Егерь. Черная Луна. Часть 2. Книга 9

Глава 19

В то же время, как купол Альфы Крови сгинул, к трибунам прыгнул Драконоборец.

Он успел передать выживших королей группе звероловов охраны:

— Уводите! Охраняйте любой ценой.

И спрыгнул вниз. Копьё в руках засвистело, разрезая воздух.

Вальнор уже ждал внизу — в полуформе оборотня, залитый не своей кровью. Лана неслась рядом — чёрная пантера с когтями и клыками.

Перед ними стоял Тадиус.

Вокруг него толпились последователи «Семёрки» — десятки фанатиков в тёмных одеждах, готовых умереть за своего лидера. И твари. Создания Эрики, теневые сгустки Морана, водяные копии Крагнора.

Целая армия.

Тадиус улыбался.

— Вонючий оборотень, — сказал он Вальнору. — Раз Альфа Жизни оказалась сильнее, то убью тебя лично. Но сначала…

Он повернулся к ближайшему зверолову из охраны корон. Единственная оставшаяся рука кровавой плетью схватила парня за горло. Что-то потекло между ними — невидимая сила, жизнь, кровь. Зверолов серел на глазах, кожа сморщивалась, мышцы усыхали. Через несколько секунд от крепкого мужика осталась высохшая оболочка, которая рухнула на камни.

Тадиус вздохнул с наслаждением. Стал выше, шире. Культя руки перестала кровоточить, затянувшись тёмной коркой.

— Ещё чуть-чуть силы…

Драконоборец атаковал.

Копьё свистнуло в воздухе с той скоростью, на которую способна только годами отточенная техника. Древко размылось в полёте.

Тадиус уклонился. Едва. На волосок от смерти.

Ответный удар — волна багровой энергии, густая как кровь.

Драконоборец принял её на древко копья. Сила чужого удара прошла по металлу, но он устоял. Контратаковал — серия колющих ударов, каждый нацелен в жизненно важные точки.

Бой развернулся быстрый, жестокий, на пределе человеческих возможностей.

Барут очнулся от оцепенения с ощущением, будто по черепу прошлись молотком. В ушах звенело, как после взрыва. Мир качался перед глазами — размытые силуэты, крики, запах дыма и крови.

Первая мысль пробила дурман в голове: Ника.

Он резко повернул голову влево, к восточной стене арены. Девочка стояла там же, где её оставил Стёпа — прижалась спиной к каменной кладке, руки обхватили колени. Бледная, испуганная, но живая, она смотрела на то место, где умер её брат и… Не шевелилась.

— Ника! — крикнул он, пробиваясь сквозь толпу паникующих зрителей.

Торговец добирался до неё несколько минут. Схватил за тонкое запястье:

— Идём! Быстро!

Потоковое ядро отозвалось на зов. Огненный грифон материализовался рядом в столбе жара — крылья из живого пламени расправились. Существо было размером с лошадь, перья переливались всеми оттенками костра.

Путь к отступлению.

Барут уже поднял девочку, готовясь посадить её на спину грифона, когда краем глаза увидел происходящее в центре арены.

Парня пробрало до мурашек, ударило болью по сердцу.

Боже, Макс… Это действительно ты?

Пока друг обращался в химеру, ставший простым человеком Моран воспользовался этим и побежал прочь.

В это же время возле Древесного Дракона появился Крагнор. В руках у друида оказался нож — он собирал кровь Альфы Жизни в стеклянный флакон.

И дракон тоже это понимал.

Огромная голова чуть приподнялась над песком. Янтарные глаза сфокусировались на враге. В их глубине плескалось отчаяние.

Массивное тело Альфы вздрогнуло — её сущность не должна достаться врагам.

По древесной коре побежали трещины, из которых хлынул зелёный свет. Концентрированная жизненная сила, которая жгла глаза даже на расстоянии.

Корни и ветви начали светиться ярче. Ещё ярче. Нестерпимо.

Дракон превращался в поток чистой энергии.

Барут понял, что происходит, лишь за мгновение до катастрофы. Ослабленная Альфа искала убежище. Новый сосуд для своей силы. Кого-то, кто сможет её сберечь.

И поток зелёной энергии нашёл цель.

Ника.

