Егерь. Черная Луна. Часть 2. Книга 9

Глава 18

Из трещин хлынул изумрудный свет, такой яркий, что пришлось прищуриться даже сквозь паралич.

Из места, где секунду назад лежала дохлая жаба, стремительно прорывались корни.

Каждый из них был толщиной с торс лошади, покрытый чешуёй цвета старой бронзы. Они врезались в каменные плиты арены с таким грохотом, что пол затрясся под ногами парализованных зрителей. Камень крошился, словно яичная скорлупа.

Корни-щупальца расползались во все стороны, пробивая основание трибун. Где-то справа с оглушительным треском провалилась часть каменной кладки.

Из центра этой сети поднималось тело.

Массивный змеиный торс, покрытый изумрудной чешуёй, каждая пластина размером с мою ладонь. Он рос вверх с невероятной скоростью — десять метров, двадцать, тридцать. Воздух вокруг свистел от его движения.

По бокам торса с мокрым звуком прорывались крылья. Перепончатые, но сотканные из переплетённых лоз и побегов, которые горели зелёным светом.

На огромной высоте торс начал формировать голову. Классическая драконья морда, но кожа на ней была корой, а между чешуйками пробивались мелкие листья.

Пасть раскрылась, обнажая острые зубы, созданные будто из белого дерева.

Глаза открылись — два озера расплавленного янтаря. В их глубине плавали искры, складываясь в узоры древней мудрости.

Альфа Жизни.

Древесный Дракон размером с четверть арены. Его корни-щупальца пробили трибуны, крылья из живых лоз царапали багровый купол, а голова возвышалась над всеми, кто осмелился прийти сюда.

Создание посмотрело на Эрику, застывшую над изуродованной саламандрой. Потом взгляд скользнул по парализованным зрителям, по королевской ложе.

И остановился на мне.

В янтарных глазах, среди древних искр, я различил что-то знакомое. Отчаянное. Человеческое. Где-то внутри этого дракона всё ещё билась душа мальчика, который хотел лечить.

Альфа Крови сорвался с невидимого насеста в небе. Крылья из запёкшейся крови хлестнули воздух. Клюв нацелился прямо в янтарные глаза дракона.

Вокруг ястреба сгущалась багровая энергия, пахнущая смертью. Она обволакивала его тело, превращая птицу в снаряд из концентрированной ненависти ко всему живому.

Древесный дракон поднял голову. Пасть раскрылась.

Из глубины горла донёсся звук, как треск ломающихся веток в зимнем лесу, только многократно усиленный.

Ветви-крылья ударили по воздуху. Поток зелёной энергии вырвался из пасти дракона столбом толщиной с башню. Он пах весенней листвой и свежей землёй, но в нём была сила, способная расколоть горы.

Два потока встретились в небе над ареной.

Зелёный и багровый цвета сплелись в смертельном танце. Энергия жизни билась с энергией крови, каждая пыталась пожрать противника. Небо треснуло от напряжения — я видел, как воздух рвётся зигзагообразными разломами, сквозь которые проступала кромешная тьма.

Волны силы расходились кругами от места столкновения. Каменные плиты под ногами дрожали, как от ударов невидимых молотов.

Дракон зарычал.

Корни-щупальца выстрелили вверх с грохотом артиллерийских снарядов. Они обхватили ястреба за крылья, за шею, за лапы. Альфа Крови попытался вырваться, но корни неумолимо сжимались. Перья из засохшей крови посыпались вниз багровой пылью.

Ветви пробили крылья птицы насквозь. Из ран потекла какая-то чёрная жидкость, шипящая при соприкосновении с воздухом.

Пасть дракона сомкнулась на горле Альфы Крови.

И поток жизненной энергии влился прямо в тело ястреба.

Ястреб закричал.

Жизнь и кровь — противоположности. Как огонь и вода.

Они не могут существовать в одном теле.

Зелёная энергия дракона вливалась в каждую клетку ястреба, выжигая из неё багровую силу, переписывая саму сущность создания.

Перья Альфы Крови тускнели, теряя кровавый блеск. Массивное тело птицы начало распадаться — сначала когти превратились в пыль, потом лапы, потом крылья.

