Егерь. Черная Луна. Часть 2. Книга 9

Глава 17

Друид Воды был огромен. Всё его тело покрывали синие татуировки — сложные узоры, которых… Раньше не было. Вода струилась вокруг него невидимыми потоками. Как он стал настолько сильней?

Он не сказал ни слова. Просто повернулся к ближайшей цели.

Король Альметы — молодой, лет тридцати пяти, в золотистом камзоле, только и успел, что открыть рот от удивления.

Друид поднял правую руку. Вода вокруг неё сгустилась, затвердела в форме изогнутого лезвия. Чистая жидкость, но режущая не хуже стали.

Одно точное движение, как мясник разделывает тушу.

Горло короля вскрылось красной линией от уха до уха.

Он схватился за шею обеими руками. Кровь просочилась между пальцев. Он попытался что-то сказать — получилось только булькание. Упал на колени, потом ничком на мраморный пол ложи.

Драконоборец отреагировал мгновенно.

Копьё в его руках ожило — древко свистнуло в воздухе с той скоростью, на которую способна только годами отточенная техника. Острие нацелилось точно в сердце Крагнора. Удар, который пробил бы медвежью шкуру насквозь.

Иван был невероятен. Любого человека это копьё пробило бы прежде, чем тот успел моргнуть. Но Крагнор не был человеком — он был грёбаной стихией. Против такого перемещения не работают даже инстинкты бога войны.

Друид уже исчез.

Переместился сквозь одну из своих копий как через дверь. Копьё пронзило пустое место, где секунду назад стояла грудь врага.

Крагнор появился за спиной Валдриса.

Король Золотого королевства оборачивался, понимая угрозу, но слишком медленно. У политиков рефлексы не те. Водяное лезвие скользнуло между рёбер — чистый, профессиональный удар в сердце.

Валдрис вздрогнул, глаза округлились от шока. Рот открылся, но из него вместо слов потекла кровь.

Арий действовал не как воин, а как тот, кем он был — интриган с тузом в рукаве. Советник не стал бросаться под удар. Его рука метнулась вверх — наверняка попытка исчезнуть. Он почти успел, чтобы накрыть себя и Алариха.

Почти.

Крагнор оказался быстрее. Друид даже не шагнул — он перетёк через свою копию прямо за спину советника. Водяное лезвие ударило под основание черепа, перерубая позвоночник и выходя через горло.

Советник, дергавший за ниточки ради блага Железного королевства, рухнул лицом в собственную кровь, не успев издать ни звука.

Всё это произошло за доли секунды.

Драконоборец взревел.

Звук вырвался из его груди с такой яростью, что даже сквозь оцепенение я почувствовал мороз по коже.

Копьё в его руках превратилось в смерч — он крутил древком с такой скоростью, что воздух завыл. Две водяные копии рассыпались брызгами под ударами наконечника, но Крагнор уже исчезал. Переместился через копию на противоположный конец арены.

— МИРАНА! — взревел Тадиус с трибуны. В его голосе заклокотала нечеловеческая, демоническая ярость, от которой завибрировали камни.

Девушка стояла неподвижно, но взглядом нашла меня в толпе, и я чётко прочитал одно короткое слово:

Прости.

Чистый инстинкт выживания — она сбросила барьер. Тадиус даже не договорил фразу — прямо на полуслове из его спины с тошнотворным хлюпаньем выстрелило багровое щупальце, целясь в сердце предательницы.

Друид Земли уже действовала.

Знакомая мне гигантская Каменная рысь материализовалась из её ядра прямо в движении. Мирана вскочила на широкую скалистую спину зверя с ловкостью акробата. Рысь припала к земле и длинными прыжками начала уходить по трибунам, стелясь над рядами застывших зрителей.

Кровавое щупальце опоздало на долю секунды.

