Егерь. Черная Луна. Часть 2. Книга 9

Глава 2

Портал выплюнул Морана, как рвотный рефлекс выбрасывает отраву.

Друид Тени вывалился из чернильной прорехи в воздухе и рухнул на каменный пол, ударившись плечом о край скамьи. Теневая прореха схлопнулась за ним с влажным чавканьем — и по подвалу прокатилась волна запаха. Горелая плоть и пороховая гарь, от чего желудок инстинктивно сжался.

Мирана физически почувствовала, как этот запах забрался ей в ноздри. Она инстинктивно отступила на шаг, зажав нос ладонью.

Моран лежал на полу и хрипел, как раненое животное.

Каждый вдох давался ему с усилием — грудная клетка вздымалась неравномерно, будто рёбра сломались и кололи лёгкие изнутри. Из горла вырывались влажные, булькающие звуки, словно он захлёбывался собственной кровью.

Друид Земли смотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди, и думала о том, что в последний раз видела этого человека совсем недавно. Уверенного в себе, с кривой ухмылкой на лице, когда он говорил Тадиусу: «Не беспокойся. Мальчишка не справится с тем, что его ждёт».

Морана всегда окружала аура нагловатого превосходства.

Сейчас эта аура сдохла.

То, что лежало на каменных плитах, больше напоминало мешок с переломанными костями, чем грозного друида из Семёрки. Лицо залито кровью из рассечённого виска. Алая жидкость медленно стекала по щеке, собиралась в уголке рта, капала на пол. Левый глаз заплыл бурым отёком, кожа вокруг него приобрела нездоровый фиолетовый оттенок.

А одной руки и вовсе не было.

Снова.

Культя заканчивалась ниже локтя рваным обрубком.

Мирана видела, как Тадиус восстановил Морану руку в прошлый раз — тёмная плоть наросла за секунды, пальцы сформировались из ничего, сначала кости, потом мышцы, сухожилия, кожа. Моран сжал кулак, проверяя новую конечность, и на лице промелькнуло выражение отвращения к самому себе.

Но та рука была неправильной. Она выглядела как настоящая, двигалась как настоящая, но, когда Моран касался ею предметов, Мирана слышала едва различимый шорох. Мирана чувствовала в ней отголосок чего-то мёртвого, как чувствуют холод, исходящий от могильной плиты.

Тадиус наделил Друида Тьмы иной, неправильной силой. И это настораживало, потому что Друид Крови никогда не рассказывал, где получил её. В расколе, да… На всё всегда был именно такой короткий и сухой ответ.

Эрика стояла в дальнем углу подвала, прислонившись спиной к каменной стене. Тусклый свет ламп, подвешенных на ржавых цепях, бросал на её лицо рваные тени, превращая привычные черты в причудливую маску.

Когда Моран рухнул на пол с мокрым шлепком, она даже не шевельнулась. Только чуть наклонила голову набок, рассматривая его с тем самым выражением экспериментатора.

Крагнор сидел на перевёрнутой бочке в углу, широко расставив массивные ноги в кожаных штанах. Он не смотрел на Морана — его взгляд метался между Тадиусом и единственным входом в подвал. И в этом метании Мирана читала привычный расчёт: если что-то пойдёт не так, где ближайший выход, сколько шагов до двери, есть ли другие пути отступления. Крагнор всегда так делал. Перестраховщик до мозга костей. Именно так он и выжил, когда бился со Зверомором.

Тадиус стоял посреди подвала и смотрел на Морана.

Молча.

Тишина длилась три удара сердца.

Где-то далеко наверху скрипнула половица — кто-то прошёл по дому над подвалом. Моран пытался подняться на одну руку, локоть скользил по кровавому полу, пальцы царапали камень. Никто не двигался и не помогал.

Мирана знала Тадиуса — того, настоящего — уже много-много лет. Она помнила, как он опустился на одно колено, чтобы говорить с ней на равных. Как его глаза — тогда просто карие, без нынешнего странного блеска — смотрели прямо и честно. «Ты заслуживаешь большего, чем жизнь в тени слабого отца», — сказал он, и в этих словах не было лжи. Только печаль о потерянных возможностях.

