1.Фэлкон

ГЛАВА 18

ФЭЛКОН

— Оно просто зажило своей жизнью. — Мы с Мейсоном и Лейком сидим в нашей гостиной, болтая перед сном. — В одну секунду я только осознавал, что мне нравится Лейла, а в следующую...

— Она стала для тебя важна, — закончил за меня Лейк.

Я кивнул, глядя на наши ноги, сваленные на кофейный столик.

— Это же жутко неудобно, но мы делаем так каждый раз, когда здесь сидим.

Мейсон нахмурился, не отрываясь от телефона.

— Что?

— Ноги на столике. Эта чертова штука твердая, — пояснил я.

— Надо купить что-нибудь помягче, — согласился Лейк.

— Если всё пойдет по-моему, там будет лежать Кингсли, — проворчал Мейсон и отшвырнул телефон в сторону.

Лейк кашлянул, скрывая смех, а я усмехнулся: — Она игнорирует твои сообщения?

Мейсон покачал головой с мрачным видом.

— Это лишь вопрос времени, когда я её придушу.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Помню, я думал о Лейле точно так же.

— А теперь ты её «душишь» своими... — Я запустил в Мейсона телефоном, потому что это было единственное, что оказалось под рукой.

— Заткнись, — рыкнул я.

Мейсон поднял мой телефон и разблокировал его.

— Там ничего нет, — предупредил я.

— Я пишу Кингсли, и да поможет этой женщине Бог, если она прочитает твое сообщение.

Лейк начал хохотать, уже не пытаясь скрываться.

— Она, мать её, прочитала! — воскликнул Мейсон. Он набрал её номер и поставил на громкую связь.

— Привет, Фэлкон, — ответила Кингсли. — Лейла в душе. Ты её ищешь?

Я убрал ноги со стола и подался вперед.

— Она в душе?

Лейк снова зашелся в смехе.

— Расписание душа Лейлы подождет! — рявкнул Мейсон. — Хант! Какого хрена? Как ты смеешь игнорировать мои сообщения?

В трубке раздался тяжелый вздох.

— Мейсон, мы не спим вместе, и ты мне, черт возьми, не платишь. Так что, раз уж ты не мой «папик», я буду читать твои сообщения, когда у меня появится свободное время.

Я закрыл лицо руками и рухнул на спинку дивана, задыхаясь от смеха — это был лучший ответ, который я когда-либо слышал. Когда Лейк схватился за живот и сполз на пол, у меня из глаз натурально потекли слезы.

Даже Мейсон усмехнулся.

— Хочешь, чтобы я стал твоим папиком, Кингсли?

— О боже, — простонал Лейк с пола. — Не могу... дышать...

— Лейла, на поооомоооощь! — заорала Кингсли в трубку.

— Что случилось? Если это опять паук, я сожгу это место дотла! — раздался голос Лейлы.

Должно быть, она услышала наш хохот, потому что вскоре в трубке послышалось её мягкое хихиканье.

— Вы что, издеваетесь над Кингсли?

— Нет, только Мейсон, — быстро ответил я.

— Погодите, — перебил Мейсон. — Кингсли мне еще не ответила.

— Что он хотел? — спросила Лейла.

— Хочу ли я, чтобы он стал моим «папиком», — проворчала Кингсли.

Лейла явно опешила: — Оу... ого... вот этого я никак не ожидала.

— Я лучше утоплюсь в ванне, — пробормотала Кингсли.

— Я оставила тебе там чистые полотенца.

— Кингсли сейчас пойдет мыться? — спросил Мейсон, вскакивая. Лейк тут же подорвался с пола, а я рванул следом.

— Да, так что вы... — Мейсон сбросил звонок.

Когда он бросился к двери, мы припустили за ним. Он проигнорировал лифт и помчался по лестнице.

— Зачем я вообще за ним бегу? — простонал Лейк.

— Чтобы увидеть, что он выкинет дальше, — ответил я.

Мейсон добежал до двери Лейлы первым и начал в неё колотить. Лейк попытался затормозить, но поскользнулся — этот идиот был в носках. Он врезался в Мейсона как раз в тот момент, когда Лейла открыла дверь, и они оба кубарем влетели в её комнату. Я опустился на колени прямо в коридоре, задыхаясь от смеха.

— Ты сбросил мой звонок? — Лейла попыталась изобразить гнев, но, взглянув на меня, прикрыла рот рукой и отвернулась, содрогаясь от хохота.

