Двое пополам

Глава 23

«Ты можешь перечеркнуть сценарий

И выключить телеэфир.

Ведь проще простого изменить этот мир»

© Группа «Пилот» — «Когда ты вернёшься»

Ансгар открыл глаза и, сонно улыбнувшись, потянул Ёлю к себе. Его красавица по утрам особенно хороша, но сегодня даже лучше, чем прежде. Боги создали её тело для любви, а душу… Гару никогда не было просто с женщинами, а что делать с Богиней? Вчера он решил, что послаблений не будет, хотя хотелось сутками не выпускать её из кровати, а в коротких перерывах с преданным трепетом заглядывать девочке в глаза. Или они научатся жить как обычная пара, или можно выстилать дорогу к предкам красной тканью уже сейчас — в Шинари на одной нежности долго не протянуть. Ёля должна его слушать, а он будет любить её до последней секунды в этом мире, да и когда окажется в священных чертогах — тоже.

— И кого я воспитываю? — шептал, аккуратно расчёсывая пальцами светлые локоны. — Тебя или себя?

Оторваться от тёплого девичьего тела, так заманчиво пахнувшего их недавней близостью, оказалось непросто. Из кровати всё же пришлось вылезти, пусть и со страдальческим вздохом, чуть не оттаскивая себя от девочки за волосы. Рассвет уже заглядывал в окна, и пора было отправляться на охоту. Оставив на столе в кухне завтрак для Ёлки, воин оделся потеплее и, прихватив мешок с охотничьими снастями, поторопился выйти из дома. Ещё минута рядом с красавицей или опрометчивый поцелуй перед недельной разлукой — и он бы засунул выдержку подальше, даже десять одежек снять не лень.

Раннее зимнее утро в деревне: тонкие струйки дыма из труб, уходящие в морозный туман, да тявканье собак. У забора вдовушки рядом с запряжённой лошадью телегой уже ждал Коди. Парень должен подбросить до леса, а оттуда они с Дозором сами. По заснеженным тропам хорошо бы к вечеру до зимовья добраться. Волк выскочил из открывшейся калитки и, радостно крутя пушистым хвостом, бросился к Гару, за ним на улицу вышла Ли. Основательная морщинка между тёмными бровями вдовушки намекала на отвратительное настроение.

— Коди уже досталось, — шепнул Ансгару парень, забираясь на телегу.

— Поговори мне, — заворчала вдова. — Чтобы из леса сразу домой.

— Какая псина тебя укусила? — воин обезоружил Ли добродушной улыбкой.

— Ай, — отмахнулась вдовушка, — трубку твою найти не могу. Из дома некуда ей деться, да как сквозь землю провалилась.

— Да и предки с ней, — Гар пожал плечами.

— Много ты понимаешь, — женщина вошла в новый виток ворчания. — В ней моё благословение осталось. Без него даже козу подоить нормально не выходит. Беда ко мне придёт. Чую…

— Коди запретить маме так говорить!

— Ох ты! — всплеснула руками Ли.

— Трогай, — Гар запрыгнул на телегу.

Коди отправил лошадь по дороге, а вдова зашагала к дому Ансгара. Она присмотрит за Ёлкой, и всё будет хорошо. Неделя пролетит быстро, девочка даже толком соскучиться не успеет. Хотя больше всего Гару хотелось, чтобы Ёля соскучилась посильнее. Блаженная улыбка пропала с губ воина, когда он разглядел у трактира Элмана и его солдат.

— Останови, — он похлопал Коди по плечу.

Патруль на ногах в полном составе во главе с командиром ранним утром — день сбора налогов. Отличный повод перекинуться парой ласковых с Элманом. Поинтересоваться как здоровье.

— Бра-а-ат! — возглас Эла резанул по ушам.

В его «брат» оказалось слишком много ненависти, и оскал, натянутый на рыжую рожу, не смог этого скрыть. Спрятать за лестью можно многое, но не сломанный нос и позор, который со вчерашнего утра волочился за безупречным, задорно звеня бубенцами. Ансгар достал из мешка заранее приготовленный кошелёк с деньгами и, скомандовав Дозору «место», спрыгнул на снег.