Да, он выкрал её и не оставил выбора. Мирана уже и не помнила, что конкретно случилось.

Почему я не помню всего?

Она помнила, как он учил её чувствовать землю, как объяснял, что сила — это не жестокость, а готовность взять то, что принадлежит тебе по праву.

Как терпеливо исправлял её ошибки в управлении питомцами, никогда не повышая голос, но и не позволяя себе слабости.

Тот Тадиус был жёстким — да. Требовательным — да. Иногда беспощадным. Но в нём была логика, железная последовательность. Его гнев всегда имел причину и цель. Решения базировались на расчёте, а не на импульсе.

Этот Тадиус был другим.

Мирана не могла точно сказать, когда заметила перемену. Может, когда он вернулся из похода к Расколу и три дня не выходил из комнаты, а потом появился с новым взглядом? Может, раньше, когда она поймала его за разговором с пустотой — он стоял посреди комнаты и тихо, ласково говорил с кем-то невидимым, а когда Мирана спросила, с кем он беседует, не сразу сфокусировался на ней?

Изменения были тонкими. Он стал резче в движениях, нетерпеливее в разговоре. Его глаза теперь горели чем-то, что Мирана не могла назвать иначе как голод. Словно внутри Тадиуса поселилось нечто древнее и вечно голодное, что требовало, требовало, требовало — и он не мог, или не хотел, ему отказать.

И силы.

Эти проклятые новые силы.

Тадиус говорил, что Раскол дал ему новые способности. Что прикосновение к трещине в небесах изменило его, открыло каналы, которых раньше не существовало в природе. Звучало убедительно — Раскол менял всё, к чему прикасался, это знали все. Деревья рядом с ним росли неправильно, а звери менялись навсегда.

Но отец Мираны тоже касался Раскола. Первый Ходок Роман, человек, который подошёл к трещине ближе любого живого существа на этом континенте и вернулся цел. И он не получил ничего подобного.

А Тадиус мог теперь отращивать чужие конечности из тёмной материи, которая пахла могилой.

Тадиус мог создавать существ, которых не существовало в природе.

Тадиус мог делать вещи, от которых у Мираны шевелились волоски на затылке и сжимался желудок.

Что именно дал тебе Раскол, учитель? И что ты дал ему взамен?

Мирана отогнала мысль. Не время. Не сейчас.

Тадиус шагнул вперёд, и его тяжёлые сапоги гулко стукнули по камню.

Наклонился, схватил Морана за шиворот одной рукой и рывком поднял на ноги, будто тот весил не больше мешка с мукой. Мышцы на руке Тадиуса даже не напряглись — сила была не совсем человеческой.

Тело друида мотнулось, как тряпичная кукла, ноги подогнулись. Моран повис в его хватке, хрипя и беспомощно дёргаясь.

— Ну?

Одно тихое слово, почти шёпот. Но Мирана физически ощутила, как воздух в подвале стал тяжелее, словно атмосферное давление резко подскочило. В ушах заложило.

Моран облизнул разбитые губы языком. Глаз под отёком не открывался, второй смотрел на Тадиуса мутно и обречённо.

— Я был… — хрип, будто воздух проходил через разбитое стекло. Кашель, от которого всё тело содрогнулось. — Я был очень близко.

— Близко?

— Заставил его вызвать рысь. Вывел из равновесия. Я почти… — Ещё один приступ кашля. Моран сплюнул кровь на пол, и капли разбрызгались веером. — Почти достал. Ещё чуть-чуть бы…

— Почти, — повторил Тадиус.

— Всё вышло из-под контроля. — Моран выплюнул новую порцию крови. — Пришёл древний оборотень, Тадиус, из Жнецов. Невероятная скорость. Я не рассчитывал на вмешательство…

Удар.

Тадиус ударил Морана кулаком в лицо. Звук получился мокрый и хрустящий одновременно. Голова друида дёрнулась назад, из носа густой струёй хлынула кровь. Тадиус не отпустил — держал на весу, позволяя крови стекать на каменный пол и собираться лужицами.

— ОПЯТЬ НЕ ВЫШЛО!

Из горла вырвалось звериное рычание, от которого что-то первобытное и испуганное проскользнуло по позвоночнику Мираны.

