Двое пополам

Глава 25

Пол, потолок, шершавые деньги,

Замазанный гипсом висок,

Я хотел так много, немного успел,

Оглянулся — вот и весь срок.

©Группа «Пилот» — «Жизнь без билета»

Ёля очень устала, но это не помешало ей потащить Коди и Ли добывать хвойное дерево для праздничного антуража. Мать с сыном удивлённо таращили глаза, пока она пыталась объяснить, зачем люди наряжают ёлки на Новый год. Кажется, они так ничего и не поняли, но всё равно решили поучаствовать. День Богиня провела в трудах целительских и заработала гору побрякушек, которыми не стыдно нарядить хвойную красотку. Кто-то из благодарных принёс фрукты и конфеты — совсем не похожи на Земные, но ничего, сойдёт.

Выходить за ограду деревни Ли запретила, поэтому пошли к оврагу. Местечко с крутыми склонами, но зато в пределах деревенского забора, куда Искре Ивановне хода почему-то не было. Коди долго выбирал ёлку, подходящую запросам полубогини — размер средний, пушистость умеренная и чтобы верхушка стройная. Возвращались довольные: Ли тем, что сын не свернул шею, упав на крутом склоне. Коди, что угодил «фее», а виновница приключения всему и сразу. Ёля представляла, как удивится её Ансгар, когда вернётся домой — это будет самая лучшая новогодняя ночь всех миров!

— Давай, открывай скорее, — вдова переминалась с ноги на ногу, пока Ёлка возилась с замком. — Холодина такая!

— Я стараться, — бубнила Ёля, ковыряясь ключом в замочной скважине.

Руки свело на морозе, и отпереть никак не получалось. Похоже, холод не смущал только Коди.

— Кто дома? — задрав голову вверх, мальчишка замер.

— Никого нет, — фыркнула вдовушка. — Видишь же, замок на двери.

Бардак ничуть не портил уют в гостиной. Наоборот — добавлял праздничных нот. Они звенели в груди Ёли, пока выбирала игрушки и бусы, а Коди устраивал хвойное деревце в кадке с землёй.

— Стоит, — гордо сообщил мальчишка.

Подготовка к празднику увлекла всех, даже вдова оценила — перестала бурчать. Ёлка чувствовала, что снова не одна, а сварливая соседка и её сын для неё почти семья. Как иначе назвать людей, что делят с тобой радости и печали? Негостеприимное «здесь» теперь напоминало вполне уютный край, где есть её Гар, Ли и дурачок Коди. А Болгария… Она далеко или её не существовало вовсе. Жаль, апельсинов раздобыть не удалось. Без них Новый год не такой яркий. Хотелось сладковато-горького вкуса на языке и цитрусового запаха на фоне хвойного аромата. До ужаса хотелось, до слёз.

— Ты чего? — оторопела вдовушка, глядя, как Богиня хлюпает носом, растирая по лицу влагу.

— Фрукт, — Ёля зарыдала в голос, — тут нет такой, а я хотеть.

Лицо соседки вытянулось. Поразмыслив минутку, она строго глянула на Коди, занятого праздничным деревом. Мальчишке не было никакого дела до девчачьих слёз, ему вообще ни до чего дела не было, кроме колючих веток и тряпочных кукол.

— Пойди наверх, — Ли забрала у сына игрушку, — поищи ещё безделушек. Я помню, там была какая-то мелочь.

— Ма…

— Живенько, — сунула ему в руку подсвечник и, указав взглядом на лестницу, повернулась к Ёле. Едва Коди поднялся по ступенькам на второй этаж, Ли подбоченилась. — Знаешь, девочка, уж мне-то можно было сказать, что Ансгар водил тебя в круг предков. Я ведь не из болтливых и с местными сплетницами не связываюсь.

— Гар не водить меня в круг, — Ёлка хлопнула мокрыми ресницами и отрицательно замотала головой.

— Да ты брюхатая! — соседка всплеснула руками. — Утром от каши нос воротила, а теперь рыдаешь, что ненормальная… А ну, иди сюда, — не церемонясь ухватила Ёлю за грудь.

— Ай! — чуть не взвыла от боли.

— Вот оно как, — вдовушка подобрала губы. — Ещё и врёшь, — укор в её голосе граничил с ощущением от близкого конца света.

— Не врать! — в глазах Богини опять собрались вполне человеческие слёзы. — Я не ходить в круг предков, — щёки вспыхнули от стыда. — Нельзя знать о ребёнок… ещё рано.

