1.Фэлкон

ГЛАВА 4

ФЭЛКОН

Поднявшись из-за стола в библиотеке, я изо всех сил стараюсь подавить ухмылку, наблюдая за Лейлой. Она стоит на цыпочках, вытягиваясь в струнку, чтобы достать книгу, которую я попросил.

Я подхожу сзади и, просто протянув руку, забираю книгу с полки. Лейла оглядывается через плечо; на мгновение её глаза расширяются, но затем лицо снова принимает то самое сердитое выражение, к которому я уже начинаю привыкать.

— Серьезно, Фэлкон, ты мог бы с самого начала сделать это сам. У меня тоже есть задания, которые нужно закончить.

Когда она пытается нырнуть влево, чтобы уйти от меня, я резко перехватываю её за бедро. Я сам удивлен своему жесту, но это не мешает мне сделать шаг еще ближе.

Гнев исчезает с её лица, сменяясь шоком. Наши глаза встречаются, и я чувствую, как в груди разливается какое-то странное, незнакомое ощущение.

Сбитый с толку этой эмоцией и желая сохранить лицо, я наклоняюсь к её уху и шепчу: — Но так ведь гораздо веселее — смотреть, как ты заводишься.

Губы Лейлы приоткрываются, я слышу её резкий вдох. На моем лице расплывается улыбка, когда она упирается руками мне в грудь, отталкивая.

— Это потому, что ты козел.

В горле рокочет смешок, пока она уходит. Я смотрю, как она садится на свое место, где стоит ноутбук. Она вздыхает, качает говорой и углубляется в чтение уже написанного текста.

Эта девчонка...

Никто не осмелился бы разговаривать со мной в таком тоне, и именно это меняет всё. В ней есть искра, которая кажется глотком свежего воздуха в той затхлости, в которую превратилась моя жизнь.

Возвращаясь к своему столу, я ловлю себя на мысли: Да, но если бы Серена или любая другая девчонка заговорила так с тобой, ты бы пришел в ярость. Дело не только в её дерзости... тут что-то большее.

Отогнав эти мысли, я сажусь и заставляю себя сосредоточиться на работе.

Внезапно телефон начинает вибрировать. Видя, что это мать, я раздраженно выдыхаю. Зная, что она не отстанет, пока не отвечу, я закрываю ноутбук и быстро запихиваю его в сумку. Вскинув ремень на плечо, я направляюсь к выходу.

— Слушаю, мам, — отвечаю я, уже подходя к дверям. Выхожу на солнце и иду в сторону общежитий.

— Фэлкон, почему ты считаешь нужным идти мне наперекор при каждом удобном случае?

Свободной рукой я зажимаю переносицу, чтобы не сорваться. Ссоры с матерью — это пустая трата времени.

— Что я натворил на этот раз? — спрашиваю я, просто чтобы понять причину этого чертова звонка.

— Я просила тебя уделить особое внимание Серене. Я только что с ланча с миссис Вайнсток и вынуждена была выслушивать, как грубо ты вел себя с её дочерью. Нам необходимо это слияние с семьей сенатора Вайнстока. — По ярости в её голосе я легко могу представить, как покраснело сейчас её лицо.

— Ты не просила, — напоминаю я ей. — Ты инструктировала. А мы оба знаем, что я не люблю, когда мне указывают.

Резкий вдох на том конце провода заставляет меня закатить глаза к небу в поисках терпения. Я так устал от этих разборок с семьей. Не одно, так другое.

— Тебе пора повзрослеть, Фэлкон. Через пару недель тебе исполнится двадцать три. Как мы можем доверить тебе бизнес, если ты ведешь себя как ребенок?

— Мама, — я буквально выплевываю это слово, из последних сил цепляясь за остатки самообладания. — Почему бы тебе для начала не признать правду? Ты ждешь, что я женюсь на выбранной тобой женщине, чтобы повысить твой социальный статус. Это «слияние», как ты любишь его называть, не имеет никакого отношения ни к благу компании, ни к моей жизни. — Высказанная вслух правда приносит облегчение, и я продолжаю: — Я никогда не свяжу свою жизнь с такой женщиной, как Серена. Чем скорее ты это примешь, тем лучше.

В трубке слышно только тяжелое дыхание, а затем мать шипит: — Я не потерплю такого поведения! Это недопустимо, и твой отец об этом узнает.

Связь обрывается, оставляя вокруг меня звенящую тишину.

Я останавливаюсь на полпути к корпусу и, закрыв глаза, делаю глубокий вдох. Во рту появляется привкус горечи, а знакомое чувство опустошенности затапливает грудь. Если бы не Лейк и Мейсон, я бы, наверное, уже давно покончил с собой. Кроме них, в моей жизни нет ничего хорошего.

Богатство. Власть. Статус.

Эти слова только высасывают остатки жизни из моего никчемного существования. Знаю, это звучит неблагодарно, но, черт возьми, это удушает — жить жизнью, которая расписана по часам от рождения до смерти. Каждое слово просчитано. Я могу общаться только с теми людьми, которые добавят веса моему состоянию или статусу.

Неужели это и есть жизнь? Я превращусь в копию своих родителей?

Черт, нет. Пожалуйста, нет. В жизни должно быть что-то большее.

— Фэлкон.

Услышав голос Лейлы сзади, я быстро вдыхаю, чтобы ни одна из бушующих внутри эмоций не отразилась на лице. Лейла подходит и буквально впечатывает книгу мне в грудь. Я автоматически подхватываю её, чтобы не уронить.