Она видела, как его глаза на мгновение стали глубже, словно за зрачками открылся колодец, ведущий в места, где не должно быть света.

— ЭТОТ ПАРЕНЬ ЧТО, ЗАГОВОРЁННЫЙ⁈ СКОЛЬКО РАЗ МОЖНО ОБЛАЖАТЬСЯ С ОДНИМ МАЛЬЧИШКОЙ⁈

Голос эхом прокатился по подвалу, пока не превратился в какофонию ярости.

— ЗАЧЕМ Я ДАЛ ТЕБЕ ЭТИ СИЛЫ, ЕСЛИ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СПРАВИТЬСЯ С ОДНИМ ЩЕНКОМ⁈ ЕГО ЖЕ ДАЖЕ УБИВАТЬ НЕ НУЖНО БЫЛО. ЗАДАЧА — ЛЕГЧЕ ЛЁГКОГО!

Моран молчал — он просто физически не мог говорить. Дыхание стало поверхностным, прерывистым.

Крагнор на своей бочке замер. Мирана заметила, как его пальцы побелели от напряжения.

Эрика не двинулась. Её глаза следили за сценой с тем же холодным интересом. На губах играла едва заметная улыбка.

Мирана стояла и… Думала.

Много лет назад ты забрал меня из дома. Ты сказал, что путь моего отца — слабость. Что не брать силу — значит быть рабом тех, кто её взял. Я поверила тебе. Я до сих пор верю в это. Сила — единственная валюта, которая не обесценивается. Единственная гарантия того, что с тобой будут считаться.

Но такую ли силу я хочу, учитель? Ту, что ты показываешь?

Всё ли ты мне говоришь? И всё ли ты помнишь о том, кем был раньше?

Тадиус выдохнул. Хватка на шивороте Морана ослабла настолько, что друид смог коснуться ногами пола, хотя по-прежнему висел в руке учителя.

— Ладно. — Голос стал ровным, почти спокойным. Переключатель щёлкнул где-то в голове — и вместо бешеного зверя снова появился лидер, принимающий решения. — Ладно. Значит, Вальнор. Я должен был учесть этого ублюдка.

Он отпустил Морана, и друид рухнул на колени.

Тадиус протянул руку и положил ладонь на голову Морана.

Мирана видела это не впервые, но каждый раз зрелище вызывало одну и ту же реакцию — тошнотворный восторг, смесь восхищения и отвращения.

Ладонь Тадиуса потемнела, как будто тень из-под кожи выползла наружу и растеклась по пальцам. Тёмная субстанция потекла вниз по виску Морана, по шее, оставляя за собой ледяной след. Друид Тьмы вздрогнул всем телом.

Субстанция добралась до обрубка правой руки и там загустела, начала уплотняться. На глазах у Мираны из ничего стали формироваться кости — сначала белые прутики, тонкие как спички, потом они утолщались, обрастали хрящами. Суставы щёлкали, становясь на место. Мышцы облепляли каркас, сухожилия протянулись между костями серебристыми нитями. Кожа затянула всё сверху, и через двадцать секунд у Морана снова было две руки.

Но запах…

Мирана поморщилась.

Друид Тьмы поднял новую руку перед лицом и сжал пальцы в кулак — они двигались, но как-то слишком плавно. Разжал. Снова сжал, сильнее.

— Благодарю, — прохрипел он.

Тадиус не ответил. Уже отвернулся, стряхивая с ладони остатки тёмной субстанции. Они упали на пол и тут же растворились, будто их никогда не было.

Откуда? Откуда такие силы? Как Моран сумел призвать мертвых? Пусть в виде энергии, не самих друидов во плоти, но… Это точно дал Раскол?

Мирана скрестила руки на груди крепче, как будто пыталась удержать себя на месте и не дать мыслям разбежаться в панике.

Её питомцы чувствовали тревогу хозяйки через связь — Грань, каменная рысь, шевельнулась где-то в глубине потокового ядра.

Опасность? Защищать стаю?

Мирана мысленно погладила её по загривку, посылая успокоение.

Нет. Пока… нет.

В её ядре было шесть питомцев.