— Всего-то сутки прошли, а как всё изменилось! — Элман присвистнул, разглядывая Гара. — Ты почти такой же, как в годы службы.

— Восторг можешь засунуть себе в задницу, — рыкнул воин. — Сколько с меня в этом году?

Безупречный ухмыльнулся и завертел пальцем, а через пару секунд ему чуть ли не с поклоном поднесли толстую тетрадь. Неторопливо перелистывая страницы, Эл просматривал списки, иногда поглядывая на Коди.

— На сотне сойдёмся, — с ехидным прищуром выдал командир.

На сотне, значит? Да сотней золотых можно оплатить налоги до конца жизни!

— Не треснет? — Гар подкинул кошелёк на ладони.

— Не треснет, — широко улыбнулся безупречный. — Я здесь закон. Запомни это, брат, — отпихнув Ансгара, Элман пошёл к Коди.

Парень вжал голову в плечи. Сборщик налогов и закон в одном лице обошёл кругом лошадь с телегой, остановился и, заложив руки за спину, вздёрнул бровь:

— Ну, чего ждешь?! Распрягай.

— Коди не станет, — еле слышно пролепетал мальчишка.

— Я предупреждал — или сотня золотом, или кляча, — Эл дал ногой по колесу телеги. — Эту рухлядь можешь оставить себе, только на дрова и годится. Распрягай.

— Это моя лошадь и мои дрова, — Гар силой впечатал кошелёк с монетами в грудь безупречного. — Тут сотня — за меня и за Ли.

— Идёт, — выдохнул Элман, сжав в кулаке увесистый мешочек с деньгами, — но мне ещё Богиня твоя кое-что должна. Не забыл?

— Ничего она тебе не должна. Один взгляд в сторону девочки — и, клянусь, ты сдохнешь.

— За убийство командира королевского войска тебе светит казнь, — Элман с издёвкой смотрел в глаза Гара.

— Возможно, — нервный смешок ущипнул горло, — вот только ты этого уже не увидишь.

Впечатление, что вместе с желанием драть баб потерял привычный запал ярости, не покидало Элмана, и от этого становилось ещё хуже. Вечером попытался заснуть — нет, напиться и заснуть — снова мимо. Так и бродил по комнате до рассвета, запивая ночь чем-то крепким и мерзким, а потом наступил рассвет дня сбора налогов.

Безупречный провожал взглядом телегу, увозившую его врага к деревенским воротам. На лице непроизвольно подрагивала жилка, а в груди бултыхалась пустота, смешанная с позорным осознанием проигрыша. Чего доброго этот сучий выродок и впрямь убьёт его, а так бесславно заканчивать жизнь Эл не собирался. Достал из кармана смятое письмо — королевская печать цела и надёжно скрывает внутри конверта строчки, адресованные Гару. Верхняя губа дёрнулась, и на лице безупречного застыла гримаса отвращения.

Когда-то Элман надеялся стать генералом. Ему казалось, что для этого вполне хватит ненависти к врагу, и он ненавидел. С ненавистью убивал врагов, с ненавистью давил их детей, с ненавистью трахал их женщин… А потом случился бой, круто повернувший его жизнь. Королевские солдаты — мясо: отбился — молодец, не отбился — сдох, но в тот раз всё оказалось сложнее. Среди мёртвых тел на пепелище покинутого врагами города он нашёл двоих выживших. Эл проклял всё на свете, когда понял, что один из них — любимчик генералов Ансгар. Безупречному светило неслабое наказание — шутка ли, пропустить мимо глаз донос о предателе, не доложить об этом высшему командному составу и так опростоволоситься в итоге, а если ещё и генеральская шавка сдохнет по вине Эла, казни не избежать. Уж лучше рискнуть пойти против воли Богов…

— Командир, — голос военного лекаря выдернул Элмана из липкой паутины размышлений, — если эти двое выживут, останутся калеками. Их нужно оставить здесь. Пусть Боги призовут к себе.

