Егерь. Черная Луна. Часть 2. Книга 9

Глава 14

Стёпа проснулся от глухих ударов во дворе.

Бах. Пауза. Бах-бах.

Кто-то что-то колотил с методичным упорством человека, решившего не останавливаться, пока дело не будет доведено до конца.

Копейщик приподнялся на локте и глянул в узкое окошко — солнце уже поднялось над крышами, но было ещё раннее, молочное. Час-полтора после рассвета.

Натянув штаны и рубаху, он спустился вниз и вышел в задний двор.

Барут колотил деревянной палкой по другой палке, привязанной к столбу забора. Удары шли размеренно, без торопливости — торговец явно пытался выработать правильную технику, а не просто выпустить пар.

— Рано встал, — заметил Стёпа.

Барут обернулся. Лицо красное от усердия, на лбу блестели капли пота.

— Не спалось, — пожал он плечом. — Решил поработать над тем, что ты вчера показывал.

Стёпа кивнул. Понятное дело. Перед боем так часто бывает — нервы не дают покоя, а тело требует движения. Сам он в первые недели тренировок тоже просыпался ни свет ни заря и шёл отрабатывать выпады.

— Хватит колотить чучело, — сказал он. — Попробуем в движении.

Места во дворе было немного — узкий проход между стеной дома и деревянным забором, пара бочек в углу, утоптанная земля под ногами. Но для спарринга хватит.

Стёпа взял вторую тренировочную палку из кучи хвороста у стены. Дерево было сухое, крепкое — жерди, которые не сломаются от первого же удара.

— Помнишь, что говорил вчера про дистанцию?

— Помню. Она твой друг, пока ты её контролируешь.

— Правильно. Покажи.

Барут принял стойку — левая нога чуть вперёд, вес распределён равномерно, палка держится обеими руками. Стёпа медленно пошёл на него по кругу, и торговец поворачивался следом, сохраняя дистанцию.

— Хорошо. Теперь я атакую — уходи.

Копейщик сделал выпад — медленно, чтобы Барут успел среагировать. Тот шагнул назад и вправо, уводя корпус с линии атаки.

— Правильно. Ещё раз.

Они повторили несколько раз — Стёпа атаковал, Барут уходил. Сначала движения торговца были неуклюжими, он пытался отступать назад по прямой, что было глупо. Постепенно привыкал двигаться под углом, использовать шаги в сторону.

— Теперь быстрее, — сказал Стёпа и ускорился.

Барут едва успевал. Его дыхание участилось, движения стали резче. Когда Стёпа провёл обманный финт и ударил с другой стороны, торговец не успел — палка копейщика мягко ткнула его в рёбра.

— Всё, пауза, — объявил Стёпа.

Барут тяжело дышал, вытирая пот со лба рукавом. Сел на перевёрнутую бочку, которая стояла у стены.

— Трудно, — признался он. — У тебя руки заточены под это. А у меня…

Он посмотрел на свои ладони. Мозоли там были, но не те. Руки сильные, но привычные к другой работе.

— Да что там трудно! — вдруг взорвался Барут, ударив кулаком по колену. — Ничего не выходит! Я вообще привык к ножу, и даже тренировку дистанции не могу отработать! Ноги путаются, эту, кстати, дистанцию, мать её, не чувствую! Так ничему и не научился!

Стёпа нахмурился:

— Барут, ты что…

— Что? — торговец резко поднял голову. — Сейчас начнётся ад, а я буду стоять как чучело и только мешать! Максу придётся обо мне думать вместо того, чтобы драться.

Барут замолчал, сжав губы. Потом тихо добавил:

— Дай мне гранаты.

Стёпа моргнул:

— Уверен?

— Да. Хочу невидимую смерть. — Барут смотрел на друга серьёзно. — Я знаю, что Макс передал тебе мою просьбу.

Стёпа медленно кивнул. Скрылся в доме и вышел со своей сумкой через пару минут. Порылся внутри и достал первую керамическую гранату.

— Пять штук, — сказал он, протягивая их торговцу одну за одной. — Остальные себе оставлю.

Барут взвесил «невидимую смерть» в ладони.

— Осторожнее, — предупредил Стёпа. — Ладно? И вообще… зачем они тебе? В смысле, столько штук?

Сразу торговец не ответил. На его лице появилась странная улыбка.

Воздух над его плечом задрожал, как над раскалённым камнем в жаркий день.

Из потокового ядра Барута появился зверь… Грифон! Самый настоящий, яркий — перья отливали золотом и медью, словно были выкованы кузнецом из расплавленного металла. Глаза — два угля. Жар от него чувствовался даже на расстоянии вытянутой руки.