И…

Ястреб рассыпался багровым прахом. Последний крик порабощённой Сайраком Альфы Крови разнёсся над трибунами и оборвался.

Тадиус шипел от боли и ярости, прижимая отрастающую культю груди:

— Нет! Откуда такая мощь у спящей твари? Дай мне пожрать силы…

В его голосе звучало удивление. Он не ожидал этого.

Но древесный дракон заплатил цену за победу.

Энергия столкновения ударила по нему обратной волной. Ветви-крылья ломались с сухими треском, корни рвались один за другим. Янтарные глаза потускнели, а чешуя на боках потрескалась.

Огромное тело накренилось и начало падать.

Дракон рушился прямо на арену, ломая песок и камень. Его падение было похоже на обрушение горы — медленное, неотвратимое, сметающее всё на своём пути. Часть восточной трибуны провалилась под тяжестью корней.

Ударная волна прокатилась по всей арене.

Колоссальные жертвы.

Каменные плиты треснули паутиной разломов. Трибуны качнулись, как корабли в шторм. А багровый купол над нами дрогнул, покрылся трещинами и рассыпался как мыльный пузырь.

И оцепенение исчезло.

Первый вдох обжёг лёгкие. Кислород врывался в грудь болезненными толчками. Я согнул пальцы, почувствовав, как суставы щёлкают от напряжения. Тело слушалось.

Вокруг взорвался хаос.

— ААААААААААААА! — Десятки тысяч людей пришли в себя одновременно. Крики ужаса, топот ног, скрежет ломающихся скамеек. Толпа металась к выходам как стадо в панике, давя друг друга в узких проходах.

Где-то справа женщина истошно визжала, где-то слева мужики орали команды, которых никто не слушал.

Звероловы в форме стражи тряхнули головами, стряхивая оцепенение. Руки потянулись к оружию, но они были дезориентированы. Не понимали, кто враг, кто цель, откуда бить. Часть из них начала помогать людям эвакуироваться.

На песке арены — фигуры финалистов. Нойс, Раннер. Парализованные всего мгновение назад, теперь они поднимались на ноги, осматриваясь.

А Моран и другие друиды уже двигались.

Крагнор стоял у королевской ложи, окружённый водяными копиями. Эрика возилась на песке рядом с тем, что осталось от солнечной саламандры.

Друид Тени направлялся к упавшему телу дракона.

— Стая! — рявкнул я.

Потоковое ядро взорвалось. Режиссёр материализовался рядом с воем ветра, Красавчик выскочил из-за пазухи, Актриса оказалась у моих ног в стойке к прыжку. Старик вынырнул из ядра с утробным рычанием. Карц потоком пламени вырвался на арену.

Лана уже была рядом — чёрная пантера с налитыми кровью глазами, готовая рвать и метать.

Но в следующее мгновение начался настоящий хаос бесконечной череды схваток, в котором я только и мог, что пытаться удержать всё под контролем.

Раннер смотрел на то, что осталось от солнечной саламандры. На изуродованную тварь с болотными отростками, пожирающую собственный хвост. Его лицо превратилось в маску холодной ярости — ту, которую никто никогда не видел.

— Ты… — голос тихий, но Эрика услышала через рёв толпы. — Ты убила единственный шанс!

Друид Жизни засмеялась. Четыре отростка за её спиной извивались, пробуя воздух, как змеи чуют добычу.

— А? О чём ты, мальчик? Я всего лишь забрала приз до того, как ты успел. Ох, я поняла. — Её улыбка была слишком широкой для человеческого лица. — Бедненький, ты хотел спасти кого-то высшим очищением?

Раннер не ответил. Инферно рычал рядом — грива пылала настоящим огнём, воздух вокруг льва дрожал от жара.

Эрика бросилась первой.

Отростки ударили одновременно — с разных направлений, под разными углами. Профессиональная атака, рассчитанная на то, что противник не успеет увернуться от всех сразу.

Но Раннер был не из тех, кто попадается в ловушки.

Он нырнул под первый удар, перекатился в сторону от второго. Инферно отбросил третий отросток дыханием, а от четвёртого гладиатор уклонился, просто отступив на шаг.

А потом из песка начали выползать твари.

Уродливые создания, сшитые из частей разных существ. Голова волка на теле паука. Змея с человеческими руками. Что-то, у чего вместо глаз росли зубы.

