Феромон

79. Анна

- Это очень простой вопрос, Анна, - равнодушно оплачивает Хант два отдельных номера в гостинице, продолжая наш незаконченный разговор. - Но раз ты не знаешь на него ответ, значит, я слишком рано его задал.

- Хочешь, чтобы я подумала? - уверенно беру с конторки свой ключ-карту. Вижу, как играет он желваками, как расстроен, разочарован. И он взял раздельные номера. Но это мелочи, было бы ещё хуже, если бы я сказала «нет».

- Нет, - качает он головой и подхватывает мой чемодан, чтобы донести до комнаты. - Сколько бы ты ни думала, это ничего не изменит. Мне кажется, не в этом дело.

- Есть кое-что из-за чего я не могу сказать «да», - нагоняю я его у лифтов.

- Я понимаю, - качает он головой, но на меня не смотрит. - Или мне кажется, что понимаю. Только не говори, что дело в Ривере.

- Нет. Дело не в Ривере. Но, наверно, тебе нужно кое-что о нём знать, - лезу я в сумку и подаю Эйву бирюзовую коробочку, когда за нами закрывается дверь лифта.

- Настолько «нет», - открывает он и отворачивается, словно его ослепило до боли, - что ты даже носишь это кольцо с собой?

- Я ношу его, потому что Том не взял его обратно, - убираю подарок в сумку.

- Не оправдывайся. Ты имеешь право сомневаться, - вздыхает он, явно не в силах сдержать этот тяжёлый вздох.

- Я не сомневаюсь. И уж тем более не оправдываюсь. Дело не в нём, Эйв.

- Но он же дал тебе время подумать. А значит, надеется. А значит, ты дала ему повод для надежды, как дала его мне, - в его голосе звенит металл, но он плохо скрывает обиду.

- Всё намного сложнее Эйвер, чем кажется на первый взгляд, - дверь открывается на нужном этаже, и я делаю шаг, словно пересекаю черту, за которой теперь всё будет по-другому.

Но Хант меня больше не хочет слушать. И я больше не стараюсь за ним угнаться. Это выглядит жалко и виновато, а я ни в чём перед ним не провинилась и не собираюсь кричать ему в спину на ходу, за что я его так и не простила. Я просто иду с такой скоростью, как мне комфортно. И застаю у номера только свой чемодан.

Это вовсе не больничная гостиница, хоть отель и находится в шаговой доступности от неё. И не третьесортный номер, а люкс с балконом, шикарным видом и даже роялем посреди гостиной. Но мне не жаль, что я проведу в нём эту ночь одна. Мне жаль, что я два раза сказала, что дело не в Ривере, но Эйв этого так и не услышал.

После душа наливаю себе бокал вина. Я знала, как это будет тяжело, но я честна с собой и с ним поступила честно. Это всё же стоит между нами: его смех, моя боль. И как бы я его ни любила, я не простила. И не хочу строить отношения на таком хлипком фундаменте. И перестану себя уважать, если не доведу свой план до конца. Если Эйв не поймёт, значит, что бы ни утверждала наука, нам не суждено быть вместе. Любовь намного сложнее, чем биохимические реакции. А отношения людей строятся не на одной любви.

С вином или без, а всё же сидеть одной в номере, когда вечер едва начал опускаться на город - невыносимо. Я иду проведать мистера Ханта.

Он мирно спит, а я снова и снова гоняю по кругу события последних часов.

Я упустила свой шанс или ещё не всё потеряно? Он признался мне в любви или, как обещал, сделает это потом? Или всё это уже в прошлом и пора начать забывать всё, что было, и не строить никаких планов. Хант опять закроется, спрячется и не вернётся. Господи, как же с ним сложно. А со мной, наверно, ещё сложнее.

Нет, думать об этом просто невыносимо. И, главное, бесполезно. И я решаю потратить этот вечер не на самокопание, а с пользой. И работа сейчас для меня - настоящее спасение.