Единственное родное, что видела Альфа в этом мире насилия. Девочка с чёрной кровью. Сестра мальчика, который был её первым сосудом. Единственная связь с Микой, которая осталась после его жертвы.

Столб изумрудного света вырвался из тела дракона и понёсся через арену с воем разрываемого воздуха.

— НЕТ! — заорал Барут.

Поздно.

Поток энергии врезался в девочку с силой тарана.

Нику отбросило к стене. Спина ударилась о камень с глухим звуком, голова откинулась назад. Она сползла вниз и осталась лежать без сознания у основания кладки.

Зелёное свечение окутало её тело плотным коконом. Энергия медленно впитывалась в кожу, исчезая под бледной плотью.

Барут замер, не в силах пошевелиться.

Ника… В ней теперь Альфа Жизни?

Он присел рядом с девочкой, проверил пульс дрожащими пальцами. Сердце билось ровно, дыхание было спокойным. Она просто спала — глубоким, естественным сном. На щеках появился слабый румянец, который никак не вязался с её смертельной болезнью.

Барут оглянулся. Арена превратилась в мясорубку. Скрытые звероловы Короны сошлись с сотнями культистов «Семёрки». Всюду ревели звери — бронированные кабаны ломали кости фанатикам, кислотные пауки плавили доспехи стражи, птицы рвали друг друга прямо в задымлённом воздухе.

Трибуны рушились, погребая под собой и своих, и чужих. Город за стенами арены уже горел — чёрный дым поднимался к проклятой луне.

Оставлять Нику здесь было равносильно убийству.

Торговец стянул с себя плотный плащ. Действуя с лихорадочной скоростью, он примотал девушку прямо к спине огненного грифона, пропуская узлы между раскалёнными перьями, которые не обжигали свою стаю.

— Держи её и контролируй пламя. Любой ценой! — хрипнул торговец, запрыгивая следом.

Грифон взмыл вверх, уворачиваясь от падающих каменных глыб, и Баруту открылась истинная картина катастрофы.

Оплот Ветров умирал.

Сквозь колоссальные проломы в несокрушимых стенах арены было видно, как пламя пожирает торговые кварталы.

Дозорные башни города складывались внутрь себя под ударами гигантских теневых корней, а неестественная луна заливала этот ад больным светом.

Внутри самой чаши арены творилась абсолютная мясорубка.

Настоящий, слетевший с катушек зоопарк.

Элитные звероловы Короны пытались держать строй: их закованные в броню носороги и стальные орлы методично давили напирающих культистов «Семёрки». Фанатики заливали кровью пасти своих питомцев — мутировавших уродцев сплетенных из кусков разных тварей, кислотных пауков и многолапых гончих.

А в брешь восточной стены уже вливался третий участник бойни. Жнецы Леса. Партизаны Первого Ходока не тратили время на кличи. Они ударили во фланг культистам. Шипастые вепри, пещерные пумы и каменные медведи молча рвали мутантов на куски, превращая трибуны в скользкое от крови месиво.

Народ бежал во всех направлениях. И покинуть эту бойню удавалось далеко не всем.

Торговец сцепил зубы, выхватывая керамические сферы. Внизу царил лютый хаос. Актриса только что разорвала водяную копию перед Стёпой и дала ему секунду передышки. Но Крагнор уже формировал из луж вокруг копейщика и Нойса тройное кольцо новых водяных убийц. Они вязли.

— Эй, урод! — Барут поджёг гранату прямо о перья грифона и швырнул гранату в самый центр водяного кольца. — Лови!

БАХ!

Взрыв испарил магию воды в густой пар, опрокинув друида и дав Стёпе с гладиатором окно для отступления.

В это время новые твари Эрики окружили Раннера плотным кольцом.

Отростки друида били без остановки — Раннер уклонялся с той же точностью, что и в бою с обычными людьми, но Барут видел — он истекает кровью. Порез на плече расширился, из раны на боку сочилась алая струйка.

Инферно сжигал тварей одну за другой. Дыхание льва превращало монстров в пепел за секунды, но на место каждой убитой приходили три новые. Они лезли из-под песка, как муравьи из разворошенного гнезда.

Эрика смеялась всё громче. Отростки извивались за её спиной — словно чуяли близость победы.