Вместо девчонки оно пробило грудь одного из парализованных элитных звероловов Короны, стоявшего в проходе. Отросток прошил бойца с таким же хрустом, с каким нож пробивает мокрый картон. Жизненная сила и кровь солдата мгновенно всосались в щупальце Тадиуса.

— ДААААА! — взревел друид. — СИЛА-А-А-А!

От крепкого мужика осталась лишь иссохшая, обтянутая кожей мумия, которая с сухим стуком рухнула на ступени.

Каменная рысь тем временем донесла Мирану до высокой внешней стены. Тупик. Глухая, многометровая кладка.

Но беглянка даже не замедлила ход. На полном скаку она выбросила руку вперёд.

— ТЕКТОН!

Камень перед стеной вспучился, и из него вырвался ещё один зверь.

Массивный, закованный в гранитные бронеплиты монстр, похожий на гибрид гигантского носорога и землеройки. Тварь не стала тормозить.

Опустив бронированную голову, она с разгону впечаталась в несущую стену арены.

Магия земли сработала как детонатор.

БАБАХ!

Раздался глухой, сейсмический взрыв. Каменные блоки разлетелись в пыль, выбивая наружу огромную брешь. Мирана на своей рыси нырнула в это пыльное облако вслед за Тектоном и исчезла.

Сбежала.

Тадиус презрительно скривил губы, втягивая окровавленное щупальце обратно в спину.

Два короля мертвы. Арий мёртв. Аларих жив — Драконоборец прикрывал его массивным телом, копьё наготове, глаза сканировали ложу в поисках новых угроз.

В ту же самую секунду, пока водяное лезвие Крагнора вскрывало королей, песок на арене вздрогнул.

Сначала лёгкая рябь, потом волны пошли от центра кругами, будто что-то огромное пробивалось снизу. Песчинки подпрыгивали всё выше, превращаясь в мелкую пыль, которая висела в воздухе золотистым облаком.

Края разошлись с громким треском ломающихся каменных плит. Из разлома потянуло сыростью. Запахом болота в жаркий день, когда гниющая тина источает миазмы под солнцем.

Оттуда показалась рука. Женская, тонкая, с длинными пальцами. Ногти чёрные, заострённые до неприличия. Рука нащупала край трещины, пальцы вгрызлись в камень, оставляя глубокие борозды.

Вторая рука.

Потом голова — знакомые черты Эрики, но что-то в них изменилось. Глаза сияли нездоровым блеском, в уголках губ застыла улыбка, которая не имела отношения к человеческой радости. Волосы спутались, в них застряли комья земли.

Она поднялась из расколотой арены.

Платье на ней было изодрано — я видел разрывы на спине, через которые проступало что-то неправильное. Что-то, чего у человека быть не должно.

Эрика встала на песок и медленно обернулась.

Спина лопнула.

Ткань разорвалась с мокрым звуком, как кожа при глубокой ране.

Из-под лопаток прорвались четыре органических отростка.

Их поверхность покрывала скользкая от слизи кожа болотного цвета.

Каждый отросток был длиной в три человеческих роста, и они извивались независимо друг от друга, как щупальца осьминога.

Друид Жизни…

Нет!

Друид Гнили.

Во рту пересохло. Я видел много мерзости — например того заражённого медведя Эрики. Но это было другое. Природа иногда жестока, но она не извращается. А то, что стояло на арене, было извращением самой идеи жизни.

Эрика посмотрела на замершего с клеткой в руках Мастера.

Человек в белом облачении неподвижно стоял в тридцати шагах от неё, сжимая кристаллическую клетку.

Внутри светилась солнечная саламандра — единственное живое существо на арене, которое почему-то могло двигаться. Маленькое тело металось по стеклянным стенам, оставляя следы искр на прозрачной поверхности.

Эрика звонко, по-детски засмеялась и неестественно быстрыми, ломаными рывками метнулась к застывшему Мастеру.

Она оказалась в шаге от него быстрее, чем человек успел бы моргнуть.