Открываю в «облаке» список адресов участников группового иска. Раз уж выпала возможность поговорить с кем-то из них в другом городе лично, почему бы не использовать эту возможность. Йорн тоже должен навестить за сегодня несколько заявителей. Завтра после обеда первое слушание. Если всё будет нормально, Эйвер проведёт его сам, если не успеет вернуться - его проведёт Йорн. Но сидеть и ныть в любом случае не в моих правилах.

И приветливо мигнувшее фарами такси везёт меня по нужному адресу.

Первое, что бросается в глаза, когда долго слушавшая меня из-за двери пожилая женщина всё же её открывает, - это запущенность. Яркие оранжевые коробочки с лекарствами, что стоят прямо на столе, кажутся здесь единственными новыми вещами.

- Простите, миссис Хьюллет, за настойчивость, - сажусь я на предложенный стул. - Я вас надолго не задержу.

Но, глядя, как она шаркает тапочками по стёртому до дыр ковру, как наливает трясущейся рукой воду в сколотую кружку, никак не могу найти нужные слова, и все жёсткие принципиальные вопросы, что я хотела задать, застревают в горле.

- Мне нужно выпить таблетку, - она долго внимательно рассматривает этикетки, открывает один из пузырьков и вытряхивает в руку две пилюли.

- Это ваши собаки? - наконец нахожу я за что зацепиться, увидев на стене фотографии забавных лохматых дворняг.

- Это Джудит, - запив таблетки, она тыкает в рамку пальцем. - А это Купер и Чарли, её мальчики. Сан Дэнс - подружка Купера, а Сторми Уэзер - их девочка.

- И все они живут с вами? - задаю я глупый вопрос, но меня оправдывает лай на заднем дворе дома.

- Нет, - садится она за стол, рядом со своими таблетками. - Все они давно в лучшем мире. Со мной живут Стен, Шалли и Шарлотта, но сейчас они у сестры.

- А их фотографии есть?

- А зачем? - удивляется она. - Ведь они ещё живы.

Я многозначительно киваю. Ладно, у каждого свои причуды, не мне судить.

- Скажите, миссис Хьюллет вы добровольно подписались под этим иском по поводу некачественных таблеток? Вы правда почувствовали дискомфорт, когда начали их принимать?

- Может да, а может, нет, - пожимает она плечами. - Но сестра сказала, что на эти деньги мы могли бы купить кусок земли и устроить на нём собачье кладбище.

- Простите, собачье кладбище?

- Да, а я бы ухаживала за могилками. У меня есть чудный сорт азалий как раз для таких тихих мест. Мы даже поговорили с местными властями, и нам предложили на выбор несколько уютных уголков. Если только мы найдём деньги, то смогли бы хоронить своих малышей рядом, и даже после смерти они бы не расставались.

Я с опаской вглядываюсь в фотографии. Нет, эти псины явно прожили долгую жизнь, а значит хозяйки их любили. Но мечтать о кладбище...

- Вы бы согласились приехать на слушание и дать показания, миссис Хьюллет? - на всякий случай спрашиваю я.

- Боюсь, что мой лечащий врач вряд ли это позволит.

- Да, конечно, - поднимаюсь я. - Ещё раз спасибо за беседу.

Она провожает меня до двери. И я называю таксисту следующий адрес.

В шикарном доме на тенистой алее дверь мне не открыли, хотя в этом богатом особняке ухоженного спального района явно кто-то был.

- Мисс, не настаивайте, - бросив на крыльце какой-то инструмент, идёт ко мне мужчина из соседнего палисадника. - Мистер Вайлвуд не открывает незнакомым людям и без предварительной договорённости.

- Но я прилетела с ним поговорить, потому что его имя стоит в групповом иске и мне нужно уточнить кое-какие детали.

- Мне жаль, мисс. Попробуйте связаться с психоаналитиком, которого он посещает. По крайней мере, мужчина, что был до вас, поступил именно так.

- Такой высокий, с рыжей бородкой?

- Вроде да, сейчас, - приглашает он за собой. - Я принесу вам визитку.

Я иду к дому соседа и вижу, как внимательно за мной наблюдает из-за шторы хозяин дома.

- Вот, - протягивает он скромный белый прямоугольник.