— Ты слаб, мальчик. — Голос её звучал почти ласково, как у матери, утешающей плачущего ребёнка. — Твой огонь — ничто.

Раннер вдруг остановился.

Перестал уклоняться от атак, перестал отдавать команды Инферно. Просто стоял посреди кольца врагов, глядя на неё. Потом взгляд скользнул к тому, что осталось от солнечной саламандры.

Лицо его не изменилось — всё та же каменная маска. Но что-то в глазах… погасло окончательно. Последняя надежда, которую он нёс в себе.

Он смотрел туда, где у восточной стены еще несколько секунд назад лежала девочка с чёрной кровью. Ника. Ту, которую он хотел спасти и теперь не сможет.

И Раннер принял решение.

— Инферно. Пора.

Лев медленно повернул массивную голову. Огненная грива колыхнулась, искры посыпались на песок. В пылающих глазах зверя Барут увидел то же самое, что и в глазах хозяина — понимание.

Раннер закрыл глаза. Его тело вспыхнуло — огонь охватил его с ног до головы, но не сжигал. Пламя стало продолжением его воли, частью сущности.

Пылая, он сделал шаг к Инферно. И…

Вошёл в зверя.

Буквально.

Его тело растворилось в огне льва, как сахар в кипятке. Силуэт Раннера был виден внутри пламени ещё мгновение — человеческая тень в сердце зверя, руки простёрты к небу в последнем прощальном жесте. Потом границы размылись, плоть слилась с огнём, и два существа стали одним.

Инферно изменился.

Огромное, ослепительное существо поднялось над ареной. Не лев и не человек. Что-то новое, чего природа никогда не создавала. Четыре лапы, но тело гуманоидное. Грива из белого огня, но лицо — человеческое.

Глаза остались глазами Раннера — полные холодной ярости. Голос тоже был его голосом, но звучал как рёв пожара, пожирающего вековой лес:

— Ты говорила про мой огонь.

Пламя начало расширяться.

Не просто разгораться — расти. Волны огня кругами расходились от существа, как рябь по воде. Жар накатывал с каждой волной всё сильнее. Воздух над ареной задрожал маревом.

Твари Эрики вспыхнули одна за другой. Волчья голова на паучьем теле превратилась в факел. Змея с человеческими руками сгорела, не успев даже зашипеть. Зубастая тварь без глаз рассыпалась пеплом.

Все. Разом.

Огонь был такой силы, что песок под ногами начал плавиться. Стеклянные лужи растекались во все стороны, отражая пламя как зеркала.

Эрика отшатнулась. Впервые на её лице появилось выражение, которое, и Барут был поклясться, даже Тадиус не ожидал увидеть.

Страх.

— Что ты…

— ГОРИ! — ответило существо, которым стал Раннер. Голос гремел, как обвал в горах.

— Иди к мамочке, — прошипела Эрика, и её страх сменился самоуверенным безумием.

Четыре склизких отростка метнулись к сияющей фигуре Раннера. Они обвились вокруг его торса, сжали руки и ноги, пытаясь раздавить, впитать, заразить гнилью. Щупальца впились в белое пламя.

И зашипели.

Это был звук, с которым влажное гнилое мясо падает на раскалённую сковороду.

Инферно-Раннер даже не пытался вырваться. Он просто позволил ей схватить себя. А потом… обнял в ответ.

Огненные руки сомкнулись на её отростках.

— УЛЫБАЙСЯ, МРАЗЬ! — прогремел голос из пламени.

Воздух вокруг Инферно-Раннера задрожал, раскаляясь добела.

Я приготовился к удару, борясь с разрывающей тело трансформацией, но Эрика вдруг замерла.

Её изуродованное мутациями тело дёрнулось и все четыре отростка моментально сгнили, высвобождая Эрику от пламенной хватки.

Она больше не смотрела на гладиатора. Её пустые глаза повернулись ко мне.

Сквозь мою кожу с влажным хрустом пробивались хитиновые пластины, мышцы рвались и сплетались заново, обрастая костяными шипами. Волна чистой, концентрированной эссенции ударила по арене удушающим запахом вскрытого могильника.

— Мой мальчик! — хрипло прошептала Эрика. — Наконец-то! К ноге!

Запах Зверомора ударил в её воспалённый мозг, перебив все инстинкты. Она почувствовала родственную стихию, идеальный сосуд для своей гнили.

