Феромон

85. Анна

Как странно чувствовать себя ни живой, ни мёртвой.

Фараоном, уложенным в саркофаг. Меня словно заживо забальзамировали. Превратили в безжизненную мумию. В куклу. В ходячий труп.

Я дышу, моргаю, двигаюсь, даже бегаю. Что-то решаю, звоню, записываю, разговариваю с людьми, но меня словно выключили - я ничего не чувствую.

Равнодушный мозг вяло реагирует холодными вспышками на то, что вчера мне было дороже всего на свете.

Сообщение, что моего отца забрали в больницу? Печально. Но с ним всё будет в порядке. Я говорю с его лечащим врачом.

Цветы и шар для боулинга на моём крыльце? Мило. Но надо вернуть это неуместное признание. Тем более, предназначенное когда-то не мне.

Когда-то он страдал по Иве Уорд. Плевать. Потому что теперь мне нужна именно Ива.

Есть своя прелесть в том, что можно не париться из-за таких глупостей, как чувства. Я вхожу в квартиру Дэвида, чтобы поговорить с Ив и не испытываю даже неловкости.

- Мне нужна твоя помощь, - кладу перед Ивой Уорд папку с делом Ривера.

- Ты просишь моей помощи? - небрежно открывает она первую страницу. Ива всё в том же маленьком халатике на голое тело, словно они с Дэвидом не вылезают из постели. Стоя, она скашивает глаза в документ, лежащий на кухонном столе, и одновременно равнодушно откусывает яблоко.

- Я не прошу. Ты возьмёшься за это дело независимо от того, нравится оно тебе или нет, - осматриваюсь я. Надо отдать ей должное, она навела здесь порядок. В квартире стало уютно.

- С чего бы это? - хмыкает она, листая страницы.

- С того, что ты отличный адвокат, а ещё у меня есть на тебя кое-что. По слиянию Баретта. И не только, - кладу я перед ней вторую папочку, не особо церемонясь.

- Шикарное кольцо, - встречает она мой взгляд не дрогнув. Да, в отличие от Глена, у Ивы Уорд всегда были железные яйца. - Неужели Хант сделал тебе предложение?

- Ривер, Ива, - и бровью не веду я. - И ты вытащишь его из тюрьмы или останешься не просто без работы, без лицензии.

- Да ты вроде и без лицензии неплохо пристраиваешься, - снова кусает она яблоко, делая вид, что ей плевать.

- Даже не пытайся, - усмехаюсь я на её жалкие попытки меня задеть.

И хоть ей не нравятся мои угрозы, она всё же присаживается за стол и склоняется над папочкой. Вчитывается в строки, начисто забыв про темнеющий на столе огрызок, пока я рассматриваю висящее на сушилке бельё и от нечего делать заглядываю в пустые кастрюли.

- Если не хочешь давать показания, то нужно заявить о вашем желании пожениться уже сегодня, - загибает она пальцы, что-то подсчитывая в уме. - Потому что повестку тебе вручат в ближайшие часы, а их священник не приходит каждый день.

- Я в курсе, - сажусь напротив неё на стул. - Я взяла это у его предыдущего адвоката. Он меня и просветил. Но теперь я не могу встретиться с Ривером без тебя.

- Ну что ж, - встаёт она. - Тогда поехали, встретимся.

И в том, что я не прогадала, когда выбрала её, становится понятно с первых же секунд нашего появления в прокуратуре. Она даже в офис окружного прокурора входит без стука. И он лично выходит её проводить. Скрипя зубами и натянуто улыбаясь, но явно готовый идти на уступки.

- Я раньше работала тут, - небрежно поясняет она, отвечая на приветствия бывших коллег и старательно растягивая губы в улыбке, когда мы выходим. - И наша задача сейчас не упустить ни одной формальности. При нынешнем прокуроре легче всего развалить это дело, придравшись к несоблюдению протокола. А его адвокату уже отказали в прошении отпустить обвиняемого под залог.

Она решительная. Быстрая. Молниеносная. Я не успеваю ни за ходом её мыслей, ни за звонками, ни за передвижениями. И половины не понимаю из того, что она говорит. Но главное, она знает, что делает. А я знаю, что делаю я.

- Мисс Ривз, - приглашают меня в бронированную дверь.

- У вас десять минут, - выходит Ива, оставляя нас одних с Томом в маленькой комнате.

- Прости меня, Том, - кладу я на стол документы по делу «Визерикуса», сажусь напротив и складываю руки на папку так, чтобы он видел кольцо. - Но так надо.

- Жаль, - гладит он мои пальцы. - Это так самоотверженно с твоей стороны, но я не могу принять твою жертву.

- Нет, можешь, - упрямо поднимаю я подбородок. - Я передумала. Я выйду за тебя замуж. А ты обещал сдержать своё слово.