Грань — каменная рысь, была основой. Фундаментом её силы. Мирана была всадницей, благо Грань по размерам превосходила обычного тигра. Не у всех есть питомец пятой ступени.

Шесть стихийных зверей земли — её семья — единственная, которую она помнила по-настоящему.

Потому что остальное…

Мирана нахмурилась, чувствуя знакомую пустоту в памяти.

Остальное было размытым, как отражение в мутной воде. Она помнила деревню — смутно, обрывками. Запах сосновой смолы и дыма от очага. Чьи-то большие, тёплые руки, поднимающие её к потолку. Отец? Должно быть. Первый Ходок Роман, лидер Жнецов Леса, человек, о котором слагали легенды по всему континенту.

Она знала о нём больше из чужих рассказов, чем из собственных воспоминаний. И это пугало её больше, чем любые тёмные силы Тадиуса.

Почему я не помню? Что стёрло из моей головы первые годы жизни, оставив только туман и обрывки?

Но времени думать об этом не было. В подвал входили псевдо-альфы крови.

Три волка. Нет — слово «волк» было для них оскорблением, как слово «лужа» для океана. Каждый из них был выше человеческого роста в холке — Мирана, при своём внушительном росте, едва доставала макушкой до их лопаток.

Лапы толщиной с человеческое бедро. Тёмно-багровая шерсть стояла дыбом на загривках.

Но главным была аура. Кровавая, тяжёлая, удушающая — она заполнила подвал.

Мирана почувствовала, как по коже побежали мурашки, как волосы на затылке встали дыбом.

В потоковом ядре Грань выпустила вдоль позвоночника каменные шипы.

Её звери боялись этих тварей.

Псевдо-альфы бесшумно прошли через подвал и легли у ног Тадиуса.

Друид Крови положил руку на голову ближайшего волка. Зверь прикрыл глаза с выражением довольной собаки, получившей ласку хозяина.

— Альфа Крови хорошо постарался, — сказал Тадиус тихо, с удовлетворением человека, получившего посылку, которую долго ждал.

Мирана сглотнула.

Псевдо-альфы. Существа, которых не должно быть в природе. Созданные из чего? Как?

Она знала зачем Тадиус создаёт их. Семь Альф — семь первозданных зверей, хранителей изначальных стихий.

Из каждого Альфы можно было вывести подобие — псевдо-альфу, тварь, несущую часть силы оригинала. Для этого нужна была кровь.

Тадиус объяснял расплывчато, и Мирана научилась замечать, когда он намеренно оставляет пробелы в объяснениях.

У них были псевдо-альфы крови — эти трое. Эрика, Крагнор и Тадиус смогли найти истинную Альфу крови в глубинах лесов. Кровавый ястреб — опасная тварь, которая теперь служила учителю.

Был и псевдо-альфа огня — Мирана видела его один раз, чудовищного пса с пастью, полной белого пламени.

Тадиус не говорил, где взял кровь тигра. И это тоже напрягало.

Земля — её они поймали очень давно, ещё до теневого волка. Первая Альфа — земляной орёл.

Тень — Карц, Эрика и Тадиус убили глубинного ходока, которому служила Альфа.

Вода — Мирана лично поймала ледяного оленя.

Тадиус держал их в своём потоковом ядре и никогда не выпускал наружу. Невероятная мощь, бесполезно спрятанная в клетке.

Не хватало ветра и жизни.

Тадиус выпрямился и обвёл подвал взглядом, задерживаясь на каждом лице. Когда его глаза встретились с глазами Мираны, она почувствовала ментальный холодок. Словно что-то чужое и голодное заглянуло ей в душу и оценило, подходит ли она для его планов.

— Подведём итоги, — сказал он.

Мирана не двинулась с места. Скрестила руки на груди крепче и ждала.

Расскажи нам, учитель. Расскажи то, что считаешь нужным рассказать. А я буду слушать то, что ты не скажешь. И делать выводы.

— Арена, — начал Тадиус, его голос стал деловым. — Количество зрителей и участников в этом году побьёт все рекорды. Короли вложились в организацию серьёзно.

Пауза. Друид Крови обвёл присутствующих взглядом — его губы растянулись в улыбке.