Её больной разум скользнул по ментальному фону, пытаясь крючьями вцепиться в моё сознание, чтобы обуздать и подчинить эту ещё не оформившуюся мощь.

В дикой природе хищник, отвлёкшийся от жертвы на другой запах, обычно становится трупом. Эрика забыла это правило. Доля секунды, потраченная на резонанс со Зверомором, стала её последней ошибкой.

Раннер не стал ждать. Опытный боец просто увидел открытую брешь.

Огненный исполин сократил дистанцию смазанным, хищным рывком. Белое пламя безжалостно выжгло кислород вокруг.

Раннер просто и буднично вогнал свою пылающую руку — от кисти до самого локтя — прямо в грудную клетку Эрики. Плоть зашипела, рёбра разлетелись в труху, испаряясь под чудовищной температурой плазмы. Его кулак сомкнулся там, где билось её скользкое, чёрное сердце.

Он шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Пламя обдало половину арены. Ещё шаг. Огонь перекинулся на её платье, на волосы, на искажённую мутациями спину.

Но гладиатор был не единственным, кто увидел эту брешь.

Мой разум уже тонул в безумии Зверомора, но боевые инстинкты стаи работали автономно.

Карц использовал навык «Огненная стрела», прошил пространство и с хищным визгом вонзился Эрике прямо в спину — в основание её мутировавших отростков.

Белое пламя двухвостого лиса мгновенно слилось с бушующим красным инферно Раннера. Две стихии сработали как заряд, доведя реакцию внутри тела Эрики до критической массы. Температура стала такой, что песок под её ногами мгновенно испарился.

Через мгновение Карц был уже в другом месте.

— РАДОНЕЖ! ПОМОГИ! — заорала Эрика, глядя в небо, но крик перешёл в булькающий хрип.

Пламя добралось до лёгких.

Гладиатор наклонился к её лицу.

— Бум… — выдохнул он тихим голосом.

И безжалостно высвободил всю сжатую мощь «Инферно» прямо у неё внутри.

Эрику разорвало даже не на куски мяса — на пепел. Вспышка огня мгновенно сжарила её, оставив на песке только чёрный, дымящийся силуэт тени на камнях.

Мутанты вокруг, потеряв хозяйку и подпитку, с визгом начали распадаться в жижу.

Выплеснув эту чудовищную энергию, огненный исполин содрогнулся. Пламя разом потускнело, меняя цвет, и фигура Раннера тяжело рухнула на одно колено прямо в дымящийся кратер.

Пока пылающий Раннер превращал Эрику в чёрную золу, а разум Максима на другой стороне арены окончательно проваливался во тьму Зверомора, Барут кружил над этим адом на своём грифоне.

Ему открывался полный обзор кровавого хаоса трибун, куда пламя Раннера не доставало.

Драконоборец работал копьём как мастер — каждый удар убивал, но враги лезли со всех сторон волна за волной. Древко в его руках свистело. Острие прошивало плоть с мокрым звуком, но на месте каждой убитой твари появлялись две новые.

Пот струился по лицу воина. Дыхание сбилось. Даже легендарный Иван начинал уставать.

Торговец сжал в руке керамическую гранату. Пальцы дрожали от бешеной, беспомощной ярости. Эти твари убили королей прямо на его глазах. Убили Ария, из-за них погиб Мика. И теперь они пытались добить единственных людей, которых он считал друзьями.

Внизу, словно режиссёр собственного театра смерти, расхаживал Друид Крови — Драконоборец и Вальнор давно увязли в битве с тварями. Тадиус не дрался сам — зачем пачкать руки, когда есть рабы? Вместо этого он методично подбирался к умирающим — своим, чужим, неважно. Коснётся горла дрожащей ладонью, и жизнь перетекает в него струйкой багрового пара. Глаза жертвы тускнеют, превращаясь в мутные стёклышки.

С каждой смертью он становился сильнее и увереннее. Будто был слаб и сейчас питался силой этого мира, чтобы… Надо что-то делать!

Барут видел, как отрастала отрубленная Вальнором рука врага. Из кровоточащей культи с влажными хлюпающими звуками проклёвывались новые пальцы. Плечо раздувалось, словно кто-то накачивал его изнутри воздухом. Мышцы набухали.