Ёля успела поверить в чудеса и даже научилась им, но первые признаки беременности через несколько дней после того, как она впервые была с мужчиной — это уже ни в какие ворота. Есть, в конце концов, физиология, и чудеса её не отменяют.

— Я знала… — с отрешённым взглядом закивала Ли. — Знала, что спасение придёт в Шинари.

В бордовых глазах вдовушки играли золотые блики мыслей. Ёлка совершенно не понимала, о чём думает вдова, да и о каком спасении идёт речь, тоже не представляла. А вот её грубоватое «да ты брюхатая» повторялось эхом в голове.

— Ты слышать меня? — в груди Ёлки ворочалось раздражение. — Я не мочь знать о ребёнок. Слишком рано.

— О чём ты, девочка? — вдова словно только что очнулась. — Что значит рано? Любая женщина с первого дня знает, что беременна. Полагаю, ты неопытна в этом вопросе, и подсказать тебе было некому, но уж поверь мне — я троих родила.

— На моя родина знать через долго об этом…

— Кто-то должен научить тебя говорить правильно, — фыркнула Ли. — Ты носишь ребёнка шинарца, так что всё может быть не так, как у тебя на родине. Но, — вдовушка перевела взгляд на живот Ёли, — я очень надеюсь, что дитя унаследует кое-что от тебя. Всего одно… но это спасёт Шинари.

— Ли, объяснить мне! — потребовала Богиня.

— Мам, там… — Коди сбежал вниз по ступенькам.

Вид у парня был растерянный. Он смотрел на мать, вытаращив глаза, и тыкал пальцем в сторону двери спальни на втором этаже, но вдову, похоже, это не интересовало.

— Потом. Всё потом! Мы уходим, — вдова засобиралась.

— Уходим?! — оторопела Ёлка. — Объяснять! Не оставлять меня одну!

— Слушай, девочка, — Ли уже натянула на сына полушубок, — не время сейчас. Нужно спешить. В твоём чреве жизнь. Понимаешь?

— Фея и уродец-Гар были в круге предков и не говорить нам? — Коди чуть не испепелил Богиню взглядом.

— Не были, — вдова натянула шубу и распахнула уличную дверь. — В том и дело — не были.

Ёлка забралась с ногами в кресло у камина. Мысли мелькали так быстро, что реальность, кажется, замедлилась. Если Ли не соврала, и женщины здесь знают, что беременны с первого дня… Ведь отец ребёнка её Ансгар — шинарец. Ёля прислушивалась к ощущениям внутри себя — то отмахиваясь от мыслей о беременности, то чувствуя, как в ней что-то неуловимо изменилось. А вдруг правда?.. Что теперь? Она не сомневалась — Гар обрадуется новости, и от этого душа звенела, но поведение вдовушки глушило нежную песню. Соседка юлила насчёт Искры Ивановны. И что значила её фраза — «спасение для Шинари»? Пойти к ней, потребовать объяснений? Глупость. Ёлка фыркнула, подперев щёку кулаком. С соседки всё как с гуся вода. Небось, снова выпрашивает у Богов совета — спит попросту.

Конфетки хоть и не самые вкусные, а кончились быстро, но настроения не прибавилось. Хотелось рвануть в лес, отыскать Гара и повиснуть у него на шее. Невозможно держать в себе такую новость! Ёлка вздохнула и с грустью покосилась в сторону корзинки с сахарными крендельками. Во рту кислым огнём расползлась изжога. Нет уж, хватит. Запретив себе даже думать о сладком, Ёля поняла, что так обидно ей в жизни не было. Её медведь где-то далеко, его не будет чёрт знает сколько. Придётся коротать ночи в холодной постели, обнимая не любимого мужчину, а шкуры убиенных зверей. «Убиенные звери» вызвали в груди волнение, по щекам потекли слёзы.

— Кошмар какой… — всхлипнула.