— На финале арена заполнится до предела… мы получим то, за чем пришли. Мы уже всё сделали для этого. Хоть где-то Крагнор оказался полезен.

— Повлиять на короля Золотого королевства было просто, — пожал плечами Друид Воды. — Его разум затуманен моим паразитом. А он повлиял на остальных. Аларих доставил проблем, но сдался, когда надавили остальные короли.

— Бой троих звероловов и их питомцев насмерть, — хлопнул в ладоши Тадиус. — Что может вызвать больший ажиотаж? Трибуны будут заполнены до предела. В конце выживет только один. Если выживет.

— Все захотят увидеть такой финал, — Эрика облизнула губы розовым кончиком языка.

— Продемонстрируйте-ка мне ваши улучшения, друзья мои, — Друид Крови махнул рукой.

И в следующую секунду сделала нечто, от чего Мирана перестала дышать.

Из спины Эрики — из-под лопаток выросли четыре отростка. Они появились медленно, прорывая ткань платья с мокрым шорохом. Что-то среднее между рукой и змеёй.

Органические, покрытые блестящей хитиновой кожей болотного цвета, с острыми когтевидными наконечниками. Они развернулись за спиной Эрики, как четыре дополнительных руки, изгибаясь и пробуя воздух кончиками, и каждый был длиной в полтора человеческих роста. На их поверхности пульсировали кровеносные сосуды или что-то аналогичное.

Друид Жизни…

Эрика всегда была странной. Даже по меркам Семёрки, где каждый был чудаком на свой манер. Но это… это было что-то новое. Мирана никогда не видела у неё этой способности. Когда она научилась превращать собственное тело в это? И главное — как?

Отрастить себе дополнительные конечности, да ещё с хитиновым покрытием, которое больше подходило насекомым…

Это было что-то за пределами природы, что-то, что природа отвергла бы с отвращением!

Отростки покачивались за спиной Эрики, кончики лениво царапали потолок подвала, оставляя борозды в камне. Эрика заметила взгляд Мираны и улыбнулась сытой улыбкой хищника.

— Нравится? — спросила она тихо. — Это новое. Очень… изысканное дополнение.

Мирана не ответила. Отвернулась, но руки на груди сжались ещё крепче, до боли в пальцах.

Когда ты научилась этому, Эрика? И кто тебя научил? Тадиус? Или то, что теперь живёт внутри Тадиуса и носит его лицо? Мне он такого не предлагал. Подозревал что-то? Я больше не верю. Не могу верить во всё это.

Мысль пришла откуда-то из глубины сознания, и Мирана не стала её прогонять. Лишь спрятала глубже.

Крагнор кивнул на слова Тадиуса. Потом, словно почувствовав, что от него ждут чего-то большего, поднялся с бочки.

— Позволь, — сказал он низким, грудным голосом.

Тадиус кивнул.

Крагнор сделал шаг вперёд и развёл руки в стороны, ладонями вверх. Воздух в подвале стал влажным. Капли влаги выступили на стенах, на потолке, на полу, превращая сухое помещение в подобие пещеры у водопада.

И из этой влаги начали формироваться фигуры.

Первая копия Крагнора соткалась из воды справа — полупрозрачная, водянистая, но с чёткими очертаниями тела и лица. Вода не просто держала форму — она жила, пульсировала, имитируя дыхание и сердцебиение. Вторая появилась слева, третья — за спиной оригинала.

А потом Крагнор исчез.

Просто — был здесь, и в следующее мгновение его не стало. Мирана моргнула, и Друид Воды уже стоял на месте левой копии. Ещё моргнула — он переместился к правой. Снова — оказался за спиной, где была третья.

Он не перемещался между копиями. Он становился ими!

Настоящее тело и водяные двойники менялись местами быстрее, чем глаз успевал отследить, быстрее, чем разум успевал обработать.

Ещё одна способность на грани. У тебя нет питомцев, которые дали бы тебе эти силы, Крагнор.

— Благодарю за это, Тадиус, — сказал Крагнор, вернувшись в исходную позицию. Копии растеклись лужами, которые тут же высохли. — Три точки, мгновенное перемещение. Враг не знает, какой из меня настоящий, не сможет предсказать, откуда придёт удар.