Творения безумного мясника, превращённые в оружие.

Раннер и Инферно оказались в кольце врагов. Лев сжигал ближайших, но их было слишком много. Они лезли из-под земли бесконечным потоком.

Нойс первым увидел Крагнора у королевской ложи. Их взгляды встретились через арену — и в этом было что-то личное.

— Так ты жив, — голос Друида Воды плеснул по трибунам, как волна о камни. — Думал, ты утонул на том архипелаге.

— Думал неправильно. — Нойс оскалился. — Умри.

Его мантикора сорвалась с места. Лапы едва касались песка — зверь несся вперёд как живой снаряд, хвост-скорпион изогнут над спиной. Жало капало ядом на раскалённый песок.

Крагнор не стал уклоняться. Исчез.

Растворился в собственной водяной копии, переместившись через неё, как через дверь. Появился в десяти шагах левее, и мантикора впустую полоснула когтями воздух.

Нойс не остановился — сложил пальцы каким-то символом. Его тело окутала призрачная аура. Позади него вспыхнул рычащий аватар огненной змеи. Он вытянул руку — и с ладони сорвалась волна огня.

Не его огонь. Заёмный. Способность какого-то существа, которого в его ядре не было.

Как, чёрт возьми⁈

Крагнор метнулся в сторону. Огненная волна прошла мимо, расплавив песок в стеклянную корку. Друид исчезал и появлялся через копии, как призрак, ускользающий от преследователя.

Нойс активировал другую ауру. Молнии пробежали по его телу синими змейками — и он рванул вперёд быстрее, чем я мог следить взглядом. Мантикора атаковала с фланга, хвост-скорпион бил в незащищённый бок друида.

Боец Южных Островов был хорош, но Крагнор играл нечестно. Друид Воды был повсюду.

Огненная волна гладиатора прошла сквозь очередную копию, испарив её в пар. Нойс развернулся, ожидая атаки с тыла, Мантикора хлестнула хвостом, но там было пусто.

Настоящий Крагнор материализовался из воздуха не сзади, а сверху. Он падал на гладиатора, сформировав в руке длинное лезвие из сжатой воды.

Нойс не успевал. Мантикора была слишком далеко.

В этот момент свистнуло древко.

Копьё. Удар был нанесён с такой точностью и таймингом, которые вбивал в ученика только один человек в этом королевстве — Драконоборец.

И удар пришёлся не в Крагнора — он бы увернулся. Удар пришёлся в точку, куда он должен был приземлиться.

Друид Воды напоролся на древко животом. Броня из воды смягчила удар, но инерция сбила друида с траектории. Водяной клинок прошёл в сантиметре от шеи Нойса, срезав прядь волос.

— Какого⁈ — выдохнул Нойс, отскакивая.

Рядом с ним встал Стёпа.

Мой друг был бледен, но копьё он держал мёртвой хваткой.

— Спина, — хрипло бросил копейщик. — Я прикрою. Его вода становится материальной в момент контакта, Нойс.

Крагнор приземлился на песок — лицо исказилось в гримасе презрения.

— Ещё одна букашка без дара?

Он махнул рукой. Три водяные копии сорвались с места, окружая их.

Я видел это периферийным зрением. Стёпе не выжить там. Копьё — это хорошо, но против магии воды и телепортации нужна скорость.

— Режиссёр! — мысленно рявкнул я.

Вижу. Сестра!

Актриса сорвалась с места, используя вихревые потоки брата для ускорения. Серебристая молния пронеслась через половину арены.

Копия Крагнора уже заносила клинок над Стёпой.

Актриса врезалась в водяную фигуру на полной скорости. Когти шторма разорвали поверхностное натяжение воды, и копия лопнула, обдав Стёпу брызгами.

Рысь замерла перед моим другом, оскалившись на друида.

Я остался без прикрытия фланга.

А Моран уже скользил по залитому кровью и усеянному обломками песку к телу упавшего Дракона.

Я выхватил взглядом тусклый блеск в его руке. Это был не боевой клинок, а изогнутый стеклянный стилет с кровостоком.

