Феромон

51. Эйвер

- Послушай меня. Это так не работает. Нет никакой ломки. Нет никакого привыкания. И нет никаких мук. Есть недолгий контакт, лёгкое воздействие, как слабенький алкоголь, - достав из кармана зажим, отсчитываю несколько купюр и бросаю их на стол. - Чёрт, я даже не знаю с чем это сравнить. Я на другой стороне всего этого, понимаешь. Я могу только догадываться.

- Ну, пусть будет алкоголь, - она тяжело вздыхает, соглашаясь меня всё же дослушать, разворачивается к выходу.

- Просто заинтересованность, как лёгкое опьянение, - пропускаю её впереди себя к выходу. - Не больше. И дальше, как все нормальные люди, мы сами решаем продолжить это или нет. И чем это закончится, если это взаимно. Просто с феромоном всё это легче.

- То есть тебе можно сказать «нет»? - уже на улице потирает она озябшие руки. - Тебе, не принимающему «нет» как ответ?

- Ан, поверь, - снимаю с себя пиджак и накидываю ей на плечи. - Всё не так. Ну, не так же!

- А как? Если ты выбираешь. Ты решаешь, с кем будешь спать, а с кем - нет. С кем будешь встречаться, а кого бросишь после единственной ночи. У нас, на другой стороне, как ты выразился, выбора нет.

- Выбор есть всегда. И дело не в этом проклятом феромоне. Знаешь что? Поехали. Поехали, если ты мне не веришь. Поговоришь с моим другом биохимиком. Без него я бы и не знал, что дело не во мне, не в моем чертовском обаянии или харизме, хрен знает, чем там ещё обычно обольщают. А дело в какой-то дурацкой химии. Генетическом сбое, в котором я вовсе не виноват. Как не виноват любой урод в своём уродстве. Я не хотел быть таким, Ан! У меня тоже не было выбора. Но я его сделал. У меня есть принципы, есть правила. И я не оставляю за собой разбитые сердца.

- Оставляешь, Эйв, ещё как оставляешь, - качает она головой, глядя мне прямо в глаза. - Чёрт с тобой. Поехали к твоему другу, - кутается она в плотную ткань. - Но знаешь, это уже вряд ли что-то изменит.

- О, господи! Почему?!

- Потому что я чувствую себя... - она разводит руками, - я даже не знаю, как я себя чувствую. Подопытным кроликом. Морской свинкой. Лабораторной крысой, которая заинтересовала тебя только тем, что не похожа на остальных.

- Да нет же! Это не так. Абсолютно не так, Ан. Чёрт!

Такси останавливается на первый же взмах. И всю дорогу до дома Дэйва мы молчим. Опять молчим. Потому что она права и не права одновременно. И я не знаю, что ей сказать.

Я так убит этим разговором, что догадываюсь позвонить Дэйву буквально за пару кварталов до его дома. А когда звоню, не могу даже пояснить ему кто такая Анна, ведь до этого я называл её не иначе как Рыжая. И это ещё больше усугубляет ситуацию. Совершенно дурацкую ситуацию.

Ан сокрушённо качает головой, прекрасно понимая моё неожиданное косноязычие, а Дэйв так и открывает нам дверь - взлохмаченный и с телефоном в руке.

- Дэвид Падески, - топчусь я на пороге, представляя их друг другу. - Анна Ривз.

К счастью, невозмутимый Дэви не особо смущён ни видом своей голой груди, торчащей из выреза поспешно наброшенного халата. Ни тощих волосатых ног, всунутых в стоптанные тапочки. Ни спутанными волосами. Ни срачем в своей квартире, больше похожей на заваленный книгами курятник.

- Я тут только ночую, - чисто формально извиняется он.

Скинув с кресла нечто, похожее на дохлого кота, предлагает он присесть. Анне. Со мной, естественно, не церемонится. И я пристраиваюсь на уголке монументального для его крошечной квартирки двуспального траходрома.

- Так, феромон, феромон, - чешет он лоб, после моих очередных сбивчивых объяснений, словно пытаясь вспомнить, что это за вещь и куда же он её бросил. - Ну, хоть вкратце ты рассказал про апокриновые железы, половое созревание?

- Может быть, не так складно, как ты, но как уж смог.

- А в чём, собственно, проблема? - бухается он на матрас рядом со мной, отчего я подпрыгиваю, но чудом удерживаюсь на краю.

- То есть это не ложь? - уточняет Анна, запахивая поплотнее на себе мой пиджак. - Не какое-то синтезированное в пробирке вещество, которым он обильно поливается, как я поняла из материалов дела, а единственное в своём роде уникальное соединение, которое действительно вырабатывает его организм. И это невозможно контролировать.

- Какие сложные вопросы, - чешет макушку Дэйв. Меня пугают его задумчиво приподнятые брови. Если он сейчас полезет в дебри своих знаний, мы мумифицируемся среди всего этого хлама, но до конца его объяснения так и не дослушаем. Но он и сам вздыхает обречённо, видимо, поняв, что парой фраз от нас не отделаться.

- Кратенько, Дэйв, - подсказываю я. Оглядываюсь по сторонам и закидываю ногу на ногу.

- Дело в том, что если говорить о том, как он вырабатывается, - бросает Дэйв на меня взгляд, который своей тревожностью мне как-то совсем не нравится, - то у меня слишком мало материала, чтобы утверждать это с точностью. Всегда ли выделяется феромон, когда Эйв, например, потеет. Или это как-то варьируется. Например, когда он потеет на велотренажёре, думая о пчёлах - состав его пота один, а когда глядя в «Плейбой» - другой. Хотя попытка провести исследования мной предпринята была.

- Да ты чуть не загонял меня до смерти на том велотренажёре, - возмущаюсь я. И уже знаю, чем не понравился мне его взгляд: не настолько он невозмутим, как мне показалось с порога. Может, к беспорядку он и относится философски, но то, как напряжённо следит за моим взглядом, скользящим по квартире, теперь напрягает и меня.

- К сожалению, безрезультатно, - вздыхает он. И если он при этом о чём и сожалеет по существу вопроса, то только о том, что выборка была нерелевантна. - Потому что опыты пришлось проводить в разные дни, ввиду большой физической изнашиваемости испытуемого. В общем, ничего не дала.

- Но в пробирке его можно синтезировать? - проявляет Ан искреннюю заинтересованность. А я украдкой осматриваю помещение повнимательнее, пытаясь понять, что беспокоит Дэйва.