В Шинари нет аптек с тест-полосками на беременность, нет лаборатории, где можно сдать кровь на анализ, да и не нужно это. Всё и так понятно. Плевать на Искру Ивановну и непонятные полунамёки Ли — на всё плевать, кроме Ансгара и их малыша. Встретить человека, с которым захочется прожить жизнь — это уже много, а здесь, в Шинари, значимость такого выбора возрастала в десятки раз. Ёлка хорошо уяснила, что круг предков — не ЗАГС, где «бракованные» ставят подписи и отправляются отмечать это дело, порой даже не задумываясь о клятвах, которые дали друг другу…

Грохот в спальне на втором этаже заставил вздрогнуть. Ёля подскочила на ноги, с колен на пол шлёпнулась миска из-под конфет. Не зря Коди болтал, мол, наверху кто-то есть. Ни она, ни Ли не послушали. Сердце глубоко и часто заухало, по спине пробежалась стайка холодных мурашек. Первым делом захотелось сбежать, но едва Ёлка ринулась к порогу, ладони согрел проснувшийся дар. Чёрные завитушки, готовые исполнить волю хозяйки, рвались в бой. В конце концов, Богиня Ёля или не Богиня? Полная решимости, она поднялась по лестнице и толкнула дверь спальни. Посередине комнаты на полу подсвечник с пятью догорающими свечами — Коди забыл его здесь. Холод и тени от тюков с вещами на стенах делали атмосферу в маленьком помещении жутковатой.

— Кто есть?! — рявкнула Ёлка и, не получив ответа, перешагнула порог.

Шайла едва сдерживала глубокое от волнения дыхание, а вместе с ним и желание заверещать от страха. Сидя за сваленными в кучу мешками со старьём, тряслась что мышка. Ладно, с Коди пронесло, а вот с дочерью Аи могли быть проблемы. Шайла аккуратно выглянула из-за укрытия — белокурая полубогиня обходила комнату, заглядывала за тюки, а на кончиках её изящных пальцев играл тёмный туман. Такой же, как в трактире, когда эта дрянь лишила Элмана мужской силы.

— Выходить! Иначе быть плохо!

Угроза воткнулась в сердце ледяным кинжалом, голова закружилась, и Шайла, не сдержавшись, охнула. Мгновение — и гора тряпок полетела на пол, обличив её перед дочерью Аи.

— Кто такая? Как попасть сюда?

Шайла не моргая смотрела на ладонь с чёрной дымкой, застывшую у её лица. Внутри всё кричало — это конец. Поднявшись на ноги, чувствуя, как холодная дыра ужаса в груди превращается в глубокую пропасть, решилась посмотреть в глаза дочери Аи. Страх на мгновение стих — ничего, кроме отвращения и злости, эта девка не вызывала.

— Я уже ухожу, — заявила, совладав с эмоциями.

— Нет! — рявкнула полубогиня, встав на её пути. — Сначала объяснить, кто есть и зачем прятаться?

Шайла поняла, что вляпалась в очень скверную историю. Даже если удастся сбежать, дочь Аи быстро выяснит кто она такая, а там уж точно ничего хорошего ждать не стоит. Если не сама Богиня, так Ансгар придёт разбираться.

— Я Арка, в трактире работаю, — бессовестно соврала. — Не знала, что в этом доме кто-то живёт, вот и зашла. Случайно.

— Врать, — полубогиня сощурила глаза и взмахнула рукой.

В воздухе остался тёмный след её дара, а у Шайлы чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Запах крупных неприятностей врезался в ноздри. Не убьёт, так проклятье нашлёт, и ещё неизвестно, что хуже — умереть или мучиться остаток жизни с немощью. Сама не зная зачем, потянулась в карман шубки за свёртком с трубкой. Чудесный свет, исходивший от вещицы, пробивался сквозь ткань. На лице полубогини застыла тревога, а Шайла скривилась в злорадной улыбке.

— Что там? — дочь Аи сделала шаг назад.

— Это я у тебя хотела спросить, — торопливо разматывая обертку, тараторила гостья. — Знакомый предмет?

— Дать мне!

Богиня узнала курительную трубку, и, судя по всему, она была ей нужна. Шайла едва не расхохоталась. Забавно — ситуация перевернулась за секунды с помощью деревяшки, что мироточила волшебным светом. Такой власти у женщины пекаря в руках отродясь не было.

— Прибери чары и дай пройти, иначе сломаю эту штуковину, — Шайла сердито свела брови, готовясь исполнить угрозу.

Сломать пополам хрупкий курительный прибор — легко. Хрястнет, что сухая веточка. Дочь Аи послушно сложила ладони вместе, но дальше всё пошло наперекосяк.

Чёрный туман божественной силы выскользнул из её рук и устремился к свету в курительной трубке. Пальцы Шайлы словно огнём обожгло. Взвизгнув, отбросила трубку, но в комнате уже было нечем дышать. Едкий дым заполнил небольшое пространство спальни. Единственное, что удалось разглядеть — испуганный взгляд полубогини. Дочь Аи быстро таяла, будто крупинка соли в тёплой воде.