— Забрать! — рявкнул.

— Элман, — один из воинов аккуратно похлопал командира по плечу, — всё готово. Куда сначала?

Собачья работа, будь она проклята. Всё сделал, чтобы сюда отправили — чуть чина не лишился… Гар обязательно сдохнет, а пока нужно заставить Богиню вернуть ему здоровье, не пролив её кровь. Найти того, кто сможет уговорить маленькую дрянь сделать это.

— К дому пекаря, — Эл подобрал губы и сощурился.

Шайла хлопотала в кухне. Завтрак должен получиться таким, чтобы Дуфф подавился и сдох. Будь у неё силёнок побольше, сама бы придушила за то, что случилось этой ночью. Пекарь вдруг решил заставить шинарку стонать, и она стонала от безысходности под жирным вонючим телом. И ладно бы толк был, так ведь и не думает в круг предков вести. Опять всю ночь давил на больное, вспоминал, что сестра брюхатая. Шайла вздрогнула — из комнаты донёсся голос Элмана. Предки разбери, точно Эл! Сердце чуть из груди не выпрыгнуло, пока прислушивалась к разговору Дуффа и командира патруля. Слава Богам, он заявился не для того чтобы выдать пекарю их тайну — за деньгами пришёл. Выдохнула, ожидая, что через несколько минут хозяин проводит гостей и придёт завтракать, но в кухню вошёл безупречный.

— Ты? — тихо пролепетала, растерянно хлопнув ресницами. — Зачем вы тут, командир? — уже в голос выдала Шайла.

— Расслабься, — Эл плюхнулся на лавку у стола и цапнул из миски яблоко. — Мои парни увели твоего красавчика в пекарню. Досмотр.

Если бы безупречного не лишили мужской силы, Шайла бы предположила, что он пришёл, чтобы взять её прямо в кухне, но ведь ниже пояса — немощь…

— Богиня забрала проклятье? — откинув полотенце на плечо, прикусила губу и кокетливо взглянула на Элмана.

— Ещё нет, — хрустнув яблоком, безупречный заговорил с набитым ртом, — но обязательно заберёт, и ты в этом поможешь.

— С чего бы? — Шайла хмыкнула. — Ты меня унизил, я не стану тебе помогать.

— Ещё как станешь. Думаешь, я не знаю, что вы с пекарем не связаны благословением Богов, а ты до зубовного скрежета ненавидишь сестричку, которой скоро достанется всё семейное имущество? Тебе ведь нужно понести, и чем скорее, тем лучше.

— Продолжай, — уселась напротив и, затаив дыхание, приготовилась слушать.

— Вот умница, — одобрительно оскалился безупречный. — Уговори дочь Аи вернуть мне здоровье, и я отведу тебя в круг предков, а потом заделаем детей.

— Мне мужик нужен, а не ходок по бабам, — нервно хихикнула.

— Хитрая дрянь, — безупречный заржал. — Заберу тебя с собой в столицу. Получишь роскошную жизнь, а папкины подарки продашь кому-нибудь из местных.

— Обманешь ведь, — Шайлу затрясло от такого обещания.

— Решай сама, — Элман бросил надкушенное яблоко обратно в миску и встал. — Срок тебе — четыре дня.

Безупречный ушёл, а у Шайлы в груди кувыркалось предвкушение победы. Если Эл увезёт её отсюда, то можно обойтись и без папиных подарков. Хотя как приятно будет увидеть обалдевшую рожу сестрички — сады кум-кума этой мерзавке не достанутся. Только как уговорить Богиню?

Опустившись на четвереньки, Шайла достала из-под стола курительную трубку, которую вчера сама же туда и запихнула. Вещица в её руках всё ещё переливалась тёплым жёлтым светом.

— Хорошо, что не выбросила, — щёчки загорелись теплом.