Время работало против них. Каждая секунда приближала поражение.

Грифон Огня дёргался, чуя запах крови и смерти, что поднимался снизу горячими потоками.

— Терпи, друг, — хрипло прошептал Барут. — Сейчас покажем им, что такое настоящий огонь.

И тут он увидел, как Лану загоняют в угол.

Сначала четыре гибрида с паучьими лапами оттеснили её от Вальнора — твари каких-то звероловов «Семёрки». Они шипели, брызгая ядом. Пантера отбивалась, но ей становилось всё тяжелее.

Затем с фланга появился крупный мужик с изуродованным лицом. В руках он сжимал двуручный меч.

И за спиной Ланы появилась копия Крагнора. В руке образовалось водное лезвие.

Идеальная, смертельная ловушка.

Лана поняла это в ту же секунду. Пантера крутила головой, ища выход, но кольцо сжималось.

Вальнор сражался в десяти шагах от неё, но между ними роилась толпа тварей. Драконоборец был слишком далеко, завязнув в собственной схватке.

Она была одна.

— Нет, — выдохнул Барут. Сердце колотилось так, что в висках стучало. — НЕТ!

И Вальнор тоже увидел.

— ЛАНА! — взревел оборотень.

Старик развернулся к дочери.

На долю секунды Барут увидел его лицо — и испугался. В глазах Вальнора плясал огонь отчаяния.

Тело взорвалось трансформацией.

Торговец никогда не видел «Последний прыжок» вживую. Слышал от Макса эту историю, но видеть… Это было жутко и величественно одновременно.

Кости старика сломались с хрустом сухих веток и тут же удлинились, обретая нечеловеческие пропорции.

За миг Вальнор вырос до трёх метров, покрывшись серебристой шерстью. Когти на руках удлинились, морда вытянулась, обнажив клыки такой длины, что у Барута мурашки побежали по коже.

Чудовищный оборотень сорвался с места. Копия Крагнора тут же растаяла — трус не собирался подставляться под удар.

Оборотень покрыл расстояние в десять шагов одним прыжком. Твари вокруг Ланы даже не успели понять, что происходит.

Первого Вальнор просто смёл с дороги — удар когтя разрубил тварь пополам от головы до паха. Внутренности разбрызгались веером. Второго схватил за шею и с хрустом свернул голову. Третий попытался увернуться — оборотень поймал его на лету и разорвал на части, как тряпичную куклу.

Четвёртая тварь успела взвизгнуть, прежде чем когти вспороли ей брюхо.

За пару мгновений кольцо вокруг Ланы превратилось в кровавые ошмётки.

Но Вальнор не остановился. «Последний прыжок» требовал жертв, и чудовище, которым он стал, жаждало крови. Развернулся и метнулся к Драконоборцу.

Тадиус уже стоял позади Ивана, собирая багровую энергию в ладони для смертельного удара в спину.

Барут не думал. Мысль и действие слились воедино — как учил его Максим. Поджёг гранату и швырнул вниз, целясь в группу тварей рядом с Драконоборцем.

— ИВАН, ЛОЖИСЬ! — гаркнул он что есть силы, пролетая мимо.

Опытный боец услышал крик сквозь звон оружия и рёв умирающих. Инстинктивно рухнул плашмя, прижавшись к полу.

Взрыв озарил трибуны оранжевой вспышкой.

Ударная волна снесла двух тварей, которые теснили воина. Керамические осколки с визгом разлетелись во все стороны, срезая плоть как бритвы. Ещё троих последователей сбило с ног, они покатились по полу, истекая кровью из множественных ран.

Звон в ушах. Запах пороха и жжёной плоти.

Вальнор достиг Тадиуса как раз в тот момент, когда старик пытался прийти в себя после взрыва. Когти прошили плоть друида насквозь, входя под рёбра и выходя между лопаток. Кости хрустнули. Кровь брызнула горячим фонтаном, забрызгав серебристую шерсть оборотня.

— АААААААААА! — завыл Тадиус нечеловеческим голосом и тут же ответил ударом.

Волна чистой багровой энергии в упор, в грудь. Воздух раскалился.

Вальнора подняло и отшвырнуло через полтрибуны — трёхметровое тело врезалось в каменную кладку.

