1.Фэлкон

ГЛАВА 1

ЛЕЙЛА

Заняв место в середине аудитории, я сканирую взглядом группу первокурсников-журналистов. Воздух пропитан нервным возбуждением — тем самым чувством, которое испытываешь только в первый день своей новой жизни. Неважно, кем ты был в старшей школе, потому что колледж — это чистый лист: новые друзья, новая обстановка, новые стандарты того, что приемлемо, а что нет.

Тот факт, что я получила бесплатное обучение в Академии Тринити только потому, что моя мать личный ассистент Уоррена Рейеса, генерального директора CRC Holdings, я унесу с собой в могилу. Отец мистера Рейеса был одним из основателей Тринити — колледжа, предназначенного для богатых и знаменитых, к которым я, очевидно, не отношусь. Хотя моей маме платят довольно прилично и я никогда ни в чем не нуждалась, это даже близко не стоит к тем богатствам, из которых вышли другие студенты — «старые деньги», копившиеся поколениями.

Если они узнают, что я не вхожу в топ-1 процент самых богатых людей страны, меня сразу сделают изгоем, а это именно то, чего я хочу избежать. Я здесь, чтобы получить диплом журналиста, потому что это сильно поможет мне в фрилансе. Моя мечта присоединиться к отцу и путешествовать с ним по миру.

Девушка с длинными каштановыми кудрями, классическими чертами лица и поразительными голубыми глазами садится рядом со мной. Когда она смотрит на меня, по её полным губам расплывается нетерпеливая улыбка.

— Кингсли Хант. Средний балл 3.8 и неконтролируемая шоколадная зависимость.

Протянув мне свою изящную руку, она выжидательно приподнимает бровь.

— Лейла Шепард. Ненавижу носить лифчик и всегда переодеваюсь в пижаму, как только прихожу домой, — отвечаю я, вкладывая свою руку в её ладонь.

— Ты мне нравишься, — я удивляюсь искренности в её взгляде, когда она так прямо это признает. — Давай дружить.

— Э-э… ладно. — Учитывая, что я здесь никого не знаю, я решаю, что подруга мне не помешает, а Кингсли кажется дружелюбной.

По аудитории проносится волна шепотков, и я смотрю вперед, чтобы понять, из-за чего весь этот шум. На сцену выходят трое парней, и каждый их шаг так и сочится богатством и властью. С тем величественным видом, который можно обрести только обладая бесконечными ресурсами, они рассаживаются рядом с трибуной, превращая обычные стулья в троны.

Кингсли наклоняется ко мне и шепчет: — Их дедушки основатели академии. — Указывая на парня, сидящего ближе всех к трибуне, она продолжает: — Это Лейк Катлер.

Лейк развалился в кресле и, откинув голову, закрыл глаза, как будто день нашей ориентации нагло крадет время у его сна. Светло-каштановые волосы торчат во все стороны, некоторые пряди падают на лоб. Судя по его расслабленному виду, у меня складывается впечатление, что ничто в мире не может его побеспокоить. Только абсолютная уверенность в себе дает такую свободу — не заботиться о том, что о тебе думают другие.

— Отец Лейка — вице-президент CRC Holdings. — Она замолкает и, глядя на меня, спрашивает: — Ты же слышала об этой компании?

Кивнув, отвечаю.

— Да.

— О, ну тогда я, должно быть, докучаю тебе бесполезной информацией, — смеется Кингсли.

— На самом деле, я не так много о них знаю, — признаюсь я.

Мама никогда не говорит со мной о работе. Если честно, это еще слабо сказано. Я почти не вижу маму, потому что она либо в офисе, либо в командировке с мистером Рейесом.

— Круто, тогда продолжу. — Кингсли тут же указывает на парня рядом с Лейком. — Это Мейсон Чарджилл.

Как только я смотрю на Мейсона, по позвоночнику пробегает дрожь, и во мне срабатывают все сигналы тревоги. Этот парень выглядит как Проблема с заглавной буквы. Снисходительная усмешка на его лице только добавляет угрозы его чертам, которые словно высечены из камня. Красив… но исходящие от него безразличие и презрение делают его пугающим. Я сделаю всё, чтобы избегать его любой ценой.

— Отец Мейсона — президент компании. Я слышала, что Мейсон, Фэлкон и Лейк учатся, чтобы сменить своих отцов, что логично, ведь они втроем — наследники CRC Holdings.

Когда Кингсли замолкает, спрашиваю:

— Значит, третий — это Фэлкон Рейес?

Мама велела мне вести себя тише воды ниже травы, потому что младший сын мистера Рейеса — выпускник этой академии, но я никогда не встречала никого из них лично. Теперь, когда я знаю, как выглядят наследники, их будет проще избегать.

— О, да. Прости, я зависла на Мейсоне, — признается она с ухмылкой. — На него я могла бы смотреть целыми днями.

Мой взгляд скользит по парням, прежде чем остановиться на Фэлконе. Моё первое впечатление о Фэлконе ничуть не лучше, чем о Мейсоне. Острый, умный взгляд; от него веет высокомерием, завернутым в ледяной слой безразличия.