Мейсон поднялся на ноги и прошел вглубь номера.

— Какого черта, Мейсон! — закричала Кингсли, а затем по всему этажу разнесся визг.

Когда Мейсон вышел, перекинув Кингсли через плечо, мне пришлось вцепиться в стену, чтобы подняться.

— А если бы я раздевалась?! — вопила она, колотя его по спине.

— Тогда я бы вынес твою голую задницу прямо так, — прорычал Мейсон.

— Лейла, помоги!

Мейсон зашагал к выходу, и когда Кингсли увидела, как мы все ржем, она насупилась: — Тоже мне друзья!

Нам с Лейком и Лейлой пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать от Мейсона, который направился к бассейну. Когда Кингсли поняла, куда они идут, она забилась сильнее.

— Поставь меня! Мейсон, только попробуй меня бросить!

Подбежав к воде, Мейсон ускорился и прыгнул вместе с ней. Как только их головы показались над водой, он прорычал: — Ты ведь хотела утопиться, да?

Кингсли отплевывалась и пыталась уплыть от него «по-собачьи», на что Мейсон склонил голову и спросил: — Ты что, плавать не умеешь?

— Пошел ты! — огрызнулась она и ушла под воду.

Лейк нырнул в бассейн раньше, чем я успел среагировать.

— Какого хрена вы паникуете? Тут же мелко! — воскликнул Мейсон.

Лейк подплыл к Кингсли и помог ей встать, а затем злобно посмотрел на Мейсона.

— Не смешно.

Он приобнял Кингсли, проверяя, всё ли с ней в порядке.

— Вытащите Мейсона из бассейна, я его убью, — проворчала Кингсли. Она была в порядке, и я наконец расслабился.

— У меня чуть сердце не остановилось, — прошептала Лейла рядом со мной.

Я взглянул на неё, она всё еще смотрела на троицу в бассейне расширенными глазами. Я приобнял её за плечи: — Классная пижама.

— Да? Я купила её на распродаже. — Она посмотрела на свой желтый костюм, усыпанный зелеными НЛО.

— Что вы все здесь делаете? — Голос Серены эхом разнесся по помещению бассейна.

— Черт, — пробормотал я.

Лейла вздохнула, Лейк и Кингсли замерли. Мейсон же просто вскинул руки.

— Ну всё, вечер испорчен.

Лейла фыркнула и уткнулась лицом мне в грудь, пытаясь скрыть смех. У меня самого глаза заслезились от попыток сдержаться.

— Фэлкон плачет! — заржал Мейсон на весь зал.

— Серьезно, вам всем пора повзрослеть, — процедила Серена.

— Похоже, им весело, — сказала одна из девушек, стоявших за спиной Серены.

— Вовсе нет! — огрызнулась та, и девушка тут же стушевалась.

Серена уставилась на меня.

— Фэлкон, нам нужно поговорить.

Эта женщина когда-нибудь сдастся?

— Запишись на прием к моему помощнику.

— Ты серьезно? — Она подошла ближе, скрестив руки на груди. Смерила Лейлу взглядом, полным презрения: — Вообще-то, мне есть что сказать твоему «помощнику».

Лейла повернулась к ней. Я стиснул зубы.

— Ты правда думаешь, что сможешь проложить себе путь наверх через постель? — Глаза Серены стали ледяными. — Шлюха — это навсегда.

— Раз... два... три... четыре... — зашептала Лейла, затем кивнула и добавила: — Я честно пыталась досчитать до десяти. Не помогло.

Когда она влепила Серене пощечину, у меня челюсть отвисла. Группа девиц справа ахнула как по команде. Лейла сделала шаг к ошеломленной Серене, которая прижала дрожащую руку к горящей щеке.

— Я не сторонница насилия, но не смей так со мной разговаривать.

— Ты меня ударила? — лицо Серены сменилось с недоуменного на убийственное. — Ты совершила огромную ошибку сегодня.

— Довольно, — рыкнул я, вставая между ними.

Серена посмотрела на меня, и ненависть в её глазах меня по-настоящему встревожила. Дыхание её участилось.

— Ты унизил меня и оскорбил моих родителей перед всей страной!

— Каким образом? — я покачал головой.

— Наши семьи вели переговоры о браке, и мы узнаем из газет, что ты встречаешься с... этой! — она ткнула пальцем в Лейлу.

Я зажал переносицу пальцами.

