Галина Волчек как правило вне правил

1961 {МОСКВА. ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ}

Читает со сцены Евтушенко. Он взмахивает длинной рукой, как большая птица – крылом, в такт собственным строчкам. Бедно одетые студенты – клетчатые рубашки, немаркого цвета блузки – с трепетом и восторгом смотрят на смелого поэта. Что он такое говорит о войне? Его лицо искажает боль.

– Что-то мне нехорошо, – говорит Волчек Евстигнееву тихо.

Искусство на ее беременность действовало возбуждающе. Она заметила это еще на концерте знаменитого французского мима Марселя Марсо, выступавшего в то время в Театре эстрады.

Свою беременность она вспоминает как праздник безделья. Живот рос быстро, и Галина смогла выходить на сцену только первые пять месяцев. По наивности пыталась прикрыть на сцене округлившийся живот – то поворачивалась к залу почти спиной, то срывала с плеч косынку и крутила перед животом. Когда же в ее состоянии выходить на сцену стало совсем неприлично, она отдалась всем тем женским штучкам, до которых у нее руки прежде не доходили.

Тогда, сорок лет назад, в ее жизни было торжество искусства ухода за ногтями и портняжного дела. В последнем, к которому Волчек была всегда неравнодушна, она отвела душу и проявила чудеса изобретательства. Она вполне могла бы получить патент на изобретение модной одежды для беременных, если бы таковая существовала в то время. Ее творческая натура протестовала против уродливых платьев «Москвошвея», так безобразно раздувающихся на животах будущих мам.

Нехитрым способом она получила узкую юбку, к которой прилагалась широкая кофта. Эффектная фурнитура – две большие металлические пуговицы и бахрома на воротничке – призвана была, по идее автора, отвлечь внимание от ее естественного состояния. Правда, мужская часть театральной общественности отреагировала на костюмные выкрутасы Волчек по-своему. Главный режиссер театра сатиры Валентин Плучек, встретив Волчек на каком-то приеме в модном прикиде, сказал: «Тебе о Боге сейчас думать надо, а ты все модничаешь».

Критика мэтра не остановила актрису в ее вещественных изысканиях, и она продолжала совершенствовать искусство кройки и шитья для беременных. Она не меняла привычного образа жизни: компании, посещение культурных событий – всего этого для семейства Волчек – Евстигнеева беременность не отменяла.

Вот и в тот вечер октября 1961 года чета направилась в Политехнический музей, где темпераментный, отчаянно талантливый Евгений Евтушенко читал свою поэму «Бабий Яр».

Он взмахивал длинной рукой, как большая птица крылом, в такт собственным строчкам. Бедно одетые студенты – клетчатые рубашки, немаркого цвета блузки – с трепетом и восторгом смотрели на смелого поэта.

Еще на подступах к Политеху, ставшему в то время центром всего прогрессивного искусства, Галина ахнула: толпа осаждала музей, и милиционеры едва сдерживали напор желающих пробиться на поэтический вечер.

К счастью, обошлось, и восторженные физики, помешавшиеся на лирике, беременную Волчек не растоптали. И тем не менее под воздействием поэмы «Бабий Яр» и того, как ее талантливо читал автор, у Волчек с ночи начались схватки.

Чуть ли не на следующий день Галина Волчек родила мальчика. Его назвали Денисом. И в последующие годы не существовало более яркого доказательства воздействия искусства поэта на публику.