Галина Волчек как правило вне правил

1962 {МОСКВА. КВАРТИРА НА КУТУЗОВСКОМ ПРОСПЕКТЕ}

Две женщины в тесной ванной комнате читают что-то по бумаге. Изредка останавливаются.

– Ты живешь совсем не прекрасно, ты все время врешь самой себе. День за днем ты ищешь хоть какого-нибудь заработка. Ты обрати внимание на авторскую ремарку.

После небольшого спора продолжают читать на два голоса.

– Знаете, сколько я отдала за этот матрац? Пятьдесят девять монет! Высший сорт.

– М-да. Шесть прекрасных футов в длину, а в ширину места хватит на двоих. Не правда ли?

– Вот уж без чего не могу обойтись, так это без удобной кровати, вам непременно нужно завести себе удобную кровать (идет на кухню). Как-никак, в кровати мы проводим треть жизни.

– У вас есть клопы?

«Двое на качелях». Джерри Райн – Михаил Козаков, Гитель Моска – Татьяна Лаврова

1962 год стал поворотным в творческой судьбе Галины Волчек – она выпустила свой первый самостоятельный спектакль «Двое на качелях». И кто бы знал, что психологическая драма Уильяма Гибсона начиналась в… совмещенном санузле однокомнатной квартиры на Кутузовском проспекте. Другого места для режиссерских экспериментов Волчек в ней просто не нашлось.

Представить совсем несложно, как две молодые женщины устроились: одна – на краю ванны, другая – на унитазе, и распутывали, как им тогда казалось, сложнейшие психологические ходы американской пьесы. Наложение очень нервного текста со вторым планом и драматическим результатом на обстановку, в которой он разыгрывался, превращало трагедию в фарс.

Голос с унитаза:

– Ты живешь совсем не прекрасно, ты все время врешь самой себе. День за днем ты ищешь хоть какого-нибудь заработка, мечешься от мужчины к мужчине – прекрасная жизнь! И ничего у тебя не выходит, мужчины удирают в Тэлласи. Может, ты еще и сама купишь ему билет?

Голос со стороны ванны:

– Смотри, у автора написано: «Вопрос задан как будто в насмешку». Но на самом деле…

В это время стук страждущих прерывал горячую дискуссию в санузле, и Волчек с Лавровой покидали приют комедиантов – вот уж в самом деле он был убогий.

История, начавшаяся в низком бытовом месте, имела оглушительный успех и уносила создателей к звездам. Во всяком случае, для Татьяны Лавровой звездный час пробил именно в «Двое на качелях». Но, запираясь в санузле для разбора пьесы, Волчек беспокоилась совсем о другом.

Эта пьеса, которая принесла ей первый режиссерский успех, попала к ней не сразу. Можно сказать, что в данной истории ее руки считались ненадежными. А поначалу Ефремов, сам загруженный работой и строительством глобальных планов, пригласил поставить спектакль Алексея Баталова, популярного артиста кино. Тот взялся за дело круто: назначил несколько составов, что-то придумал… Он почему-то был против того, чтобы Лаврова – его партнерша по картине «Девять дней одного года» – играла Гитель.

Но простенькая американская пьеса, казавшаяся по тем временам вершиной психологизма и зашифрованности, у Баталова не пошла. И тогда Ефремов передал «Двое на качелях» Волчек.

Михаил Козаков только что пришел в «Современник» из Театра им. Маяковского от Охлопкова. Пришел со звездной роли Гамлета, а в «Современнике» угодил во второй и третий составы.

«Двое на качелях». Джерри Райн – Михаил Козаков, Гитель Моска – Татьяна Лаврова

Когда закончились ванно-кафельные разборки психологических образов героини и «Двое на качелях» вышли на сцену, Волчек интуитивно для себя открыла иной способ режиссуры, который впоследствии привел ее к отказу от режиссерских показов. Первый раз это произошло, когда репетировали сцену язвенного кровотечения: Гитель скрывала приступ от возлюбленного и прикидывалась пьяной. Он начинал ее ревновать, думая, что она кривляется от пьянства. Волчек основательно подошла к гастроэнтерологическому аспекту пьесы – проштудировала все о язвенной болезни, приставала с расспросами к знакомым врачам и, кажется, сама могла уже работать на приеме больных. Твердо усвоила, что при язвенных болях возникает страшная сухость во рту. Все, что знала, рассказала на репетициях Лавровой, но той информация была явно не впрок – никакой достоверности в игре Волчек от нее не добилась.

Лаврова старалась, временами Волчек верила, что ей действительно больно, но никак не могла заставить себя поверить в то, что героиня притворяется пьяной. Сцену штормило и кидало из одного качества в другое – или крупно вылезала только физическая боль, или одно фальшивое притворство.

Мучения закончились неожиданно.

И буквально вытащила хорошей кожи ремень из его брюк. Он опешил, не понимая, к чему клонит режиссер. Ремнем перевязала руки Лавровой за спиной, да так туго, что та даже вскрикнула.

– А теперь иди и любым образом скрывай от него и, естественно, от меня, сидящей в зале, что ты скована. Прячь руки, но не стони, не показывай, что тебе больно и неудобно.

Таким образом Волчек неожиданно для себя добилась того, что актриса почувствовала природу настоящей, но тщательно скрываемой боли.

К методу провокации, внезапности физического воздействия Волчек будет прибегать и дальше.

При всей своей невинности «Двое на качелях» в 60-е годы попали в список неблагонадежных. Во всяком случае, в Вахтанговском театре закрыли спектакль, который был уже на выпуске, – там репетировали Юрий Яковлев и Юлия Борисова. До провинции «Двое на качелях» не долетели. И только «Современник» – разрешенный символ мятежной юности – продолжал собирать толпы зрителей. Почему?

Возможно, потому, что обошлись без привычной критики капитализма. А многие, задавленные моралью советского общества, быстро уяснили для себя, что человек может любить и жену, и любовницу. И что комплексы и пороки – это не совсем одно и то же.

Волчек сделала спектакль за месяц и 20 дней. Хорошо разбирала пьесу, работали легко. И Михаил Козаков уверен, что благодаря этой роли он вписался в компанию Ефремова, Табакова, Евстигнеева.

Позднее «На качелях» появилась вторая пара.

Премьеру выпускала Татьяна Лаврова, до этого блеснувшая в картине Ромма «Девять дней одного года». И вот она собралась с ним в Карловы Вары на кинофестиваль. Пришла отпрашиваться к Ефремову.

– У тебя же спектакль, – сказал он.

– Вернусь и отыграю.

– Значит, ты выбираешь кинофестиваль?

После такой постановки вопроса нетрудно было догадаться, что произошло. Ефремов, не прощавший измен театру и державший артистов в строгости, предложил Волчек ввести Лилию Толмачеву. И она в общей сложности 25 лет играла в спектакле – сначала в очередь с Татьяной Лавровой, потом одна. Позже ее сменила Елена Яковлева.