— В последний раз говорю, я никогда ничего тебе не обещал.

— Наши семьи обсуждали условия! — закричала она, заливаясь краской.

— Я. Никогда. Ничего. Тебе. Не. Обещал. — Я отчеканил каждое гребаное слово.

Она стиснула челюсти и смотрела на меня так, что у меня мурашки пробежали по спине. Эта женщина психически нестабильна.

Я не отводил взгляда, не желая сдаваться первым.

Я тебя уничтожу, кричали её глаза.

Давай, но будь готова к последствиям, безмолвно предупредил я в ответ.

После того как Серена сорвала нашу вечеринку, мы решили разойтись. Когда я вернулся в люкс и взял телефон, он тут же зазвонил.

Мать.

Я избегал её звонков два дня, и знал, что она не успокоится. Я сделал глубокий вдох и ответил:

— Слушаю, мама.

— Немедленно возвращайся домой!

— Зачем?

— Зачем?! — она издала истерический смешок. — Как ты мог так поступить с нами? Фотографии повсюду! Пиар-служба не успевает их удалять!

Я молча махнул Лейку и Мейсону и ушел в свою комнату.

— Ты опозорил нас всех!

Я закрыл дверь.

— И с кем?! — она буквально задыхалась от ярости. — С дочерью личной помощницы? Серьезно, Фэлкон, это твой способ бунтовать?

Я лег на кровать.

— Ты положишь конец этой нелепой интрижке и сделаешь публичное заявление, которое Стефани подготовит к завтрашнему дню.

Я резко сел.

— Ты заставила Стефани писать текст извинения?

— Это её работа. И она знает свое место, в отличие от своей дочурки.

Я бросил трубку и начал искать номер Стефани. Занято. Я выскочил из комнаты; Лейк поднял голову с дивана.

— Что случилось?

— Моя чертова мать, — рыкнул я. Спустился по лестнице и начал стучать к Лейле.

Она открыла дверь, приложила палец к губам и указала на телефон у уха.

— Я знаю, мам...

Черт.

Я протянул руку, чтобы она отдала мне телефон, но она покачала головой.

— Дай мне с этим разобраться, — отрезал я и выхватил трубку. Прижал её к уху: — Стефани, мне так жаль. Пожалуйста, не пишите никаких извинений. Я не буду делать никаких заявлений. И еще раз простите за поведение моей матери.

— Фэлкон, — её голос был спокойным, как всегда. — Как я уже сказала Лейле, вы оба взрослые люди. Если вы хотите встречаться с моей дочерью, я прошу лишь об одном: относитесь к ней хорошо. Я уже сообщила мистеру Рейесу, что не буду писать извинения от вашего имени.

Я выдохнул с облегчением и сел на диван.

— Спасибо.

— Можно один вопрос?

— Пожалуйста.

— У вас всё серьезно с Лейлой? — В голосе вечно собранной Стефани послышалась неподдельная тревога.

— Да. — Я поднял взгляд на Лейлу. — Я очень люблю вашу дочь. И не намерен ничего прекращать.

— Ваш отец не будет молчать. Вы ведь понимаете?

— Понимаю. Я готов принять любые последствия.

— Я должна предупредить: я без колебаний заберу Лейлу из Академии, если почувствую, что её жизнь под угрозой.

— Я защищу её. Обещаю.

— Я ловлю вас на слове, Фэлкон. Я люблю Лейлу больше всего на свете. Пожалуйста, берегите её.

— Обязательно, Стефани.

Мы закончили разговор. Я глубоко вдохнул. Уже за полночь. Я взял Лейлу за руку и повел в спальню. Снял футболку, лег и раскрыл объятия. Она забралась на кровать и прижалась ко мне.

— Прости, что всё так вышло.

— Ты не виноват, — прошептала она. — Мама сказала, твои родители в ярости.

— Это неважно, — заверил я её.

Она подняла голову.

— Важно, Фэлкон.

Я коснулся её щеки большим пальцем.

— Не беспокойся. Я сам разберусь с родителями.

Она помолчала, а потом прошептала: — Спасибо, что извинился перед моей мамой. Это много значит для меня.

Я улыбнулся.

— Спи, моя радуга.

— Мне нравится это прозвище.

Я поцеловал её в лоб и прижал к своей груди. Даже когда Лейла уснула, я продолжал смотреть на неё.

Я буду бороться за тебя.

Я буду бороться за нас.

Даже если мне придется лишиться всего.