— Ух ты, — прошептала она. — Какая вкусная игрушка.

Отростки задвигались быстрее, словно почувствовав близость цели.

Глаза застывшего Раннера с яростью наблюдали за действиями Эрики. Хозяин Инферно даже не мог ничего сказать.

А где Моран?

Этот вопрос зудел на краю парализованного сознания. Я с трудом скосил глаза, выхватывая тёмный силуэт на песке. Друид Тени не был скован куполом. Он находился в двух шагах от Нойса и Раннера, но даже не достал свой клинок.

Мозг, даже стиснутый кровавым капканом, мгновенно выдал холодный ответ.

Потому что Сайраку не нужны трупы. Ему нужна энергия.

Это не битва, это Жатва.

Сила таких сильных бойцов напитает эту тварь по полной.

Глаза Мастера с саламандрой метались в ужасе. Эрика остановилась в шаге от него. Отростки почти нежно потянулись к клетке.

Саламандра метнулась к противоположной стенке.

Клетка рассыпалась звенящими осколками.

Существо всё же попыталось убежать, но отростки Эрики были быстрее. Два из них сомкнулись вокруг саламандры, как пальцы вокруг светлячка.

И приз финальной победы… Вспыхнул, навсегда лишая Ники шанса на спасение.

Свет стал очень ярким. Искры посыпались дождём, оставляя в воздухе запах горящего металла.

Существо билось в тисках отростков, пытаясь прожечь их насквозь. Болотная кожа дымилась и чернела, но не прогорала.

Эрика засмеялась громче.

Остальные отростки обвились вокруг саламандры.

Нет-нет-нет! Что ты делаешь! Прекрати!

Мой взгляд метнулся влево. Ника и Стёпка так и застыли у выхода, а Мика…

Я на секунду не поверил своим глазам.

Лекарь будто бы едва сделал шаг вперёд.

В это время кончики отростков Эрики вдруг раскрылись, как бутоны цветов, и обнажили внутри ряды крошечных игл. Эти иглы вонзились в золотистую шкуру, и светящаяся жидкость потекла по сосудам в отростках.

Свет в глазах саламандры начал гаснуть.

Золотая шкура темнела пятнами — сначала по краям, потом пятна расползались к центру. Изящные контуры тела искажались, становились неправильными.

Что-то вырастало из спины существа.

Новые отростки — меньше и тоньше, чем у Эрики, но того же болотного цвета. Они прорывались сквозь кожу с мокрым звуком, извивались в воздухе, словно тянулись к невидимому источнику пищи.

Саламандра жизни превращалась в тварь.

Эрика смеялась всё громче, запрокинув голову к небу.

— РАДОНЕЖ! Ради тебя, мой милый! — волосы разметались вокруг лица, а в глазах плясали отблески чужеродного света.

Я не мог отвести взгляд. Не мог закрыть глаза. Оцепенение держало меня железной хваткой — заставляло смотреть на всё это.

Арий мёртв. Валдрис мёртв. Саламандра — извращена.

Каждый факт ударял в сознание, как гвоздь, которым заколачивают крышку гроба.

Мы проиграли.

Всё, что планировали, всё, ради чего я шёл сюда — бессмысленно. Политические игры, тайные союзы, звероловы в форме стражи — всё оказалось картонными декорациями против силы, которую мы не могли предвидеть. Сайрак… Кто это? БОГ⁈

Звероловы — бесполезны. Лучшие бойцы королевства застыли как статуи, их питомцы заперты в потоковых ядрах. Вся наша подготовка, все расчёты…

Вальнор застыл в шаге от победы — когти занесены для второго удара, пасть разинута в беззвучном рыке. Самый смертоносный оборотень, которого я знал, превратился в экспонат. А Тадиус стоял рядом с ним и улыбался, почему-то глядя куда-то вверх.

На что он смотрит?

