остались позади, Мэд и Шайла шагали по лесной тропинке в сторону озера. Мэдью знал совсем другую Шайлу — строптивую, стервозную шинарку, которой не то что палец в рот… Впрочем, о других частях тела в ротике этой красавицы он предпочитал не думать. Девушка распрощалась с памятью и стала похожа на кроткую овечку. Таких фей нужно на руках носить, пылинки сдувать, а не то что делал с ней Мэд в грязной подсобке трактира. Солдат хоть и не большой романтик, но понимал, что первая близость с девушкой, которая ему очень нравилась, должна была быть другой. Всё его проклятая ревность.

— Как же тебя зовут? — Шайла хитро сощурилась. — М-м? Как?

— Вспоминай.

Видимо, Шайла действительно взялась вспоминать, потому что до самого озера не проронила ни слова. Мэдью шёл рядом с настоящей скромницей — стоило ему посмотреть на девушку, и её щёчки наливались пусть лёгким, но заметным румянцем. Как мечом по солдатскому сердцу такие перемены. Мэд давно смирился с тем, что полюбил конченую дрянь, а теперь Шайла стала не просто милой — идеальной, но поверить в это было практически невозможно.

Они устроились на поваленном дереве, что лежало у самой воды. Прохлада течения приятно освежала, а позади шуршал первыми листьями лес. Весна пришла не только в Шинари, но и в сердца людей. Суровый край, долгая зима, слишком мало красот и нравы соответствующие. Мэдью хоть и молодой солдат, да успел помахать мечом за границами королевства — вот где люди живут, можно позавидовать! Небо там выше, а светила ярче. Мэду захотелось рассказать Шайле о чужих странах, он даже вспомнил пару забавных историй из военного похода, но вместо этого выдал:

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Совсем, — девушка пожала плечами и откусила булку. — Мне кое-что рассказывали, но приятнее думать, что это не обо мне, — нервная улыбка выдала её волнение. — Я бы могла обратиться к дочери Аи, чтобы вернуть воспоминания, только боюсь… — замолчала, смахнула крошки с платья, вздохнула. — Боюсь, что мне будет невыносимо стыдно, если вспомню.

— Грустно бояться собственного прошлого, — Мэд так и не притронулся сдобе, аппетит пропал. — Только каждому из нас есть чего стыдиться.

— И тебе?

— И мне… — Мэдью с сожалением поджал губы. — Раньше я был воином, служил в королевском войске. Однажды в городе на рынке увидел девушку. Торговала вот такими булочками, — он забрал из рук Шайлы надкусанную сдобу, — и была восхитительно хороша, но за миловидной внешностью скрывался зубастый характер, и хватка у неё, что надо. Любила деньги и мужчин, у которых они водятся, а я так — солдатня, почти нищий на паперти. Ну… для неё. Она крутила с моим командиром, а я на это смотреть не мог, но приходилось. Он вечно таскал меня за собой, говорил, мол, толк из меня выйдет, я не отказывался. Хотя человек он — дерьмо… Знаешь, тогда любой поход на рынок для меня был праздником. И пусть ночью я подыхал от ревности в казарме, но всё равно ждал нового дня, чтобы увидится с красавицей. Уговаривал уйти от командира, а она хохотала мне в лицо. Как-то раз я застукал их за торговой палаткой. Трахались. В тот момент я готов был убить его, но кто такой солдат против командира? Скрутили бы меня там же да на плаху отправили. Держи врага ближе — мой случай. Решил, что стану правой рукой гада, выберу подходящий момент и тихо прикончу его.

— Ты убил своего командира? — Шайла даже отсела от предполагаемого убийцы.

— Нет, не успел. Гад просто пользовался девчонкой — трахал и получал нужную информацию. Болтливая оказалась… А потом всё перевернулось с ног на голову. Красавица натворила дел, перебила командиру планы, и он запер девочку в комнате трактира, чтобы чуть позже перерезать ей горло. Сам ушёл, а меня приставил к дверям охранять. Вот тут и началось то, чего я буду стыдиться до конца своих дней. Я пил эль прямо перед комнатой, где ждала смерти та, о которой мечтал. Пил и не думал её вытаскивать. К тому моменту всё хорошее в моём сердце глушила ревность и ненависть, но девушка сама попросила… Точнее, предложила за помощь в побеге отсосать мне.

— Что?.. — Шайла округлила глазки и посмотрела на Мэда взглядом невинной девы.

— Ты слышала, не заставляй повторять, — в голосе Мэдью брякнула металлическая нотка и шинарка притихла. — Я не стал отказываться, хоть это было неправильно, и взял с неё плату за спасение по полной стоимости, если не втройне. Думаю, красавица после той «ласки» меня возненавидела… Шайла, это было грубо, даже жестоко, но я тогда не думал об этом. Срывал на девчонке злость, трахал её рот так, будто собирался убить членом. За всё отомстил, а когда она покинула заточение — понял, что натворил, но было уже поздно.

— Наверное, она сама виновата, — Шайла опустила ресницы, разглядывая камешки под ногами. — Девушка осталась жива?

— И да, и нет. На этот вопрос сложно ответить однозначно.

— Ты странный, — забрала у Мэдью булочку и вернула в корзину. — Вроде такой весь из себя галантный, а истории рассказываешь — жуть.

— Не страшнее тех, что бывают в жизни, красотка, — улыбка у Мэдью вышла невесёлая. — Я рассказал, чтобы ты поняла, что люди способны на раскаянье. Оно избавляет от груза прошлого, если, конечно, встретиться с прощением.

— А… а ты до сих пор что-то чувствуешь к этой девушке? — шинарка елозила ножкой по песку и не смотрела на собеседника.

— Ты что, ревнуешь?

— Вот ещё! Я даже имени твоего не знаю, с чего мне ревновать?

— Мэдью, — он протянул Шайле руку.

— О, ты передумал и назвался. Какая честь! — съязвила шинарка. — А я Шайла, приятно познакомиться, — хлопнула ладошкой по раскрытой мужской пятерне.

— После такой исповеди можно, — Мэд хмыкнул. — Идём, я видел в этом лесу очень старое дерево, ему не меньше тысячи лет. Покажу тебе.

Он встал и, не дожидаясь Шайлу, зашагал к тропинке. Она обязательно вспомнит прошлое, но не забудет, что сердце Мэдью полно раскаянья. Он получил вольную и теперь не солдат. На крайнее жалованье Мэд купил саженцы деревьев кум-кума. Разобьёт в деревне сад, как был у отца Шайлы, чтобы её мечта сбылась.

— Мэд! Мэд, подожди меня! — девушка неслась за ним, подобрав юбочку.

— Догоняй, красотка!

— Что за дерево такое?

— Есть одна легенда.

— Жуткая?

— Чудовищно красивая история…

Многие другие книги вы найдете в телеграм-канале «Цокольный этаж»:

https://t.me/groundfloor

Давайте кинем автору награду на Литнет. Хотя бы 10–20 рублей…

https://litnet.com/ru/book/dvoe-popolam-b200992