– Что это, Женя? – спрашивает Волчек. Она обходит нечто колоннообразное, упакованное в газетную бумагу.
Евстигнеев довольно смотрит на супругу.
– Подожди, сейчас-сейчас.
Берет ножницы и подступается к «колонне».
– А может, не надо резать? Пусть так стоит.
Он снисходительно смотрит на нее и вспарывает «колонну».
Они строили семью параллельно со строительством «Современника». Волчек – Евстигнеев: Галя и Женя, Женя и Галя… – образцово-показательная пара, образцовость которой особенно ощутима на фоне беспорядочных актерских связей и разрушающихся браков. Олег Ефремов успел разойтись с Лилией Толмачевой и соединиться с Ириной Мазурук, с которой прожил недолго. А затем – жениться на Алле Покровской. Другие… А Волчек с Евстигнеевым если бы были убежденными коммунистами, то могли бы стать блестящей рекламной парой – ячейкой коммунистического общества.
Как человек, хорошо знавший, что такое бедность, Евстигнеев мечтал о состоятельной жизни и иногда намекал жене на некое наследство, которое ему когда-то может обломиться. Однажды это наследство материализовалось в их комнате, куда Женя принес нечто похожее на распухшую колонну, прочно завернутую в газетную бумагу. Глаз у него горел.
– Что это, Женя?
– Подожди, сейчас-сейчас.
Берет ножницы и подступается к «колонне».
– А может, не надо резать? Пусть так стоит.
Он снисходительно посмотрел на жену и вспорол «колонну».
ГАЛИНА ВОЛЧЕК: – После того как Женя содрал все газеты, я увидела… пальто. Здоровое, тяжелое, как кол. Оно не падало, оно стояло. Было из дорогого по тем временам материала, и воротник был бобровый. Что делать было с ним, совершенно непонятно.
Впрочем, колоннообразному драповому раритету быстро нашлось применение: как только молодожены обнаруживали пустые карманы, его относили в ломбард и на эти деньги доживали до получки.
При широком образе жизни, который вела чета Волчек – Евстигнеев, двух актерских зарплат не хватало на то, чтобы заплатить за съемную комнату вперед. Хозяева отказывали артистам, и те срочно съезжали на запасной аэродром – в коммуналку к Вере Исааковне на Полянку. Там они жили до очередной получки и на образовавшийся капитал снимали очередную полуподвальную или чердачную комнату и ни в чем себе не отказывали.
Денис Евстигнеев с отцом
С мамой
ГАЛИНА ВОЛЧЕК: – Мы так спокойно жили. Обустройство нашей первой квартиры на Кутузовском – это было на мне. На молочную кухню в основном Женя ходил. Он мамой был больше, чем я. Первым вскакивал к Денису, когда тот начинал плакать. И еще смешно было, когда мы жили напротив Дома игрушки. Женя все время приносил Денису надувные шары: сколько раз за день приходил домой, столько и покупал. На шары ему хватало денег. Я только боялась, что шары эти лопнут и ребенок испугается. Не дай Бог, заикаться начнет.
– А ревность? Это свойственно было Евстигнееву?
– Он закрытый, очень закрытый был человек. Может, оттого, что все в себе держал, у него и инфаркт случился. Ревновал ли он? Не знаю. У нас были замечательные, за-ме-ча-тель-ные отношения, которые допускали даже легкомысленные флирты. Но предательства – этого с нами не могло быть.
Денис с няней Таней, она у них с мамой была одна