Он вскидывает подбородок и смотрит в мою сторону, словно чувствует на себе мой взгляд. Через всю аудиторию наши глаза встречаются, и каждая мышца в моем теле напрягается, по мне проходит волна необъяснимого беспокойства. Между мной и Фэлконом добрых десять рядов кресел, но его холодный взгляд обладает такой силой, что я чувствую себя так, словно меня только что пригвоздили к месту. Его плечи расправлены, он выглядит властным и грозным, создавая впечатление, что он лидер в этой троице.

Разорвав зрительный контакт, я сползаю в кресле и прячусь за парнем, сидящим прямо передо мной.

Да, от Фэлкона точно буду держаться подальше.

— Отец Фэлкона — генеральный директор и председатель правления CRC Holdings. — Кингсли вздыхает. — С таким богатством, как у них, они могут быть ослепительно красивы, но играть с ними смертельно опасно.

— С этим, подруга, я согласна на все сто процентов.

Начинается вступление, и все студенты затихают. Обычно я горжусь своим умением концентрироваться, но сегодня обнаруживаю, что мысли улетают прочь, а глаза постоянно возвращаются к троице, сидящей впереди. Иногда я гадаю, каково это — обладать таким состоянием, чтобы никогда не беспокоиться о том, что твой банковский счет опустеет.

Погруженная в мысли, я перевожу взгляд с них на других студентов. На большинстве надеты часы, которых я раньше никогда не видела, из-за чего мои TAG Heuer выглядят как дешевка с барахолки. Не то чтобы я помешана на моде и люксовых брендах, но, придя в этот колледж, быстро замечаешь: именно это отличает тебя от остальных.

Когда вступительная часть заканчивается, мы все выходим из аудитории под яркое калифорнийское солнце.

— В каком корпусе ты живешь? — спрашивает Кингсли, когда мы идем по ухоженному зеленому газону в сторону резиденций.

Я морщу нос, потому что считаю названия зданий дурацкими.

— Я живу в Hope Diamond. Что за странные названия для корпусов? — спрашиваю я, надеясь, что Кингсли расскажет подробнее.

Вместо ответа она округляет глаза и хватает меня за руку.

— Тебе так повезло! Как тебе удалось получить комнату в их здании?

— В их здании? — переспрашиваю я, приподнимая бровь.

— Пентхаус принадлежит Фэлкону, Мейсону и Лейку. Обычно только другие деловые партнеры могут получить люкс в Hope Diamond.

Я моргаю, пока она возбужденно тараторит, и, придя в себя, бормочу: — Для меня нет никакой разницы, где жить.

Надеюсь, она не станет расспрашивать о моей семье, потому что я бы не хотела ей лгать, но я ни за что не доверю ей свой секрет спустя пару минут после знакомства.

— Ну, тебе повезло. Значит, твоя семья, должно быть, бизнес-партнеры CRC? — Кингсли задает именно тот вопрос, которого я боялась больше всего.

— Что-то вроде того, — я ухожу от правды, надеясь, что это не аукнется мне позже.

Я точно знаю, то что моя мама личный ассистент мистера Рейеса, для других студентов не будет значить ровным счетом ничего, а может и вовсе сделать меня мишенью, что мне совсем не нужно.

Мы подходим к общежитиям, которые выглядят как пятизвездочные отели, а не как жилье для студентов.

— Я в Pink Star — это здание напротив твоего. Третье здание —Oppenheimer Blue.

— Почему такие названия? — повторяю свой вопрос.

— Они ранжированы в соответствии с самыми дорогими камнями. В зависимости от того, на какой ступени богатства находится твоя семья, тебе назначают комнату в соответствующем здании. В Oppenheimer Blue ты найдешь миллионеров «средней руки» или класс капиталистов. Если ты из одной из пятнадцати тысяч правящих семей Штатов или неприлично богат, как моя семья, ты в Pink Star. И только те, кто входит в список Forbes 400, проходят через двери Hope Diamond.

Качая головой, вздыхаю.

— Нелепо, если спросишь меня. Мне придется изучить все эти вещи, чтобы ненароком не наступить кому-нибудь на мозоль.

— Я составлю тебе список самого важного, — предлагает Кингсли.

— Было бы здорово.

Мы расстаемся у входа в Hope Diamond, договорившись встретиться через час на ранний ужин.

Когда я вхожу в роскошное лобби, мраморные полы сияют под экстравагантными люстрами. Мои плечи опускаются, и радость от того, что я могу здесь учиться, немного угасает. Мой папа в душе бродяга, и после развода он никогда долго не оставался на одном месте. Я люблю обоих родителей, но характером я в папу. Материальные вещи никогда не имели для меня значения, а теперь я в колледже с людьми, которых волнуют только статус, власть и деньги.

Черт, как же это паршиво. Надо было настоять на обычном колледже, но мама была так воодушевлена, что я не смогла её подвести.

Проведя картой через электронный замок, я захожу в свой люкс. Оглядываю пространство, затем смотрю в окно на идеальный вид на холмы. Мне нравится долина Охай, где расположена Академия Тринити. Холмы, окружающие кампус, великолепны.

— Ты сможешь дурачить всех четыре года, — бормочу я, сама не особо веря своим словам. — Просто не выделяйся ни в чем, и тебя никто не заметит.