Я поднял взгляд вверх. Купол багровой энергии накрывал арену плотной сетью. Сквозь полупрозрачную завесу проступало тёмное, беззвездное небо.

И луна.

Когда мы входили в арену, она была обычной — бледной, серебристой, с лёгким красноватым отливом.

Теперь луна была чёрной.

Будто кто-то залил её чернилами изнутри.

Чёрный диск на тёмном небе, окружённый багровым ореолом от купола Альфы Крови. Не естественная тень.

Чёрная луна.

Слова Вальнора всплыли в памяти: «Когда ясная ночь потемнеет без туч, а зверь без клыков пожрёт толпу — наступит время последнего выбора».

И вдруг…

Ко мне подбежал Мика.

Я, запертый в собственном теле под гнётом чужого паралича, мог лишь бессильно наблюдать за ним.

— Макс! Макс, что мне делать⁈ Тина, она…

Хотелось закричать чтобы он бежал отсюда, но друиды…

Замерли.

Каждый из них улыбался и смотрел прямо на нас. Чего они ждут?

Мальчишка не был парализован, но рухнул на колени прямо передо мной. Он не сводил остекленевшего взгляда со своей заношенной, грязной сумки. Сквозь её штопаную ткань начало пробиваться свечение.

— Тина… — голос юного лекаря дрогнул. Он сорвался на истеричный, надломленный всхлип, в котором смешались животный ужас и какое-то дикое, болезненное озарение. Парень смотрел на сумку так, будто там лежал ядовитый змей. — Так это всё… это была ты?

И в этот самый момент та рука, на которой горел пакт Альфы Огня, потеплела. Словно что-то помогло.

Тишину в моей парализованной голове снова разорвал ментальный голос Огненного Тигра.

МАКС! Моя сестра… Я понял. Понял, почему никто из нас не мог её найти! Она почуяла угрозу. Сайрак — завоеватель моего мира. Сестра знала и чуяла больше меня. И спряталась гораздо глубже! Она всё это время сидела в этой жабе!

Ты что…

Издеваешься надо мной?

Высшая мимикрия в самом ничтожном контейнере. Я не мог ни кивнуть, ни ответить.

Мика судорожными, непослушными руками вцепился в ремешки.

Ногти ломались о жёсткую кожу, пока он выдирал из сумки свою обжору-жабу. Сейчас её бугристая кожа больше не казалась омерзительной. Сквозь неё пробивался свет первозданной, концентрированной чистоты.

— Не может быть… Мой дар… Мои руки… — по перепачканному пылью лицу мальчишки текли грязные слёзы. Его колотила крупная дрожь. Пальцы, которыми он так гордился, сжимали светящееся земноводное.

— ЭТО ВСЁ ВРАНЬЁ⁈ Да⁈ Я НИКТО⁈ ДАЖЕ МОЙ ДАР — ЭТО НЕ Я? Я просто чёртов инкубатор для тебя⁈

Жестокая, уродливая правда обрушилась на парня с трущоб. Он узнал, что никогда не был гениальным хирургом-самородком. Никакого дара. Никакого чуда. Всё это время скрывающаяся божественная тварь просто передавала ему свои силы, прячась внутри питомца-пустышки. И направляла его руки.

Мика резко, по-звериному дёрнул головой, посмотрев на восточные трибуны. Туда, где стояла его смертельно больная сестра. Единственный человек, ради которого он вообще дышал.

Затем его остекленевший взгляд метнулся ко мне.

— Макс… — его трясло. Зубы стучали так, что я слышал этот звук. — Она говорит, ей нужна… Вся её сила, которая теперь во мне. До последней капли, чтобы вырваться! Говорит, сила сплелась с моей жизнью. Но… если я не отдам, они ведь убьют всех вас? И Нику тоже⁈

В его глазах я увидел затравленного зверька, зажатого в угол стаей волков. Грудь парня ходила ходуном от паники, он часто и поверхностно хватал ртом воздух. Он был напуган до одури.