Мозг мгновенно сложил переменные. Тело Альфы Жизни лежало неподвижно в тридцати метрах от нас. Колоссальная древесная броня потрескалась, из глубоких разломов медленно, тяжело сочилась густая янтарная жидкость, пахнущая раздавленной хвоей.

Ему не нужно убивать павшую Альфу. Ему нужен образец. Кровь!

— Стая! — рык сорвался с губ быстрее, чем я осознал это, а икры уже напряглись в рывке, взметая песок.

Режиссёр с глухим хлопком уплотнённого воздуха взмыл вверх, занимая тактическую высоту. Красавчик стелился слева белой лентой, его лапки едва касались земли, не оставляя следов. Актриса вернулась в ядро и тут же соткалась из воздуха справа, её мускулатура уже перестроилась под взрывной прыжок. Карц остался прикрывать спину в двух шагах позади.

Моран уловил движение.

Песок вокруг друида… он скис. Из расползающихся чёрных пятен с влажным, утробным чавканьем болотной топи полезли твари. Гуманоидные силуэты, сотканные из густой, поглощающей свет тьмы. Вместо пальцев — когти размером с мой охотничий нож. Воздух мгновенно остыл, потянул склепом.

Десяток уродцев поднялись из песка и встали перед своим хозяином щетинящейся шипами стеной.

Немигающие глаза Режиссёра уже просвечивали поле боя с высоты. Барьер между нашими разумами стёрся, и в мою голову хлынул поток мыслеобразов. Чистая математика схватки, переведённая инстинктом Альфы в интуитивное знание. Твари лишены глаз, они реагируют на вибрацию и темп. Справа строй слабее — там брешь ровно в два человеческих шага.

Красавчик — шум и отвлечение. Актриса — вскрывает фланг. Вожак — по центру через три секунды.

Я даже не думал спорить, полностью доверяя стратегу. В этот момент мы были единым механизмом.

Горностай кинулся вправо, на ходу раскидывая иллюзии. Теневые болванчики купились на массовое движение и сместили строй, потянувшись когтями к пустотам. Актриса воспользовалась их заминкой и ударила слева смазанной молнией. Ветряные когти с мерзким треском распороли бок крайней твари. Тень просто осыпалась на песок горсткой вонючей жирной сажи.

Коридор открыт. Раз. Два. Три!!!

С ходу влетел в брешь, плечом сбивая ошмётки распадающейся тени. Но я не был идиотом, чтобы пытаться достать Морана сталью в лоб. Мой клинок просто вспорет воздух там, где друид стоял секунду назад. Против скорости нужна масса.

— Старик!

Пространство надо мной исказилось.

БАБАААААААХ!

Гравитационный пресс росомахи ударил, как упавшая с неба кувалда. Оставшихся теневых тварей вмяло в песок, расплющив в грязные кляксы под чудовищным давлением.

Морана дёрнуло вниз с такой силой, что я услышал хруст ткани. Друид подался вперёд, его колени с грохотом выбили песок и ударились об аренные плиты. Он стиснул челюсти и попытался поднять руку со стилетом, но гравитация Старика держала его безжалостной хваткой, прижимая к земле.

Я был в нескольких шагах — слишком далеко для мгновенного удара стали. К тому же, бросаться прямо под неконтролируемый край гравитационного пресса было бы самоубийством. Мне нужен был тот, для кого не существует ни дистанции, ни законов веса. Моя элитная убийца.

— Актриса!

Рысь, не снижая скорости рывка, оттолкнулась от широкой спины Старика, используя его как трамплин. Когти Шторма! Сжатый до состояния бритвы воздух удлинил их. Быстрая, смазанная дуга — и грудь Морана вскрылась. Одежда разлетелась в клочья, а на коже друида вспухли три глубокие кровавые борозды.

Он всё ещё человек! Из него течёт красная кровь, а значит, его можно убить.

В этот самый момент Моран пошёл на крайность. Он не стал сопротивляться давлению. Наоборот, поддался ему и стёк вниз.

Его плоть потеряла контуры, мгновенно расплавилась, смешиваясь с лужей собственной настоящей крови.

По ментальной связи, словно удар оголенного провода, резанул чужой ужас.

— СВЕРХУ! — панический мыслеобраз Режиссёра ударил мне по вискам.