— Четыре, — поправил Тадиус с одобрением. — Ты сам — четвёртая точка. Не забывай об этом. Это тоже может быть оружием.

Крагнор кивнул и сел обратно на бочку. Руки снова легли на колени в привычной позе.

Он не понимает, что происходит, — поняла Мирана, глядя на Крагнора. — Он просто выполняет приказы и радуется новым способностям. Не задаётся вопросами. Не видит общей картины.

А она видела. И картина ей не нравилась.

Тадиус продолжал, и в его голосе появились нотки, которые заставили Мирану напрячься.

— Семь ключей. — Он начал мерить подвал шагами, тяжело ступая, а псевдо-альфы крови лениво поворачивали головы, следя за движениями хозяина. — А у нас только пять. Могло быть шесть, если бы не Вальнор.

Повисла тишина.

— И нам не хватает двух.

Кровь для псевдо-альф ветра и жизни можно получить только из настоящих Альф.

Чтобы получить кровь, нужно добраться до зверя. Хорошо, что парнишка Макс этого не знал, но теперь может догадаться.

— Моран. — Тадиус остановился перед друидом Тени. — Раз первый план провалился, придётся идти до финала.

Моран медленно кивнул, смазав кровью подбородок.

— Это решится на арене. Тем даже лучше, — сказал Тадиус мягко. — Не только жатва. О нет, Мирана. Гораздо, гораздо больше.

Он повернулся к остальным и широко раскинул руки. Псевдо-альфы у его ног одновременно подняли головы. Красное свечение их шерсти стало ярче, пульсация участилась.

— Возведём же легенду о Чёрной Луне к её истинному величию, — голос зазвенел, как натянутая до предела струна, готовая лопнуть. — И увековечим себя в истории кровью тысяч.

Эрика тихо рассмеялась — звук получился не человеческий, больше похожий на шипение змеи. Её отростки колыхнулись в воздухе.

Крагнор кивнул — машинально, как кивал всегда, не вдумываясь в смысл слов.

Моран промолчал, глядя в пол.

Мирана стояла, скрестив руки на груди, и чувствовала, как внутри что-то медленно и необратимо сдвигается. Теперь будущее неизбежно.

Чёрная Луна. Истинное величие. Кровь тысяч.

Ты больше не мой учитель, Тадиус. Я ещё не знаю точно, кто ты теперь и что с тобой сделал Раскол. Но я узнаю.

Обязательно узнаю. И тогда решу, на чьей стороне буду стоять.

Тадиус говорил ещё долго.

Он был мастером полуправды.

Распределял роли на турнире.

Крагнор будет на финале. Его водяные копии позволят действовать одновременно в нескольких местах, и именно с его выступления начнётся хаос, который навсегда изменит этот мир.

Эрика работает с Мораном. Парень обязательно призовёт Альфу. Не сможет не призвать. И тогда она должна будет помочь Друиду Тьмы.

Моран…

Мирана покосилась на друида Тени.

Он оставался ключевым исполнителем. Несмотря на провал. Вальнор и этот мальчишка-зверолов серьёзно его потрепали. Но именно он должен стоять в финале турнира. Быть рядом с Максимом, который точно пройдёт в финал.

— Что насчёт меня? — спросила Мирана. Голос не дрогнул.

Тадиус посмотрел на неё.

— Ты — моя точка на земле, Мирана, — сказал он. — Когда грянет чёрная луна, именно ты должна быть моей опорой и сделать так, чтобы я призвал Альфу Жизни.

Она кивнула, стараясь не думать о том, что совсем не поняла, что это значит.

Девушка сжала челюсть и сосредоточилась на словах Тадиуса.

Совет закончился через час.

Крагнор ушёл первым — растворился в струе воды, просочившейся сквозь щель в кладке.

Моран задержался. Стоял у стены, сгибая и разгибая пальцы новой руки. Звук был едва слышным, но настойчивым: хруст, хруст, хруст. Плечи Морана были опущены от облегчения.

Он ожидал худшего. Что Тадиус не простит второй провал.

Почему простил?