- Звучит как угроза, - мягко улыбается он. Уставший, измученный, явно почти не спавший, но, как всегда, он спокоен, сдержан и невозмутим. - Жаль, что тебе пришлось принять это решение под гнётом обстоятельств.

- Мы не будем об этом спорить, Том, - накрываю я его тёплую руку. - Я вытащу тебя отсюда. Священник будет завтра с утра. Первое слушание - после обеда. У нас очень мало времени, и давай поговорим о другом.

- Групповой иск? - удивлённо смотрит он на меня. - Я думал, дело по нему закрыли ещё вчера. Твой Хант вряд стал бы церемониться, получив на руки эти документы. Разве только...

- Да, я ему их не отдала.

- Из-за моего ареста?

- Нет, Том. Хант и сам докопался, в чём дело, он бы развалил этот иск и без моей, а уж тем более без твоей помощи. Но дело не в нём. Дело в людях, которые надеются на эти деньги. Ты ведь отобрал участников иска не просто так, да?

- Я всегда знал, что ты умна, - кивает он. - Но это уже не важно. Я основал свой фонд. Помощь, которую они просили у моих родителей, но не получили, они получат от меня.

- Нет, Том. Им заплатит мой отец, - я упираю палец в цифры, которые так и остались мне не понятны. - Что это за даты?

- Первая - дата, когда они обратились в отцовский фонд.

- А вторая, когда получили официальный отказ? - догадываюсь я.

Он снова кивает.

- Ты помогаешь тем, до кого никому нет дела? Поэтому все эти дела «про бона» и бесплатная работа, за которую ты берёшься?

- Можно сказать и так. Но если твой отец пойдёт на мировую и выплатит этим людям хоть по центу, он автоматически признает себя виновным.

- И что? Его акции упадут? - усмехаюсь я. - Он продаёт свою компанию, Том. Подумаешь, получит за неё не двадцать, а девятнадцать с половиной миллиардов. Новое руководство всё равно будет с радостью ссылаться на его просчёты ещё не один год. Только ему уже будет глубоко всё равно. Он устал. И так давно мечтает жить на проценты со своих капиталов, что будет готов и принести извинения, и заплатить, лишь бы уже всё закончилось. А у этих людей будет реальный шанс воплотить в жизнь свои мечты. Пусть странные, пусть несовершенные, но всё же это мечты, правда?

- Слышал, ты навестила миссис Хьюлетт, - улыбается он. - Она мне звонила.

- Жаль, что я не видела её азалии.

- О, они прекрасны. А мистер Вайлвуд, которого тебе увидеть не удалось, любит надувать воздушные шары. Когда меня выпустят, мы съездим к нему. И ты увидишь, как он радуется, когда их отпускает.

Не знаю, что там он твердил про свою бесчувственность, но то, как светятся его глаза, когда он говорит про этих людей, не оставляет сомнений - ему нравится с ними общаться.

- Ты строишь планы? - улыбаюсь я.

- Прости, - спохватывается он. - Но ты так уверенно заявила, что меня вытащишь. А я никогда в тебе не сомневался, - невинно пожимает он плечами.

И я не могу понять, что вдруг пробило мою броню, но она треснула. Я не хочу строить с ним планы. Не хочу быть его женой. Я первый раз по-настоящему это представила. И первый раз с того момента, как я надела это кольцо, мне нестерпимо хочется плакать.

- Мне пора, Том, - оглядываюсь я на кивнувшую мне из двери Иву.

- До встречи, Ан, - наблюдает Ривер, как, не глядя на него, я складываю документы. - У тебя ещё есть время передумать. Но скажи Иве Уорд, что я никогда не соглашусь, чтобы меня признали больным.

- Ива предложила психиатрическую экспертизу? - уже поднявшись, замираю я в ужасе. Да, это тоже вариант: признать его невменяемым. Его выпустят, только... Нет, нет, нет. Я никогда не сделаю это. И потому, что не считаю его больным. И потому, что... - тогда решения по всем делам, где ты выступал адвокатом, отменят и они попадут на пересмотр. И все эти люди, которым ты когда-то помог... всё это начнётся для них заново.

- И всё это случится и в том случае, если меня признают виновным, - снова мягко улыбается он.

За мной словно с лязгом захлопывается клетка. А его осудят, если выслушают мои показания. Выбора у меня просто нет.

- Этого не будет, Том, - подхватываю я свои бумаги. - Я не передумаю. До завтра!

Вслед за Ивой, ничего не видя вокруг, я выхожу на улицу. И как назло почти врезаюсь в Ханта.

- Ива! - гневно разворачиваюсь я.

- Прости, - разводит она руками. - Это не в моих интересах, но я не могла ему не позвонить.

