1.Фэлкон

ГЛАВА 17

ЛЕЙЛА

Выражение лица Фэлкона, когда он входит в меня, навсегда останется одним из моих самых заветных воспоминаний. Мое тело напрягается от легкого дискомфорта, пока его таз не прижимается к моему, и он не оказывается во мне полностью.

У меня был секс всего однажды, и тогда мы оба были неловкими подростками. Но это... это определенно не может быть просто сексом.

Фэлкон отстраняется, и когда он снова толкается в меня, его взгляд прожигает мой — и кажется, будто между нами распускаются первые лепестки любви. Его пальцы на моих бедрах сжимаются крепче. Уткнувшись своим лбом в мой и приоткрыв губы, он начинает двигаться быстрее. Наши тела раскачиваются в идеальном ритме, дыхание смешивается, а глаза безмолвно выражают всё, что мы чувствуем.

Когда ошеломляющее чувство от нашей первой близости немного утихает, я получаю возможность сосредоточиться на физических ощущениях. Я кладу руки ему на плечи, и мне нравится чувствовать, как его мышцы перекатываются под моими ладонями, словно вторя ударам его сердца.

Его твердая грудь и пресс скользят по моей коже, и каждый его толчок вызывает нарастающее удовольствие внизу живота, пока всё мое тело не начинает дрожать, как натянутая струна скрипки. Звук наших соприкасающихся тел сливается с шумом дождя, создавая идеальную песню.

Фэлкон толкается сильнее, чем прежде, заставляя меня ахнуть. Я перехватываю его за бицепс и шею, когда он почти полностью выходит, и подаюсь бедрами навстречу его новому движению. Наше дыхание становится всё чаще, тела спешат слиться как можно глубже. Наслаждение, разливающееся по венам, настолько интенсивно, что я могу только сильнее впиваться ногтями в Фэлкона. Я зажмуриваюсь и стискиваю зубы от невыносимого и в то же время невероятного напряжения внутри.

— Лейла. — Мое имя звучит как прерывистый шепот на его губах. Я открываю глаза, и он шепчет: — Не закрывай их.

Его черты лица искажаются от почти болезненного напряжения, которое затем сменяется самым душераздирающим выражением. Капли, стекающие по его лицу, вполне могли бы быть слезами.

Движения Фэлкона меняются: из быстрых и мощных они становятся медленными, он остается внутри, плотно прижимаясь тазом к моему. Мое дыхание сбивается, с губ срывается стон, и тело содрогается от невероятного ощущения, захлестнувшего меня с головой.

Сквозь пелену оргазма я вижу изумление в глазах Фэлкона, которое делает этот момент еще острее. Его тело дергается, и он снова начинает толкаться. Движения ускоряются, с каждым разом он уходит всё глубже, пока не напрягается всем телом. Рука, на которую он опирался, слабеет, и он наваливается на меня. Уткнувшись лицом мне в шею, он продолжает содрогаться, изливаясь в меня.

Его дыхание обжигает кожу. Я поворачиваю голову и целую его в волосы. Обхватываю его лицо ладонями и приподнимаю, чтобы поцеловать в лоб, в кончик носа и, наконец, в его приоткрытые губы.

Снова обретя силы, он приподнимается и ослабляет хватку на моих бедрах. Его пальцы скользят по моему боку к груди, и он склоняет голову, целуя кожу над соском. Он покрывает мое тело поцелуями, продвигаясь к шее и челюсти. Его глаза находят мои, и он шепчет:

— Я бы отдал всё, что у меня есть, лишь бы иметь возможность остаться внутри тебя навсегда.

Я улыбаюсь ему.

— Я никогда не думала о том, чтобы завести постоянного жильца. — Моя улыбка тут же сменяется смущением, и я начинаю тараторить: — Черт, я звучу как девка легкого поведения. Я не это имела в виду. — Видя, как Фэлкон изо всех сил пытается не рассмеяться, я добавляю: — Только я могу так испортить романтический момент.

Он качает головой и широко улыбается.

— Нет, твое бормотание делает момент идеальным.

Когда дождь стих, я развесила нашу мокрую одежду по крыше. Пока я пряталась под мокрым одеялом, Фэлкон пробрался вниз в свой люкс за сухими вещами. Его спортивные штаны мне безнадежно велики, и я буквально тону в его футболке, но на данный момент это сойдет.

Сидя между ног Фэлкона, я откидываюсь на его грудь. Его подбородок покоится на моем плече, а руки обнимают меня, пока мы смотрим на далекие холмы и долины. Это идеально.

Я смотрю на расходящиеся тучи, и когда проглядывает солнце, указываю пальцем на небо, где только что сформировалась бледная радуга.

— Смотри.

Мы смотрим на неё, и Фэлкон шепчет: — Именно так я бы описал последние пару недель своей жизни.

— Как радугу?