Потому что Моран нужен. Пока нужен. Как нужны все они — инструменты в чужой руке, каждый со своей функцией, каждый заменяемый.

Кроме Тадиуса. Он — единственный незаменимый.

Эрика ушла молча. Отростки втянулись в её спину с тихим хлюпающим звуком. Одну секунду она была чудовищем с четырьмя дополнительными конечностями, и следующую — снова стройной женщиной с пустыми глазами и мягкой улыбкой.

Друид Крови стоял у дальней стены, поглаживая загривок ближайшего псевдо-альфы.

— Ты хочешь что-то спросить, — сказал Тадиус, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила Мирана.

Тадиус обернулся и пристально посмотрел на неё.

— У тебя ведь нет неправильных мыслей, верно… Дочка?

На одну долю секунды глаза Друида Земли передали тревогу.

Учитель усмехнулся.

— До завтра, — кивнул он. — Отдыхай, Мирана. Скоро ты будешь нужна мне. Полностью.

Девушка развернулась и пошла к выходу, чувствуя между лопатками его взгляд.

Каменная лестница вела наверх, в подсобные помещения таверны, которая служила прикрытием для этого подвала. Крагнору не составляло труда контролировать трактирщика хотя бы несколько часов. Пусть его паразиты имели ограничения, но этого времени хватило, чтобы провернуть операцию Морана.

Через пять минут их тут уже не будет.

Обычная таверна, обычный район, обычные люди наверху — пьют эль, жуют мясо, смеются над грязными шутками, не подозревая, что под их ногами решается судьба турнира.

Мирана поднималась по ступеням и считала шаги. Привычка. Считать шаги — значит контролировать пространство.

Двадцать три ступени.

На двадцать третьей она остановилась.

Оглянулась вниз, в тёмный проём, откуда сочился красноватый свет псевдо-альф. Снизу доносился тихий голос Тадиуса — он разговаривал с Мораном, но слов было не разобрать. Только интонация: спокойная, убедительная, словно он объяснял что-то очень важное терпеливому ученику.

Я не знаю, кто ты теперь, учитель. Но я не из тех, кого используют и выбрасывают. Я не Крагнор, которого можно направлять жестом. И не Моран, которого можно бить и прощать. Я не Эрика, которая…

Она запнулась.

А кто я?

Вопрос повис в темноте лестничного пролёта.

Мирана сжала зубы, развернулась и вышла в таверну.

Тепло и шум ударили по ней, как волна.

Никто не обратил на неё внимания. Мирана была, пожалуй, единственным друидом, в лицо которого не знал никто.

Девушка прошла между столов к выходу.

Оплот Ветров встретил её шумом и криками ужаса. Там, вдалеке, виднелись последствия сражения на крышах.

Но думала Мирана совсем не об этом.

Её отец знал бы, что делать. Первый Ходок, который однажды прикоснулся к Расколу… Его глаза в тот день приобрели тот особый серебристый отблеск, который бывает только у тех, кто заглянул в самое сердце магии. Так говорят. Человек, который мог бы взять любую силу, какую пожелает — и не взял!

Выбрал «другой путь»! Выбрал быть хранителем этой тайны, а не завоевателем! И что это ему дало? Сидит как пёс на привязи, не в силах покинуть Раскол, а его дочь теперь едва его помнит.

Мирана часто думала об этом. Чаще, чем ей хотелось бы признать.

Много лет назад, когда Тадиус забрал её, она была злой девочкой. Злой на отца, который вечно пропадал. Который всегда выглядел измождённым и отсутствующим. Словно часть его души так и оставалась где-то не рядом с ней.

Она злилась, что все шептались за спиной: «Бедняжка, растёт без внимания». Помнила эти взгляды — полные жалости и любопытства, как будто она была экзотическим зверем в клетке. Мир тогда казался слишком большим и равнодушным для тринадцатилетней девчонки с грязными коленками, царапинами на руках и звериной интуицией.

Тадиус дал ей то, чего не дал отец. Наставил на верный путь, дал цель и силы. Тогда Миране этого хотелось, а потом она просто резко всё забыла.

И, пожалуй, она была благодарна? До сих пор.

Но…

Благодарность — не слепота. Я не слепая. Никогда не была слепой.