Феромон

43. Анна

Ривер делает движение вперёд, чтобы сорвать поцелуй, но я отступаю. И это должно было выглядеть вульгарно и заигрывающе, именно так, как он терпеть не может, но замираю пойманной бабочкой, когда неожиданная догадка пронзает меня насквозь, словно пришпиливает к картонке тупой иглой.

С такой ненавистью он сказал: «чёртов Эйвер Хант» и «всегда». Так уверенно убеждал, что я никогда его, Томаса Ривера, не любила.

Чёрт, ему не нужна я. И он понятия не имел, что я пойду работать к Ханту и буду как-то замешана в этом деле с иском против «Визерикуса», ведь от неприятностей отца я всегда была так далеко. Риверу нужен сам Хант. Схватка, война, противостояние и... победа. И это я взрастила в нём это острое чувство неприязни, это соперничество, эту вражду.

А я-то возомнила себя ценным призом. Но, по сути, я разменная монета. Хант никому не позволяет трогать свои вещи. А сейчас я именно его вещь, к которой протянул ручонки Ривер. Умышленно протянул. Просто посмотреть, что из этого выйдет. И встретил то, чего, возможно, и не ожидал - яростный отпор. И мой. И Ханта.

Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!

- А поцелуй я всё же заслужил, - железной хваткой стискивает меня Ривер.

Я уклоняюсь, сопротивляюсь, пытаюсь вырваться. А ещё мне страшно - настолько он сильнее. И я в ужасе от собственной беспомощности. И осознания: то, что Том столько лет церемонился со мной - это просто его прихоть. Он здоровый мужик, который, если захочет, загнёт меня прямо здесь, в нескольких метрах от моих родителей, но они и не подумают прийти мне на помощь. Никто мне не поможет, если в его больную голову взбредёт мысль отыметь меня, когда ему вздумается. И не знаю, на что я надеюсь, хватаясь за его цепкие руки, разве что на его порядочность, к которой уже собираюсь взывать...

- Мне кажется, девушка против, - убедительно спокойный, звенящий сталью, как вытащенный из ножен клинок, голос Ханта заставляет Ривера ослабить хватку, а меня - облегчённо вздохнуть. Слава богу! Я спасена! По крайней мере от своего разыгравшегося воображения - точно.

Я даже успеваю вывернуться до того, как Том примиряюще поднимает руки:

- Уверяю тебя, я не настаивал, Эйвер. Небольшое женское кокетство, игра в недоступность и не больше.

- Уверен, что это была всего лишь игра?

В этой схватке взглядов мне нет места. И я с трудом не позволяю себе спрятаться за широкой спиной Ханта. Он опять вступился за меня. Очередной раз загородил. Очередной раз дал Риверу понять, что будет вставать между ним и мной снова и снова. Так и просится добавить: всегда. Но «всегда» - это слишком долго. Такой кредит благородства от Эйвера Ханта я вряд ли получу.

- Всё в порядке, Эйвер, - а вот теперь в моём голосе такая неуместная игривость. - Это не то, о чём ты подумал.

- Фраза «не то, о чём ты подумал» занимает в моём рейтинге почётное второе место по непереносимости, - усмехается он.

- А первое? - мне действительно интересно.

- Нам надо поговорить.

- Кстати, - притворно всплёскиваю я руками, пытаясь превратить это в шутку, - Эйвер, нам надо поговорить.

- Так я вас оставлю, говорите, - снова усмехается он, разворачиваясь, чтобы уйти.

- Нет, нет, подожди, - изображая из себя совершенно невменяемую дуру, иду я за ним. - Я с тобой хотела поговорить.

- Правда?! Может быть, ты даже знала, что я приду? - останавливается он.

- Нет, я не знала, но, не поверишь, я тебя ждала.

- Не поверю, - даже на каблуках я ниже его ростом. Даже оказавшись вплотную, он смотрит на меня сверху вниз.

- А я ждала, - оглядываюсь я на Ривера, который так и стоит там, где я его оставила. Одинокий. Красивый. Стройный. Безоружный. Покинутый.

С трудом отрываю от него взгляд и понятия не имею, что же сказать Ханту. Такая вдруг накатывает пустота, что даже в зал к родителям возвращаться не хочется.

- А зачем ты, кстати, приехал?

- Поздравить Монику.

- Поздравил?

- Нет, забыл. Увидел, как ты там целуешься с Ривером, и про всё на свете забыл, - улыбается он.

- Ненавижу тебя, - толкаю его плечом, когда он открывает мне дверь в тамбур.

- А мне кажется, любишь, - улыбается он ещё шире. - Ну, где ещё ты найдёшь такого заботливого босса, который бы то и дело защищал тебя от твоих ухажёров и бывших мужей.

- А может, и люблю, - разворачиваюсь к нему лицом.

И от этого простого, сказанного в шутку слова, надо мной словно разверзаются небеса. Я словно жду молнию, что казнит грешников, и жить мне осталось всего ничего. С такой пронзительной ясностью я слышу, как рвутся из груди слова, обращённые к нему.

«Забери меня отсюда, Эйв. Увези. Укради. Спрячь.

Утащи в свою берлогу. Привяжи. Посади на цепь.

Оставь меня себе. На сегодня. На завтра. Навсегда.

Сделай что-нибудь. Хоть что-нибудь. Хоть как-нибудь дай понять, что я тебе не безразлична. Нет?» - умоляю я, глядя в его непроницаемые глаза.