Стёпа замер. Рот приоткрылся, но слова застряли в горле. Такого он не ожидал. Вообще не ожидал.

Грифон расправил крылья — короткий взмах, и горсть искр посыпалась на утоптанную землю двора. Потом сложил их обратно и встал возле Барута.

— Грифон огня⁈ Давно? — выдавил Стёпа наконец.

— Пришлось изрядно потратиться после победы в гонках, — сказал Барут спокойно, будто речь шла о новом товаре на складе. — Третья ступень, не чета Афине, конечно, но… Если что — прикрою с воздуха. Вот, что я могу делать, понимаешь, Стёп? А не палкой махать…

Копейщик смотрел на грифона ещё несколько секунд. Огненное оперение переливалось на солнце, клюв был острый, как бритва. Настоящий хищник.

Потом хмыкнул и покачал головой:

— Слушай, а удобно. Гранату можно прямо о пёрышко поджечь.

Барут усмехнулся. Грифон издал короткий клёкот — то ли согласие, то ли возмущение таким подходом к его персоне.

Стёпа посмотрел на торговца серьёзнее:

— А Максу не сказал.

— Конечно не сказал, — согласился Барут без тени смущения. — Он бы не позволил. Сказал бы — сиди в стороне, не лезь, ты не боец. — Он пожал плечами. — А я в стороне стоять не хочу. Не после всего.

Стёпа кивнул. Понимал. Сам бы поступил так же. Когда рядом с твоими друзьями творится ад, сидеть в безопасности — выше человеческих сил.

Грифон исчез — втянулся обратно в ядро Барута, оставив после себя только лёгкое марево в воздухе.

Стёпа размял плечи:

— Может тебе тогда дать побольше невидимой смерти?

— Давай.

Они всё равно продолжили тренировку. А когда солнце поднялось выше, Стёпа отложил палку к стене и вытер пот с лица рукавом.

Барут ушёл в дом — умыться и переодеться.

Копейщик остался во дворе, устроившись на перевёрнутой бочке у стены. Достал флягу из сумки и отпил — вода была тёплой, но горло благодарно приняло влагу.

Хорошо поработали — Барут схватывал быстро, хотя руки у него были торговца, а не бойца. Но движения правильные, дистанцию чувствует. Если что — не подведёт.

Они не пошли смотреть финальные отборочные бои — ждали.

Скрип калитки заставил Стёпу поднять голову.

Вот и он.

Арий входил во двор тихо, без предупреждения. Выглядел как обычный горожанин — тёмный плащ с капюшоном, простая рубаха под ним. Один из тысяч, что каждое утро спешат по своим делам в Оплоте Ветров.

Но лицо выдавало. Усталое, с тёмными кругами под глазами. Человек, который совсем мало спал.

— Стёпа, — сказал он негромко.

Копейщик встал, поставив флягу на бочку:

— Всё в порядке?

Советник подошёл ближе, машинально оглядев двор.

— Операция дала результат, — сказал он быстро. — Валдрис согласился с остальными королями. На арену сегодня введут около сотни звероловов. Официально — усиленная охрана на финале. Неофициально — они будут готовы к тому, что может случиться.

Стёпа кивнул. Хорошие новости. Сотня звероловов — это серьёзная сила. Если друиды попытаются устроить резню, им будет что противопоставить.

— А Макс и Лана? — спросил он.

— Будут в толпе. Они знают путь через технический проход. Ждите на западной трибуне. Вальнор проведёт их.

— Вот чего он так рано ушел, — Стёпа снова кивнул. Значит, все будут на месте. Хорошо.

Советник замолчал на секунду. Смотрел на Стёпу — и что-то в этом взгляде изменилось. Стало острее, внимательнее.

— Кое-что произошло, — медленно произнёс советник. — В таверне «Солёный Крюк» нашли тела. Двое отравлены. Ещё двое у входа — с перерезанными глотками.

Стёпа почувствовал, как что-то холодное сжалось в груди. Лицо держал ровным, но пальцы сами собой напряглись.

— И что?

— Один из мёртвых — торговец с юга, — продолжал Арий негромко. — Варон. Тот самый.

Пауза. Советник пристально смотрел на копейщика:

— Где Ирма?

Кровь прилила к лицу Стёпы. Внутри парня поднялось настоящее, не наигранное возмущение — как смеет он подозревать старуху в убийстве?

— Это не мы, — сказал он твёрдо. — Ирма покинула город сразу после отречения Макса. Она уже на пути к ферме, в Драконий Камень. Уехала позавчера утром.

Арий молчал. Долго смотрел ему прямо в глаза — внимательно, словно пытался прочесть что-то между строк. Искал ложь. Стёпа выдержал взгляд, не отводя глаз. Говорил правду — насколько сам её знал.