- Благотворительный фонд Этель и Оливера Ривер? - на всякий случай уточняю я вслух и достаю телефон, чтобы сделать снимок. - Вы позволите?

- Можете забрать, - отмахивается он. - Поддержка людей с психическими отклонениями и финансирование проектов по изучению редких психических заболеваний. Это мне вряд ли когда-нибудь пригодится.

Я забираю визитку с благодарностью и ищу указанный электронный адрес прямо в такси.

- Куда дальше, мисс? - оборачивается терпеливый водитель.

- Одну секундочку, - листаю я главную страницу, и фотография основателей фонда не оставляет сомнений. - Один звонок.

Водитель согласно кивает, а я набираю Моргана.

- Йорн, ты ездил сегодня к кому-нибудь по иску?

- Да, я всё в подробностях рассказал Эйверу. Он разве не с тобой?

- Мы об этом не говорили. Скажи, ты не заметил ничего странного?

- Например? - удивляется Йорн.

- Просто я была здесь всего по двум адресам, и в одном случае женщина мечтает построить собачье кладбище, во втором - мужчина ни с кем не общается без своего психоаналитика.

- Вам что там с Хантом нечем заняться? - гнусно хмыкает он. - Но, как ни странно, у меня тоже кое-что есть. Я бы и не заметил, но вот Клара в одном доме увидела, что в огромных книжных шкафах все книги стоят корешками вовнутрь. В другом - был наглухо заложен камин. А в третьем - хозяин ни разу на нас не посмотрел. Как сказала его жена, у него боязнь зрительного контакта.

- Чёрт, Йорн, пробей их пожалуйста, по базе вот этого фонда, - отправляю я ему ссылку. - Кажется, я всё же нашла, что связывает всех этих людей из группового иска. Ривер выбирал их не просто так.

- Но если это психические отклонения, эти люди не имеют право... Бельгийские вафли! Это что, родители Томаса Ривера?

- Да, Йорн. И, честно говоря, я и сама в шоке. Звони, как будут новости.

И он перезванивает, когда мы уже подъезжаем к гостинице.

- А ты вообще в курсе, что это международный фонд? - довольный голос Йорна не оставляет сомнений, что он что-то накопал.

- Не тяни.

- В общем, Ан. Эти люди признаны вменяемыми, - это я тебе своими словами. - То есть дееспособны и имеют право выступать в суде.

- В этом я даже не сомневалась. А что по фонду?

- В том то и дело, что фонд отказал им в помощи. Я проверил наобум несколько десятков фамилий. И в трети случаев они обращались, но получили отказ.

- И Ривер выбрал их из нескольких миллионов пациентов, сравнив базы данных и решив восстановить эту несправедливость таким образом?

- Видимо, да, - даже вижу, как Йорн пожимает плечами и почёсывает свою белёсую щетину. - Думаю, кроме Ривера тебе никто не ответит на этот вопрос. Что там отец Ханта?

- Пару часов назад всё было хорошо. Если к утру его состояние не ухудшится, мы прилетим.

- Ну и славно, а то я Ханту дозвониться не смог. Но подозреваю, он готовится к суду, да?

- Йорн, - сокрушённо качаю головой. - Он не звал меня с собой. Я напросилась, потому что лично знакома с его отцом. И полетела бы всё равно с ним или без него. Его отец относился ко мне как к дочери, которой у него никогда не было. И мне было важно увидеть его и поддержать.

- Неужели поссорились? - делает он свои выводы из моей речи, не особенно церемонясь. - Опять из-за Ив? Или ты нашла новый способ свернуть ему кровь? Он зол как чёрт.

- Это так ты не смог дозвониться?

- Ладно, ладно, поймала, - смеётся он. - Горячей вам ночки. До завтра! - и отключается.

«Горячей ночки! Как же! - еду я в лифте на свой поднебесный этаж. - Скорее, горячего душа. А постель меня сегодня ждёт явно холодная».

- Простите, мисс, - останавливает меня на выходе служащий отеля. Уточняет, в каком я живу номере, и, подведя к диванчику в холле, просит ответить на какие-то дурацкие вопросы.