— Я взяла её на твой абонемент, чтобы ты не доставал меня позже просьбами сходить за ней снова. — Она звучит раздраженно, что мгновенно разжигает и моё собственное раздражение.

Сделав шаг в сторону, я вторгаюсь в её личное пространство. Когда наши глаза встречаются, кажется, будто между нами проходит электрический разряд.

— Шепард, тебе лучше начать следить за тем, как ты со мной разговариваешь. Твои показательные выступления с характером поначалу забавляли, но мне это быстро надоедает. Знай свое место. Испытывать мое терпение — последнее, что тебе стоит делать.

Коричневый цвет её глаз темнеет, отчего кожа кажется еще бледнее.

— Показательные выступления? — Стиснув челюсти, она тоже делает шаг ко мне и, вздернув подбородок, бросает на меня вызывающий взгляд. — Я не позволю никому вытирать об себя ноги, и меньше всего — тебе. Я здесь не для того, чтобы прыгать по твоему свистку. Я здесь, чтобы учиться.

Меня наполняет странное чувство удовлетворения от того, что она дает отпор, и это подстегивает меня. Я прижимаю книгу обратно к её груди и, понизив голос до шепота, произнося: — Ты учишься здесь только потому, что я за это плачу. Один щелчок моих пальцев — и ты вылетишь отсюда. — Обходя её, я добавляю: — Отнеси книгу обратно. Она мне больше не нужна.

— А… Ф… Я не могу… что за… козел, — слышу её запинающийся голос позади.

Должен признать, после стычки с Лейлой я чувствую себя живым. Как будто само её присутствие помогает мне не терять связь с реальностью.

Зайдя в Hope Diamond, я встаю перед лифтами. В ожидании дверей я бормочу: — Мне всё-таки была нужна эта чертова книга.

Не буду лгать, прошлая неделя меня вымотала. Я только что закончил последнюю на сегодня лекцию и намеренно игнорирую студентов, которые пытаются поздороваться или привлечь моё внимание. Сейчас я хочу только одного, добраться до своего люкса и вырубиться.

Не желая застрять в лифте с другими студентами, я иду к лестнице. Спускаясь на последний пролет, я поворачиваю к выходу и едва не сталкиваюсь с уборщиком, который выкатывает инвентарь из подсобки.

— Простите, мистер Рейес. Не заметил вас. — Пожилой мужчина быстро прихлопывает дверь и семенит прочь.

Всё еще глядя ему вслед, я делаю шаг вперед и снова резко замираю, когда кто-то врезается в меня.

— Черт! — этот приглушенный возглас заставляет меня посмотреть вниз. Раздражение уже начинает закипать, но я сталкиваюсь взглядом с Лейлой. Её лицо напряжено от паники.

— Что случилось? — слова вылетают сами собой, я чувствую укол тревоги.

Лейла оглядывается через плечо, издает тихий писк и пытается проскочить мимо меня. Я хватаю её за руку, не давая сбежать, а сам сканирую холл, пытаясь найти причину её страха.

— Не сейчас, Фэлкон. Я пытаюсь избежать встречи с Грейсоном и Сереной, — огрызается она.

— Серена? — В этот момент я замечаю их: они как раз заходят в здание. — Дерьмо.

Серена последний человек в мире, на которого у меня сейчас есть силы. Не раздумывая, я рывком открываю дверь подсобки, заталкиваю туда Лейлу и быстро захожу сам.

Как только я захлопываю дверь, мы погружаемся в полную темноту. Лейла делает шаг от меня и натыкается на что-то на полу. Всё происходит мгновенно, прежде чем я успеваю шевельнуться, она снова вскрикивает, её рука упирается мне в грудь, она вцепляется в мою рубашку и в итоге оказывается буквально вжатой в меня.

На мгновение мы оба замираем. Прочистив горло, Лейла пытается отстраниться. Я вскидываю руки и, обхватив её за плечи, притягиваю обратно к себе.

— Не двигайся, — ворчу я низким голосом. — С тобой вообще невозможно прятаться.

Её волосы щекочут мне подбородок. Посмотреть вниз в такой ситуации — худшее, что я мог сделать, но всё равно это делаю. Я ни черта не вижу, но дыхание, обжигающее лицо, говорит о том, что Лейла смотрит вверх. Из-за тесноты мы едва ли в дюйме от случайного поцелуя.

Отпусти её.

Фэлкон.

Отойди назад.

Блядь.

Мята. Она что, только что почистила зубы?

Мягкость. Мать твою. Жар, который я чувствую через одежду, исходит от её тела, пробуждая ту мою часть, которой сейчас совсем не время просыпаться. Запах цветов и чего-то свежего наполняет легкие.

— Фэлкон? — шепчет она. В темноте моё имя на её губах звучит слишком интимно.

— Да? — Мой голос звучит хрипло, как никогда.

— Я думаю, они ушли.

— Да.

— Так что… а-а… ты можешь отойти.

— Да?

Кажется, будто вокруг нас сплелось какое-то заклинание. Мои глаза привыкают к темноте, и я различаю её лицо. Меньше дюйма до моих губ. Мои глаза находят её глаза, и я знаю, что она видит меня, потому что не отводит взгляд. Вместо этого её пульс ускоряется, стуча в мою грудь так, будто её сердце пытается прорваться к моему.

Все причины, по которым это плохая идея, испаряются, оставляя лишь одну мысль, я хочу поцеловать эту девчонку больше всего на свете.