Моран появился прямо в воздухе, в пятнадцати метрах над ареной. Ровно в той точке, где всё это время контролировал бой мой Альфа Ветра.

Режиссёр инстинктивно извернулся в воздухе, пытаясь расшвырять пространство вокруг себя ураганом, но друид уже был вплотную. За его спиной.

— МРРРРРРРРАУ!

Жуткий, захлёбывающийся вскрик разорвал ментальную связь. В груди похолодело — я физически ощутил, как лезвие вошло под шкуру моего зверя, разрывая плоть.

Рысь судорожно дёрнулась и камнем рухнула вниз. За падающим телом Режиссёра тянулся веер крупных, сверкающих рубинами капель алой крови.

— Взял! — сухо и бесстрастно констатировал Моран и приземлился на полусогнутые ноги. Он вытянул руку и одним неуловимым движением подхватил падающие капли крови прямо в раскрытое горлышко толстостенного флакона.

Кровавая пелена залила мне глаза. Холодный прагматизм сгорел дотла, оставив место лишь слепой, первобытной ярости вожака, чьего зверя только что ранили ради наживы.

— КАРЦ! Огненная аура, ВЕСЬ ВЫБРОС!

Мое потоковое ядро зазвенело от напряжения. Нож в руке изверг из себя яростный, нестерпимо яркий столб концентрированного Белого Пламени. Я просто выбросил левую руку вперёд, как направляющую воронку, и лис из-за моей спины выплеснул всю свою накопленную магическую мощь через лезвие.

Широкая, ревущая волна выжигающего огня ударила в спину Морана.

Друид Тени почувствовал жар смерти спиной. У него были доли секунды на выбор — спастись целиком или выполнить задачу. И он выбрал второе.

Вместо того чтобы мгновенно провалиться в тень, Моран резко развернул корпус и швырнул закупоренный флакон с кровью через всю арену — прямо навстречу пульсирующему кровавому щупальцу Тадиуса. Только проводив взглядом груз, Друид Тени нырнул в спасительный мрак.

Но он опоздал на мгновение. Ударная волна прокатилась по арене, поднимая столбы пыли. Морана буквально вышвырнуло обратно на раскалённый песок. Его тело покрывали дымящиеся ожоги — белое пламя выжгло теневую магию, не дав ему скрыться.

Но флакон уже был далеко.

Тадиус даже не шелохнулся. Багровый биологический отросток, вырвавшийся из его спины, метнулся навстречу летящему стеклу и поймал его на лету. Щупальце не стало ничего открывать — оно просто с мерзким хрустом впитало в себя флакон прямо вместе со стеклом, мгновенно усваивая содержимое.

Друид Крови запрокинул седую голову. Его позвоночник выгнулся неестественной дугой, а изо рта вырвался хрипящий стон нечеловеческого, животного экстаза. Красные вены на его шее пульсировали, разгоняя по телу новую силу.

Теперь у Тадиуса была кровь Режиссёра.

В этот момент перед моими глазами вдруг встали искажённые, мёртвые лица Радонежа и Карца. Теневые марионетки, которых этот ублюдок вытащил с того света.

Воспоминание о Мике резануло по нервам. Пацан с трущоб сжёг себя дотла в столбе света, отдав жизнь ради сестры. Потом Виола, чьё ядро я уничтожил.

А что если…

В два длинных шага я преодолел расстояние и с размаху рухнул прямо на корчащегося Друида Тени. Мои колени с хрустом вошли в его солнечное сплетение, выбив последние остатки воздуха. Моран захрипел, пытаясь вдохнуть.

Я обрушил ладони прямо на голову друида.

Там! Пульсирующий, ледяной сгусток энергии размером с кулак. Потоковое ядро врага — источник всей его силы. Я сомкнул мёртвой хваткой вокруг него ментальные пальцы.

— Ты… — глаза Морана расширились от абсолютного ужаса. Радужки стали белыми от шока. Он понял, что я делаю.

Его теневые гончие мгновенно замерли. Связь с хозяином оборвалась, и они начали осыпаться слепым пеплом, развеиваемым ветром по окровавленной арене.

И я ударил.

Обжигающе холодная магия тени хлынула в мои вены невероятной тягой. Ощущение было мерзким — словно по сосудам потекла сама смерть. Ядро Морана схлопывалось в моей ментальной ладони, отдавая накопленную силу.