Он качает головой.

— Сначала тучи, а потом радуга.

Повернув голову, я улыбаюсь ему. Кладу свои ладони поверх его рук, переплетая наши пальцы.

— Ты сова или жаворонок? — спрашиваю я.

Он задумывается.

— Сказал бы, что смесь и того, и другого. А ты?

— И то, и другое, но да поможет Бог тому, кто решит разбудить меня, когда я сплю.

Через пару минут я спрашиваю: — Мейсон и Лейк — твои единственные друзья?

Кивнув, он отвечает.

— Они моя семья.

— Ты не ладишь с родителями?

— Нет.

Я не могу себе такого представить. Я даже ни разу не ссорилась со своими родителями.

— Мой отец проводит всё время на работе. По сути, он просто незнакомец. — Я молчу, надеясь, что он расскажет больше, и в конце концов он продолжает. — Клэр Рейес волнует только одно — её статус. Раньше я ладил с Джулианом, моим старшим братом, но сейчас между нами такая конкуренция... Иногда я гадаю, не были ли мои воспоминания о нашей дружбе просто принятием желаемого за действительное.

— А родители Лейка? С ними ты ладишь?

Фэлкон кивает.

— У Лейка самые лучшие родители из нас троих.

Приятно это слышать.

— А Мейсон? Он в похожей ситуации?

Фэлкон качает головой, и проходит минута, прежде чем он отвечает: — Раньше они были как семья Лейка, но после того как Дженнифер, старшая сестра Мейсона, погибла в автокатастрофе, Чаргиллы сломались. Мистер Чаргилл работает до тех пор, пока не отключается прямо за столом. Он редко бывает дома.

— А мама Мейсона?

— Постоянно в реабилитационных центрах.

Я закрываю глаза, чувствуя, как сердце сжимается от сочувствия к Мейсону.

— Сколько ему было, когда случилась авария?

— Семнадцать. Дженнифер врезалась в дерево. Она погибла, когда машина Уэста влетела в неё сзади. Мейсон винит в этом Уэста.

— Поэтому они так часто ругаются?

Фэлкон снова кивает, а я гадаю, есть ли способ помочь Мейсону. Вся эта ярость и боль разрушительны, он может в итоге натворить беды.

— Расскажи о себе, — бормочет он.

— Что ты хочешь знать?

— Кто твои друзья? Есть ли среди них парни?

Я невольно смеюсь.

— Кингсли — мой первый настоящий друг.

Фэлкон чуть отодвигается, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Почему?

— У меня было много знакомых, но я не думаю, что кто-то из нас поддерживал связь после школы. Мы просто проводили вместе перемены.

Некоторое время мы наблюдаем за закатом, а потом я спрашиваю: — Ты пойдешь работать в CRC, когда закончишь учебу?

— Нет.

Я уже привыкаю к тому, что Фэлкон делает паузу перед ответом.

— Мы втроем заключили сделку с родителями. Мейсон пойдет в CRC, а я создам новую компанию. Отец всё еще пытается затащить меня в корпорацию, но этого не будет.

— Из-за брата?

— Да. К тому же у Джулиана контрольный пакет акций нашей семьи.

— Тебя это задевает?

Он качает качает головой.

— У меня есть Мейсон и Лейк. Наши пакеты акций в сумме перевешивают все остальные голоса.

— Значит, Лейк тоже пойдет в CRC?

Фэлкон не отвечает на вопрос, вместо этого говоря: — Лейк заслуживает кого-то вроде тебя больше, чем я.

Я удивленно оглядываюсь на него.

— Лейк уже обручен. Свадьба назначена на следующее лето.

— Тебе не нравится его невеста? — пытаюсь вспомнить, упоминал ли кто-то из них о ней, но в памяти пусто.

— Я никогда её не видел, — признается Фэлкон. — Это брак по расчету.

— Что? — Я сажусь и разворачиваюсь к нему лицом. — Почему?

— Один из нас должен был на ней жениться. — Слова Фэлкона прошивают меня шоком. — Мы много обсуждали это, прежде чем принять решение. Мейсон лучше всех подходит для работы в паре с Джулианом. Я заработал свой первый миллион в девятнадцать, и поэтому моя работа — поднять нашу новую компанию.

— И остался Лейк, — шепчу я.

Фэлкон кивает и пытается улыбнуться.

— Кажется, он не против. Я слышал их разговоры по телефону, это не звучало натянуто. Но наверняка я узнаю только когда увижу их вместе.

— Вы с Мейсоном очень опекаете Лейка, — замечаю я. — Впрочем, я понимаю почему. Мне и самой хочется его защитить, хотя я знаю его всего пару недель.

— Я бы убил за Лейка и Мейсона.

Заявление звучит жестко, но я слышу стоящую за ним преданность. У них неразрывная связь, и мне становится легче от того, что они есть друг у друга.