Фаблио. Старофранцузские новеллы

Кто силу речи разумеет,

Тот, думается мне, сумеет

Поведать людям просто, живо.

Стихами рассказать правдиво

О происшествиях различных.

Порой мы в странствиях обычных

Такое слышим тут и там,

О чем полезно знать и вам.

Но чтоб легко текли слова.

Обдумать надо все сперва,

Слог неустанно выправлять;

В том нашим дедам подражать.

Былым искусникам стиха.

Коль хочешь славы на века,

Ты должен весь свой век трудиться

Но люди начали лениться,

И развратился нынче свет.

Вот потому у нас и нет

Таких, как прежде, менестрелей;

Ведь труд немалый, в самом деле,

Хорошие стихи слагать!

Сейчас хочу вам рассказать

Про некий случай, все подряд.

Лет двадцать пять тому назад

С женой и сыном, всей семьей,

Покинул Абевиль родной

Один богатый человек, —

Отбыл из города навек,

Забрав с собой все достоянье:

Осилить был не в состоянье

Коварных недругов своих.

А пребывать вблизи от них

Он не хотел и опасался.

Так с Абевилем он расстался;

Жить с этих пор в Париже стал

И королю присягу дал

Ему по гроб остаться верным.

Купец был не высокомерным,

Жена была любезной дамой,

И, надобно сказать вам прямо,

Неглуп был и пригож их сын.

Все по соседству как один

Их уважали и любили

И в дом нередко заходили.

Свидетельствуя нм почтенье.

Порой не надо много рвенья —

Хвалу мы можем заслужить,

Людей к себе расположить,

Приятное сказавши слово.

Ты груб — жди грубость от другого.

Со всеми ласков ты — и что же?

С тобою всякий ласков тоже;

Недаром говорит народ:

Добро вовек не пропадет.

В Париже со своей семьей

Жил тот купец уж год восьмой,

Товаром разным промышлял —

И покупал и продавал.

Торговлю вел весьма умело

И, денежки пуская в дело,

Их возвращал всегда с лихвой.

Разбогатев с торговли той,

Он жил в Париже превосходно.

Но было Господу угодно

Призвать к себе его супругу.

Отнять любимую подругу,

С кем тридцать лет он жизнь делил.

Детьми же небогат он был —

Бог даровал ему лишь сына.

Убитый матери кончиной,

Он вместе со своим отцом

И плакал и тужил о том,

Что их покинула родная;

К усопшей он припал, рыдая.

Отец стал сына наставлять:

— Увы! Твоя скончалась мать...

Да смилуется Бог над ней!

Утри глаза и слез не лей,

Так убиваться, сын, нельзя —

Ведь у людей одна стезя,

И всех конец такой же ждет;

Никто от смерти не уйдет,

Нет людям от нее спасенья!

Скажу тебе я в утешенье:

Ты, сын мой, — статный рослый малый,

Тебя женить пора настала.

Ведь долго я не протяну.

Так вот, сыщу тебе жену

Из почитаемой семьи.

Богатства велики мои;

Друзья ж коварны, бросить могут,

Беда случится — не помогут;

На этом свете все, мой милый.

Приобретаешь только силой!

Хочу, чтобы твоя жена

Была рождением знатна,

Имела 6 родичей, друзей

Из видных, непростых людей —

Быть может, братьев, теток, дядей...

Тогда, твоей же пользы ради,

О свадьбе я договорюсь

И, уж поверь, не поскуплюсь!

Слыхал я, дамы и сеньоры,

Что в этой местности в ту пору

Три рыцаря, три брата жили.

Они весьма богаты были

Родней — хорошей, именитой,

И бранной славой знамениты.

Но их владения — земля,

Угодья все, леса, поля —

Бывало вечно все в закладе

Турниров и веселий ради,

И до трех тысяч ливров пени

У них лежало на именье, —

Долг разорить их мог дотла.

У старшего из них была

Дочь от жены его покойной;

А дом девицы сей достойной

На той же улице стоял,

Где и купец наш обитал.

Сим домом не распоряжался

Отец девицы — охранялся

Дом родичами и друзьями;

Дохода чистого деньгами

Давал он тридцать ливров в год,

И та девица без хлопот

Сполна все деньги подучала.

В родстве же было с ней немало

Больших людей. И вот купец

Стал сына сватать ей. Отец

И все родные той девицы

Готовы были согласиться,

Но знать хотели — что имеет,

Каким добром купец владеет.

И вот что он ответил им:

— Богатствам, мною нажитым,

Не меньше тысячи цена;

Сказать, что большая она, —

Слыть хвастуном я опасаюсь.

Дать сыну я намереваюсь

Сто ливров золотом; известно,

Что деньги мной добыты честно.