«Когда-нибудь тебе придётся сделать выбор».

Мои же слова, безжалостно вбитые в него, всплыли в памяти. Было видно, как они сейчас ломают его изнутри.

Нет, Мика! — я рванулся в каменном мешке собственного тела, пытаясь зарычать. — Я имел в виду не это!

Его трясло.

Мальчишка замер. Я физически видел этот момент: как страх в его глазах кристаллизуется, превращаясь во что-то тяжёлое и мертвое. Он понял: если промедлит ещё секунду — инстинкт возьмёт верх. Он просто не решится — бросит эту светящуюся дрянь и побежит.

— ТВАРЬ, ХВАТИТ ИЗВИНЯТЬСЯ! — заорал он так, что на шее вздулись вены. Голос сорвался, захлёбываясь слезами и пылью.

Лицо парнишки вмиг исказила гримаса бешеной, бессильной злости. На себя. На этот ублюдский мир.

Он сжал челюсти и со всей дури, двумя руками прижал пульсирующую, горячую жабу прямо к своей груди. К самому сердцу:

— НУЖНО МОЕ РАЗРЕШЕНИЕ? ХОРОШО! ПОШЛИ ВЫ ВСЕ! ЖРИ МЕНЯ, НУ! ТОЛЬКО СПАСИ НИКУ!

Пространство не просто разорвалось. Вспышка ударила по глазам беззвучным, но ощутимым физически толчком, от которого заложило уши.

Столб концентрированного зелёно-золотого света пронзил худую грудную клетку лекаря насквозь.

Я смотрел, как тело Мики — его плоть, кровь, кости — начинает распадаться. Буквально расслаиваться на миллионы светящихся, трещащих от энергии частиц. Этот сияющий пепел неумолимо затягивало в крошечное земноводное, как в чёрную дыру, жадную до жизненной силы.

Мальчик не кричал. Посмотрел на меня и…

Я… Я никогда не забуду, как он посмотрел. За этот взгляд я вырву ваши души.

Парнишка всё крепче, до хруста собственных растворяющихся суставов, вжимал в себя свою смерть. А я молча кричал. Мика держался, пока от худенького, напуганного парня из трущоб не осталось абсолютно ничего. Он сделал выбор.

Вспыхнул. И исчез. Оплатил своей жизнью чужой приход.

Лишённая поддержки жаба с тяжёлым, мокрым шлепком упала на аренный песок.

На одну секунду повисла мёртвая, неестественная тишина.

А затем колоссальная арена содрогнулась.

Крошечное тело земноводного вспучилось, увеличиваясь в размерах с тошнотворным хлюпаньем.

Кожа на спине лопнула, разойдясь рваными краями. Из разлома столбом ударил Изумрудный Свет.

Он врезался в давящий багровый купол Сайрака с такой чудовищной, первозданной яростью, что кровавая энергия с визгом отшатнулась назад, прогибаясь под натиском.

Прямо на моих глазах, сожрав и усвоив жизнь, разорванная тварь начала трансформироваться.

Из света появлялись новые, титанические контуры чего-то колоссального, невероятно древнего и пугающе прекрасного в своей первобытной мощи.

Бог Жизни пробуждался, требуя своё место в этом мире.

В нескольких кварталах от арены тишину распорол звук.

Крупный волкодав по кличке Шов вдруг вскочил. Шерсть на загривке встала дыбом.

Запахи не изменились. Вблизи никого не было.

Но невидимая нить, которая связывала зверя с человеком, с сухим ментальным треском лопнула.

На том конце связи, где секунду назад билось знакомое сердце, теперь была ледяная, абсолютная пустота.

Пёс задрал морду к потолку и завыл.

Мика был прав — для Альфы он оказался лишь оболочкой.

Но для этого пса он был всей вселенной.