Торговец уже держал в руке ещё одну гранату. Внизу к Драконоборцу, который только поднимался, подбирались новые враги.

— Неси меня ниже, — хрипло приказал грифону Барут, удерживая тело Ники.

Огненная птица расправила крылья и спикировала, рассекая дымный воздух. Горячий ветер хлестал Барута по лицу. Он прицелился и швырнул гранату прямо в гущу врагов, окруживших Ивана.

— ЛОЖИИИИИИСЬ!

БАБАХ!

Второй взрыв прогремел ещё громче первого. Ещё четверых снесло ударной волной. Осколки и едкий дым дали Драконоборцу передышку подняться на ноги и схватить оброненное копьё.

Барут посмотрел вниз и его дыхание перехватило.

Оголённая Лана стояла рядом с отцом на коленях. Слёзы текли по её лицу, смывая пыль и кровь.

И Тадиус, зажимая рваную рану в груди, медленно шёл к ним.

Огромное тело Вальнора сползло вниз по камням. Он уменьшался на глазах — «Последний прыжок» закончился, сжигая остатки жизни.

Моё сознание уже не просто тонуло — оно захлёбывалось в первобытном кровавом океане.

Сквозь багровый туман и слепящую агонию ломающегося черепа, я уловил звук. Надрывный, полный обжигающей боли и отчаяния женский крик.

В нос ударил запах черной шерсти, страха и свежей пролитой крови. Самка пантеры. Запах стаи.

Лана.

Это человеческое слово на секунду всплыло в кипящем мозгу и тут же растаяло, безвозвратно смытое кислотой звериных инстинктов.

Там, впереди, умирал старый седой хищник с запахом серебра. А рядом с ним густо смердело гнилью и отвратительной магией.

Дикий импульс ударил по оголенным нервам: броситься туда. Разорвать глотку. Выпустить кишки тому, кто посмел пустить кровь на моей территории. Неважно кто это!

Мышцы сжались для смертоносного рывка. Я рванулся вперед, чтобы сожрать врага. Всех, кто там находится.

ХРУСТ.

Меня с размаху впечатало в раскаленный песок арены с такой силой, что из легких выбило весь воздух.

Тело обмякло под ударом невидимой монолитной плиты. Я попытался поднять искаженную морду, остервенело клацая зубами и разбрызгивая по камням густую желтую пену, но чудовищная тяжесть вдавила меня обратно в грязь.

Скосив налитый кровью глаз, я выхватил из пыльного марева фигуры.

В пяти метрах от меня, хрипя и взрывая каменную крошку толстыми когтями, стоял массивный таежный зверь. Он вдавил передние лапы в землю так глубоко, что из-под когтей сочилась кровь. Это от него исходила сдерживающая меня волна гравитации.

Тьма-тьма-тьмаааааааа!

Вокруг метался полупрозрачный силуэт, сотканный из ураганного ветра. Крупная рысь нарезала круги с немыслимой скоростью, стягивая вокруг моего распластанного тела кольцо из режущих воздушных потоков. Она возводила непреодолимую стену шторма.

А прямо перед моей мордой, загораживая обзор, выросла огромная полосатая кошка. Запах смертельного нейротоксина и закипающей ярости. Она хищно оскалилась, глядя мне прямо в сузившиеся зрачки, и издала низкий, вибрирующий в груди рык. Предупреждение.

Белоснежный комок сидел на тигрице и пищал от отчаяния. Да, тварь! Страшно? ТАК ПИЩИ! ПРОДОЛЖАЙ ПИЩАТЬ!

Рядом стоял огненный двухвостый зверь. Стоял… И скулил.

Они все пахли… моим. Но сейчас их клыки были обращены ко мне.

Остатками гаснущего ума я осознал то, что уже приняли их чистые инстинкты — я перестал различать своих и чужих.

Дай они мне вырваться из этого капкана — и я бы в слепом бешенстве разорвал на куски и самку пантеры, и того человечишку с палкой, и вообще всё живое. Стая сделала единственное, чему я сам их учил: жестко, прагматично и без колебаний изолировала опасность. Они заперли взбесившегося Вожака в клетку.

— РРРРРРААААААА! ВСЕХ… сожрать… — Сдавленный гравитационным прессом, захлебываясь собственным клокочущим рыком, я мог лишь смотреть, как из старого вонючего оборотня со свистом уходит жизнь.