— На это не пойдем никак,

Такой нам неугоден брак, —

Сурово рыцари сказали. —

А если бы вы пожелали

Монахом стать? Ведь все богатство

Вы принесли бы в дар аббатству,

Пожертвовали в пользу храма?

Нет, говорим вам, сударь, прямо —

Мы с вами не сошлись в цене.

— А вы что предложили 6 мне?

— Охотно вам ответ дадим:

Мы только одного хотим —

Все целиком вручайте сыну:

Хозяин должен быть единый

Он всех богатств, нажитых вами.

Дабы никто, хоть вы же сами.

Из них гроша взять не могли.

Когда условья подошли,

Брак будет заключен тотчас,

А нет — вам не видать от нас

Для сына вашего супруги! —

И тут, в смятенье и в испуге,

О сыне думая, купец

Пришел к решенью наконец —

Себе лишь на беду и горе.

Сказал он рыцарям, не споря:

— Даю, сеньоры, обещанье

Исполнить ваше пожеланье:

Коли получит сын невесту,

Клянусь Я, не сойти мне с места, —

Все, что я нажил, что имею,

Отдать ему не пожалею.

Пусть забирает, как свое,

Все состояние мое,

Владеет им один отныне! —

Так, позаботившись о сыне,

От всех богатств отрекся он.

Остался враз всего лишен,

Что за свой век нажить успел.

Обчистить так себя сумел,

Что стал купец лозы голей —

Без денег он и без вещей,

Подохнуть с голода он может,

Коли сыночек не поможет:

Он дарит сыну все как есть.

Уелышав столь благую весть,

Согласье старый рыцарь дал;

Купцову сыну передал

Он дочь свою, и молодец

Пошел с ней вскоре под венец.

Два года минуло с тех пор.

Жил молодой купец без ссор,

В ладу с женой. И сын родился;

Наследник, значит, появился;

Мальчонка радовал весь дом.

Купец заботился о нем,

Он и жену свою берег

И ублажал ее как мог.

Старик отец жил с ними вместе.

Убил он сам себя на месте,

Отрекшись от богатств своих,

На милость положась других.

Двенадцать лет он в доме жил.

Внук мальчиком разумным был;

Все примечал он острым взором.

Прислушивался к разговорам:

Себя, мол, дед не пожалел —

Все отдал сыну, что имел.

Слова те в памяти храня,

Мальчишка рос день ото дня,

А дед дряхлел уж постепенно;

Он еле двигался, согбенный,

Рукой опершись на клюку.

Но старика не жаль сынку:

Он саван загодя справлял

И с нетерпеньем ожидал

Лишь дня отцова погребенья.

Хозяйке же одно презренье

Внушал старик; она всегда

Была надменна с ним, горда.

Так свекор был снохе немил,

Что ей терпеть не стало сил,

И к мужу обратилась дама:

— Супруг мой, говорю вам прямо

Распорядиться не хотите ль,

Чтоб нас оставил ваш родитель?

Клянусь, не буду есть и пить,

Доколе здесь он будет жить!

Хочу, чтоб вы его прогнали.

— Все сделаю, как вы сказали! —

Жены ослушаться не смея,

Отца родного не жалея.

Бедняге объявил купец:

— Покиньте этот дом, отец!

Нам нету дела никакого,

Что вы останетесь без крова.

Идите хлеб искать на воле.

Уже двенадцать лет иль боле

Мы в этом доме кормим вас.

Теперь ступайте прочь от нас!

Кормитесь сами как хотите.

Вставайте же и уходите! —

Старик заплакал, слыша это,

От горя он невзвидел света

И проклял век злосчастный свой. —

Что ты сказал, сыночек мой?

Уважить вздумал ты меня,

За дверь, на улицу гоня?!

Улягусь в крохотном местечке,

Я греться не прошу у печки

Иль укрываться одеялом;

Вели мне под навесом малым,

Там, во дворе, постлать солому,

Но не гони меня из дому,

В котором все делил со мной...

А если гонишь — бог с тобой,

Но жизнь во мне ты поддержи

И в хлебе хоть не откажи,

Избавь от голода мученья!

Щадя отца, грехов прощенья

Вернее можешь ты добиться,

Чем надевая власяницу. —

А сын в ответ ему: — Отец!

Всем спорам и мольбам конец!

Скорей из дома уходите,

Мою супругу не гневите!

— Уж больно ты, мой сын, крутенек.

Куда же я пойду без денег?!

— Вы в город можете идти,

Отсюда десять миль пути.

Там люди обретают счастье,

И было б редкою напастью,

Чтоб вы на улице остались,

Где многие обогащались:

Там кто-нибудь приметит вас

И впустит в дом к себе тотчас.

— О нет! Что до меня другим,

Когда я сыну стал чужим!