Наконец советник медленно кивнул.

— Ладно, — сказал он. Голос снова стал ровным и деловым. — Слушай внимательно. Если начнётся хаос — а он начнётся — не лезьте в центр. Оттуда не выбраться живым. Западная сторона будет перекрыта стражей, южная — слишком открытая. Восток — ваш путь отхода. Запомни.

Стёпа запоминал каждое слово. Восточная трибуна. Служебные коридоры. Путь отхода.

— Понял, — сказал он коротко.

Арий кивнул и развернулся, чтобы уйти. Прошёл несколько шагов к калитке, потом остановился. Медленно обернулся.

— Стёпа.

— Да?

Советник посмотрел на него — и на мгновение маска упала. Под ней был просто усталый мужчина, который слишком много видел и слишком мало спал за последние дни.

— Удачи нам всем, — сказал он тихо.

И ушёл.

Копейщик смотрел ему вслед, пока фигура в тёмном плаще не скрылась за углом дома. Потом медленно сел обратно на бочку.

Варон мёртв. Отравлен в таверне. Ирма…

Он покачал головой. Не его дело. Сейчас точно не его дело.

Сегодня — финал. Сегодня всё решится.

В груди поселилось ровное, холодное чувство. Не страх и не злость. Спокойная, взвешенная решимость.

Он готов к тому, что будет.

Мика открыл глаза от тихого скрипа половиц — кто-то ходил по комнате, стараясь не шуметь. Солнце уже давно поднялось над крышами, его лучи полосами ложились на деревянный пол через приоткрытые ставни. День уже что, заканчивался?

Лекарь подскочил.

Ника сидела на краю кровати, спиной к стене. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но взгляд ясный. Чёрные вены всё так же проступали на её шее — но сегодня ей было лучше. Или она просто держалась изо всех сил.

— Ты так долго спал, — сказала она с улыбкой. — Нормально себя чувствуешь?

Мика потёр лицо ладонями. Руки до сих пор помнили скользкое тело червя в щипцах, тот момент, когда скальпель соскользнул и ушёл глубже, чем нужно. Он справился. Но цена — голова, которая всегда болела после слишком долгого сна.

— Нормально, — соврал он.

Ника протянула руку. Пальцы у неё были холодные, тонкие — болезнь высасывала тепло из тела, оставляя только жар в венах.

— Неужели сегодня? — спросила она.

— Сегодня.

Она кивнула. Знала с самого начала, что этот день придёт. Понимала, что от финала зависит её жизнь.

За окном доносились голоса с улицы — город готовился к финалу турнира. Кто-то скандировал имя Раннера, и Ника облегчённо улыбнулась. Последние бои закончились, и Инферно попал в финал.

— Я иду с тобой, — негромко, но твёрдо сказала Ника.

Мика повернулся к ней:

— Нет. Опасно. Ты останешься здесь.

Девушка покачала головой с тем упрямством, которое он знал с детства. Когда она принимала решение, переубедить её было невозможно.

— Ты кое-чего не знаешь, — сказала она. — Стёпа сказал, что в городе неспокойно. Варона убили. Сейчас стража вольных городов проверяет дома, ищут кого-то.

Она посмотрела на брата, и в её глазах мелькнул страх.

— Оставаться здесь одной я не хочу…

— Это всё просто повод, да, Ника?

— Просто я…

Она осеклась и не договорила. Не нужно было. Мика понимал.

Ника сжала его руку:

— И если ты не вернёшься… — голос дрогнул, но она заставила себя договорить, — я хочу быть рядом. Не заставляй меня ждать в пустой комнате. Пожалуйста.

Мика смотрел на неё. Маленькая, бледная, упрямая. Его сестра. Единственный человек, ради которого он вообще ввязался во всё это безумие.

Он вздохнул. Кивнул.

— Ладно. Вместе.

Ника выдохнула с облегчением. Слабая улыбка коснулась её губ.

Мика обнял её.

Они сидели так несколько секунд, и парнишка чувствовал, как её сердце бьётся под тонкой рубашкой. Слишком быстро и неровно. Болезнь добиралась и до сердца.

Он отстранился. Встал. Взял свою сумку с инструментами, проверил содержимое. Тут же лежала и граната.

Парень вопросительно взглянул на сестру.

— Стёпа отдал, когда заходил. На всякий случай, — сказала сестра, и Мика не стал спорить.

— Собирайся, — сказал он Нике. — Выходим через час.

Сумерки накрыли Оплот Ветров, словно серая шаль. Солнце ушло за крыши домов, оставив после себя лишь красную полосу на западе. Небо из голубого стало серым, потом — тёмно-синим, с первыми робкими звёздами над черепичными крышами.