Я собирался просто высушить его, как выжимают воду из тряпки. Но не учёл одного важнейшего фактора.

Объёма этой силы.

Тьма внутри меня внезапно получила столько родственного чёрного топлива, что цепная реакция стала необратимой. Она взвыла от животного восторга и сорвалась с цепи, как дикий зверь, прогрызший клетку.

И пришёл Зверомор.

Меня выгнуло дугой. Позвоночник затрещал, угрожая переломиться пополам. Я попытался разорвать контакт, отдернуть руку, но тело меня больше не слушалось. Ментальные пальцы намертво вцепились в ядро Морана и сожрали всю тёмную суть — поглотили её в ядро.

Мутация началась помимо моей воли.

Сердце ускорилось до бешеного галопа, качая по венам кипящую смесь крови и чужой магии.

Память тела взорвалась кровавыми воспоминаниями. Все тёмные эссенции, которые я впитал за четыре месяца беспощадной охоты, ударили по нервам разряженной батареей.

Кислотный ящер Валькирии — его едкая жёлчь жгла кишечник изнутри. Пустотные клинки богомола монаха — их хитиновая броня рвала мою кожу, прорастая наружу. Когти бешеных мутантов и звёздных волков из тайги. Крылья Каменного Ястреба. Вся эта слепая хищная злоба, спавшая на дне моей Тёмной Эссенции, проснулась, захлёбываясь хлынувшей силой Морана.

Внимание! Переполнение Тёмной Эссенцией!

Способности типа «Яд» недоступны. Требуется эволюция зверолова.

Мой скелет затрещал. Боль была такой ослепляющей, что на секунду я полностью ослеп.

Кожа на левой руке лопнула с тошнотворным звуком рвущейся мокрой ткани. Из трещин прорвалась плотная чешуя ящера. Каждая острая чешуйка размером с монету, покрывала предплечье от локтя до кисти.

На правой руке мясо раздалось в стороны. С мерзким хрустом наружу вырвался массивный хитиновый шип богомола. Он торчал из предплечья, как клинок, вросший в плоть.

Нижняя челюсть деформировалась, кости ломались и срастались заново. Подбородок выдвинулся вперёд, освобождая место для двойного ряда гигантских клыков. Они прорезали дёсны, наполняя рот солёным вкусом крови.

Под моей рукой Моран стремительно превращался в обычного человека. Я уже не мог остановиться. Химера пожирала ядро с жадностью голодного хищника.

Разум растворялся в первобытных инстинктах. Мысли распадались на фрагменты: убить-сожрать-разорвать-кровь-мясо. Я терял себя в водовороте чужой ненависти.

— ВОЖАК!

Ментальный крик, полный отчаяния и преданности, пробил пелену безумия.

Режиссёр и вымотанный Старик поняли, что их Альфа захлёбывается Тьмой. Они прервали бой, разорвали физические оболочки и с безумного разгона нырнули обратно в моё горящее, мутирующее ядро.

Ураганный ветер и чудовищная гравитация обрушились на бушующее внутри меня море чёрной гнили. Я почувствовал, как росомаха давит неконтролируемые мутации своей колоссальной массой, намертво вдавливая мой разум в фундамент рассудка. Старик работал как якорь, не давая личности раствориться в хаосе.

А Режиссёр раскрутил внутри меня торнадо из чистого ветра. Ураган выжигал теневые примеси, пытаясь сохранить в чудовище того прагматичного охотника, за которым они пошли в огонь и воду.

Борьба длилась вечность и мгновение одновременно.

Я резко дёрнулся и вскинул искажённую голову над каким-то человечишкой.

— ГрааааааА-кх-кх-АААААААААА! — В горле клокотало что-то горячее и липкое. Из разорванной глотки вырвался долгий вибрирующий звук, в котором слились голоса семерых поглощённых хищников — вой волка, рёв медведя, шипение змеи.

Смотря на арену налитыми кровью глазами химеры, я больше не мыслил категориями тактики или политики.

— ЖРААААААААТЬ! — взревел Зверомор, выбрасывая росомаху и рысь из ядра.

Друид Тени стал обычным человеком. А вся его тьма оказалась внутри меня.