- Твоя повестка, - протягивает он свёрнутый лист бумаги. И я вижу только его красивую руку, узкий манжет, дорогую рубашку, застёгнутый пиджак. И галстук. Этот проклятый совершенно не подходящий к рубашке галстук, что рвёт мне на части сердце. Но я не сойду с этого места, если начну думать, как Эйв будет без меня.

- Разве её не должны были вручить лично? - разворачиваю я лист. И делаю вид, что смотрю, но буквы сливаются и складываться в слова упрямо не хотят. Но я должна. Должна взять себя в руки.

- Её принесли в офис, но поскольку тебя не было на работе, я взял на себя смелость её забрать. Но можешь порвать. Если я не ошибаюсь, это ничего не изменит.

- Не изменит, Эйв, - отворачиваюсь я.

- Анна, нам надо поговорить, - у него такой спокойный голос.

- Говорите, - делаю шаг в сторону и усмехаюсь, повторяя когда-то сказанные им слова. - Не буду вам мешать.

Но на самом деле на пустой площадке стоим только мы вдвоём. Ива болтает у машины с Сэмми. А из такси, на котором приехали мы, звучит музыка и торчит локоть разговаривающего по телефону водителя.

- Ан, я приму любое твоё решение. Но для меня это ничего не изменит.

- Ты и не сможешь ничего сделать, Хант.

- Ошибаешься. Я могу многое. Ты думаешь, меня можно испугать каким-то кольцом? Мне ведь ничего не стоит предупредить твоего Ривера, что одно моё слово, и он окажется в общей камере. И он не просто сядет на сорок пять лет, он даже до суда не доживёт.

- Ты не сделаешь этого, - впиваюсь я ногтями в ладони.

- Но я могу. И знаешь, страх смерти всегда сильнее страха где-то там на свободе иметь жену. Он откажется от этого брака.

- Не сделаешь, - упрямо качаю я головой, глядя в его холодные глаза.

- Нет, Ан. Но только потому, что пытаюсь уважать твои решения. Какими бы спонтанными они ни были. Как бы ты ни была несправедлива ко мне или к своему отцу, я смирюсь. Но знай, что я никогда не сдамся.

- Если он не выйдет, если его осудят, то пострадает не только он. И мой отец мог этого не знать. Но не ты. И всё же ты допустил это. Поступил по-своему, когда Ривера уже можно было оставить в прошлом. В нашем прошлом. Когда он отступил. Когда он согласился оставить меня в покое.

- И при этом не забрал своё кольцо?

- У меня полно его подарков. И кольцо просто стало бы очередным.

- Нет, Ан. Это не просто подарок. Ты не понимаешь.

- Это ты не понимаешь, Эйвер. Потому что это я его вынудила. Я предложила ему на мне жениться. Тогда, на крыше Башни.

- Перед тем, как мы...

Господи, что я делаю? То есть я знаю, что делаю: я заставляю его поверить, что замутила с ним как на «девичнике» перед свадьбой. Оторвалась последний раз, перед тем как выйти замуж, и это вовсе ничего не значит. Но только, господи, что же я делаю!

- Ты ему предложила? Сама? - не верит он моим словам.

- Мы живём в демократическом обществе, где женщины имеют равные права с мужчинами.

- Да к чёрту эти права! - хватает он меня за плечи и встряхивает, словно желает разбудить. Только я не сплю. - Ты хочешь связать свою жизнь с ним? Действительно хочешь?

- Нет, - сбрасываю я его руки.

Он набирает воздуха в грудь, медленно выдыхает, заставляя себя успокоиться.

- Тогда, чтобы не давать против него показания, тебе не обязательно выходить за него замуж. Ты можешь уехать за пределы страны.

- Я не оставлю его здесь одного, Эйв. Я вам не доверяю. Тебе, отцу, Иве. Вы поступите не в его интересах. И не в интересах всех тех людей, что он когда-то защищал.

- Да плевать на это, Ан, - выдыхает он. - Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты меня не любишь.

- Я люблю тебя, Эйв, - задираю я подбородок. - Люблю. Тебя одного. Давно. Всегда. Но жизнь сложнее игры в «любит-не любит». И иногда нам приходится совершать поступки вопреки тому, чего требуют наши чувства. Я дала ему слово. Я взяла на себя обязательства, - показываю я ему окольцованный палец. - И я их выполню.

- Я просто хотел тебя защитить, Ан, - упрямо не веря в то, что слышит, качает он головой.

- Я тебя ни в чём и не виню. Ты сделал так, как посчитал нужным. По-своему. А я привыкла решать свои проблемы сама. И тоже рискнула. И теперь мы имеем, что имеем. Прости, мне ещё нужно поговорить с Йорном, подготовить новое предложение по делу отца.

- С Йорном? Не со мной? - поворачивается он вслед.

- Да, ведь я же его личная помощница, - получается у меня улыбнуться тепло и даже ласково напоследок. - Не пытайся больше искать со мной встречи, Эйв. Прощай!