Мика стоял во дворе наёмного дома, держа в одной руке сумку, другой — поддерживая сестру под локоть. Ника укуталась в тёмный плащ с капюшоном, который скрывал её бледное лицо.

У калитки стоял Стёпа. Копейщик проверял оружие — копьё в руке, два ножа за поясом, сумку с гранатами на боку. Возле него вилял хвостом Шовчик.

Барут стоял рядом в тёмном плаще. Торговец выглядел непривычно серьёзным — никаких улыбок или шуток.

Они стояли во дворе между деревянными стенами дома и забором и смотрели друг на друга в сгущающихся сумерках. Никто не говорил лишнего. Всё уже было сказано — раньше, в других разговорах, в других комнатах. Сейчас — только молчание и понимание.

Мика подошёл к волкодаву, и он рванул навстречу хозяину. Парнишка засмеялся, когда пёс начал лизать ему лицо.

— Побудешь в доме, Шов! — пёс замер. — Мы скоро придём.

Ника тихо кашлянула, прикрывая рот тыльной стороной ладони.

— Готовы? — негромко спросил Стёпа.

Барут кивнул. Мика тоже.

Копейщик оглядел всех.

— Решение принято, пути назад нет. Идём.

Стёпа открыл калитку. Петли тихо скрипнули. Он вышел первым, оглядывая переулок.

Остальные — за ним.

Переулок оказался пуст. Только облупившиеся стены домов да редкие лужи между камнями мостовой. Но стоило свернуть на главную улицу, как их накрыло волной звуков и запахов.

Тысячи людей двигались в одном направлении — к арене. Мика никогда не видел такой толпы. Она текла по улице, как река в половодье, сметая всё на своём пути. Лица, голоса, смех, споры — всё перемешивалось в единый гул, который отражался от стен домов и возвращался эхом.

— Жареные орехи! Горячие орехи к финальному бою! — выкрикивал торговец, протискиваясь между людьми.

— Эль холодный! Лучший в городе! — вторил ему продавец с бочонком на тележке.

Мика крепче взял сестру под локоть. Ника держалась, но её рука дрожала.

Стёпа двигался впереди. Широкие плечи и прямая спина — люди инстинктивно расступались перед ним. Мика заметил, как копейщик сканирует толпу глазами. Как боец, который ищет угрозы.

— Мика, — тихо позвала Ника.

Он наклонился к ней:

— Что?

— Луна, — она подняла бледное лицо к небу. — Смотри.

Мика поднял глаза.

Над крышами домов висела огромная луна — яркая, с красноватым оттенком, который делал её похожей на каплю крови на тёмной ткани неба.

— Дурная какая-то, — прошептала Ника.

Мика пожал плечами. Но сегодня луна казалась особенно зловещей.

Толпа несла их дальше. Факелы горели вдоль улиц — длинные жёлтые языки пламени дрожали на ветру, отбрасывая пляшущие тени и лица прохожих. Свет и тьма перемешивались, создавая ощущение нереальности. Будто весь город превратился в театральную декорацию перед началом грандиозного спектакля.

Вдалеке показалась арена.

Сейчас, освещённая сотнями огней, она выглядела иначе. Каменные стены уходили вверх, словно древняя крепость. Трибуны заполнены людьми — тысячи силуэтов на фоне жёлтых пятен факелов. Гул толпы доносился даже сюда.

— Почти пришли, — сказал Стёпа, оборачиваясь к ним.

Мика кивнул. Сумка с инструментами била его по бедру при каждом шаге. Граната напоминала о себе тяжестью. Где-то там, в этой толпе, уже Макс, Лана и Вальнор. Пробрались через технический проход, смешались с людьми, ждали своего часа.

Где-то там — сотня звероловов королевской стражи. Армия, готовая вступить в бой, если друиды попытаются устроить резню.

Где-то там — сами друиды. Которые не знают, что сегодня их ждёт не лёгкая победа, а жестокая битва.

Ника споткнулась. Мика подхватил её, не дав упасть. Сестра тяжело дышала, прижимаясь к его плечу.

— Ты в порядке? — прошептал он ей на ухо.

Она кивнула, собралась с силами. Пошла дальше.

Их группа приближались к арене.

Стёпа подошёл к страже первым. Прошёл.

Барут за ним. Торговец улыбнулся стражнику — привычная дежурная улыбка. Тоже прошёл.

Мика и Ника подошли последними. Стражник окинул их взглядом — молодой лекарь с сумкой и девушка в плаще. Ничего подозрительного. Кивнул, махнув рукой: проходите.

Ворота арены закрылись за их спинами с глухим лязгом железных засовов.

— РАННЕР! РАННЕР! РАННЕР! — скандировала толпа.

Всё, — пронеслось в голове Мики. — финал.