— Наконец-то что-то могущественное, — Тадиус медленно поднял голову. На губах заиграла довольная улыбка.

Он протянул руку — пальцы разжались.

Струйки пара поднимались от тела мёртвого оборотня. Пятьсот лет накопленной силы древнего хищника. Вся мощь теперь текла в руки его убийцы.

— Спасибо, — прошептал Тадиус. Голос звучал с наслаждением человека, который пьёт хорошее вино. — Наконец-то я могу быть собой.

В этот момент тело старика начало меняться.

Позвоночник с хрустом удлинялся. Спина выгибалась дугой, становясь всё круче, пока Тадиус не припал на четвереньки. Из лопаток с мокрым звуком прорывались костяные отростки — будущие крылья.

Пять метров… Он рос. Семь метров. Девять метров.

Голова вытягивалась вперёд. Человеческие зубы выпадали, уступая место рядам клыков из чёрной кости. Глаза провалились в глубокие глазницы и вспыхнули — два адских окна, за которыми плескался чужой разум.

Крылья расправились. Костяные дуги, между которыми натянулась кожа цвета засохшей крови.

Дракон Крови.

Сайрак — Завоеватель в истинной форме.

Существо расправило крылья во всю ширь и подняло морду к небу. Челюсти разошлись, обнажив глотку, светящуюся изнутри багровым пламенем.

— Р-Р-Р-О-О-А-А-Р-Р! — Звук ударил как физическая сила. В стенах арены побежали новые трещины.

Драконоборец медленно поднял голову и посмотрел на исполинскую тварь, которая возвышалась над ним. Воин сжал копьё крепче.

— Твою мать, — сказал он тихо. — Не для этого мне прозвище давали…

В этот момент небо над ареной треснуло.

Одновременно с этим последние остатки человеческого разума покинули меня.

Воздух дрогнул, искривился — что-то падало сверху. Быстро, как камень с утёса.

БААААААААААААХ!!!

Метеор из чистого огня врезался в Дракона Крови.

— ГРАААААААААХ! — крылатый тигр, сотканный из живого пламени, с рёвом обрушился на тварь. Крылья из расплавленного золота сомкнулись вокруг шеи Дракона Крови. Клыки впились в багровую плоть.

Я уже не видел деталей. Воспринимал мир через красную пелену безумия — как череду запахов, звуков и вспышек чистой угрозы.

Не понимал слов, которые они кричали где-то там. Интеллект уступил место примитивному алгоритму хищника.

Сквозь стену ураганного ветра видел лишь расплывающиеся пятна.

Слепящая вспышка чистого, всесжигающего пламени чуть ли не выжгла сетчатку. Огненный метеор обрушился прямо на багрового гиганта.

Инстинкты заставили меня вжаться в землю за секунду до…

Сейсмический удар был такой силы, что даже меня, придавленного гравитацией, подбросило. Два колоссальных сгустка энергии сцепились в смертельном клубке и рухнули на арену.

Ударная волна смела каменную крошку в пыльную бурю, раскидав трупы как тряпичные куклы. Тигрица едва устояла на лапах, прикрывая меня своим телом от летящих осколков.

И тут же, прямо сквозь оседающее пыльное марево, с тяжелым стуком приземлился кто-то ещё.

Крепко сбитый человек.

С каким-то металлом в руках. За ним — две огромные угрозы. Медведи. Запах хвои, дикой тайги и старой крови.

Отшельник тяжко приземлился на каменные обломки, отряхнулся и вскинул голову. Но он не сделал и шага. Потому что приземлился прямо перед барьером моей стаи.

Медведи угрожающе зарычали, попятившись назад.

Григор медленно опустил топор. Его взгляд упёрся в изломанное, покрытое хитином существо с клыкастой пастью. Существо, которое бешено билось в захвате собственных зверей, роняя слюну на песок.

Отшельник сглотнул. Он знал, что такое цена силы. Лицо сурового мужика, прошедшего через ад Раскола, исказилось от искреннего, болезненного ужаса.

— Господи… — хрипло выдохнул Григор, глядя прямо в безумный глаз Зверомора. — Ка… ю же цену ты зап… тил, пар… ь?

Я уже не различал слов.