Коли в тебе нет состраданья,

В ком я помочь найду желанье?

Кто даст приют мне, друг какой,

Коль прогоняет сын родной?

— Нам препираться ни к чему.

Мне тяжело и самому,

Не по своей решил я воле... —

Старик уже не спорил боле,

Но сердце у него заныло;

Поднялся, хворый он и хилый,

И тихо к выходу побрел.

— Ты хочешь, сын, чтоб я ушел?

Господь с тобой! Но, ради бога.

Не поскупись, дай мне в дорогу

Хоть старого тряпья лоскут,

Что под рукой найдется тут, —

Чтоб только было чем прикрыться.

От холода мне защититься:

Моя одежка так худа.

Так плохо греет, что беда! —

Давать — у сына нет охоты:

— Вот не было еще заботы!

Так попрошайничать негоже.

Нет у меня для вас одежи!

Вот разве отберете силой?..

— Замерзну я, о сын мой милый,

Ох, не снесу я зимней стужи!

Дай хоть попону, — ту, похуже,

Которой ты покрыл коня,

Не то загубишь ты меня! —

Что тут со стариком возиться!

Пожалуй, надо согласиться —

Снабдить отца на долгий путь

Попонкою какой-нибудь...

Купец зовет без дальних слов

Сынка; тот прибежал на зов

И, с живостью своей природной:

— Я здесь, — сказал, — что вам угодно?

— В конюшню с дедушкой сходи.

Попону для него найди,

Сыми ее хоть с вороного;

Пусть будет старику обновой, —

Чтобы от стужи охраняла,

Служила вместо одеяла.

— Пойдемте, дедушка, со мной! —

Сказал мальчишка разбитной.

Тоски и гнева полон, дед

Поплелся за внучонком вслед.

Тот взял попону: не жалея,

Получше выбрал, поновее

Он изо всех, что были там;

Сложивши ровно пополам —

Был мальчик он во всем дотошный, —

Ее разрезал он нарочно

И деду пол попоны дал.

— Что мне с ней делать? — дед сказал. —

Как резать ты ее решился?

Ведь твой отец распорядился

Мне цельную попону дать.

Нехорошо так поступать!

Пойду к отцу я твоему

И расскажу про все ему.

— Хоть и расскажете, а вам

Я больше ничего не дам! —

Вот из конюшни дед выходит.

— На что же это, сын, походит?

Приказ твой, видно, звук пустой?

Знать, плохо сын воспитан твой,

Коль так тебя боится мало:

Решил лишь половину малый

Мне от попоны дать твоей...

— Бог накажи тебя, злодей!

Дай деду всю! — отец сказал.

— Не дай! — сынишка отвечал. —

С него и половины хватит,

Раз за нее он не заплатит,

Другая же сгодится вам;

Когда я взрослым стану сам,

То прогоню и вас — точь-в-точь,

Как гоните вы деда прочь.

Ведь то, что дедом вам дано,

Моим же станет все равно;

С собой не больше унесете,

Чем вы ему сейчас даете;

Бездомным нищим дед умрет,

Судьба и вас такая ждет. —

Отец вздыхает. Все, что было,

Ему вдруг память оживила...

В словах, что произнес сынок,

Он угадал себе урок

И, к старцу обратясь лицом.

Промолвил: — Возвращайтесь в дом!

Неправ я был, отца гоня;

На грех сам черт толкал меня,

Но Бог не допустил позора!

Главу семьи своей, сеньора,

В вас почитать я буду впредь,

А коль жена начнет шуметь,

Жить не захочет с вами вместе,

Вас поселю в укромном месте.

Все припасу, что нужно вам,

Подушки, одеяла дам...

Свидетель мне святой Мартин!

Отныне лучшие из вин

И лучшее, что буду есть, —

Все с вами разделю как есть!

В своем покое, у камина,

Греть будете больную спину,

Одеты, как и я, не плоше.

Отец вы добрый и хороший:

Вы дали много лет назад

Мне все, чем я сейчас богат!

Рассказ к концу идет. Итак,

Я показал вам ясно, как

Сын вразумил отца родного

И уберег от дела злого.

Коль подросли и ваши дети,

Запомните уроки эти!

Вы старику не подражайте

И зря назад не отступайте.

Раз впереди вам можно быть.

Безумье — детям все дарить

И ждать от них благодаренья!

Не знают дети сожаленья,

Опасно им судьбу вверять;

Родителей готовы гнать,

Как станут немощны они, —

Пускай, мол, доживают дни.

Выпрашивая подаянье.

Да! Тот достоин состраданья,

Кто жив лишь милостью других.

Кто из былых богатств своих

Подачки только жалкой ждет.

Речь вот к чему Бернье ведет:

Разумным должен быть отец.

На том и повести конец.