Галина Волчек как правило вне правил - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Марина Александровна Райкина (1962 { ЛЕНИНГРАД. ГОСТИНИЦА «ОКТЯБРЬСКАЯ»}) #21

1962 {ЛЕНИНГРАД. ГОСТИНИЦА «ОКТЯБРЬСКАЯ»}

Волчек открывает ключом свой номер. Заходит, ставит вещи. Включает свет. Столбенеет на месте. От испуга прикрывает ладонью рот, чтобы невольное «ах» не вырвалось.

На столе, ровно посредине, стоит флакончик духов на 250 мл. Она осторожно берет его, вытаскивает матовый колпачок из синего флакона. Втягивает запах, осторожно вставляет колпачок на место, как будто боится кого-то спугнуть.

Да, Евгений Евстигнеев ее тогда не просто удивил. Он потряс ее. Она не ожидала от него такой чуткости и памяти. Когда-то она рассказала ему, как еще до войны, еще из своей первой заграничной поездки отец привез два чемодана. Из одного на глазах изумленной дочери он извлек целую батарею синих пузырьков – от здорового на 3 литра до крохотного на 100 мл – как матрешки, они выстроились на столе.

ГАЛИНА ВОЛЧЕК: – Это были «Суар де Пари», фирма только что выпустила новую серию, и образцы папа привез в Москву. Я осторожно отвинчивала тяжелые колпачки, как будто они из хрусталя, и нюхала этот сумасшедший запах. Он мне даже снился.

А потом во дворе с подружками я пыталась сделать духи из адской смеси нафталина, «Красной Москвы», украденной у матери, апельсиновых корок, карамели и еще чего-то такого несусветно-пахучего.

Синие бутылочки от «Суар де Пари» – единственное, что уехало с семьей Волчек в эвакуацию и оставалось неразменной валютой даже в самые тяжелые для семьи времена. Позднее она «изменила» «Суар де Пари» с «Герленом» – они стали ее самыми любимыми духами на всю жизнь. В начале 60-х она приехала на съемки на «Ленфильм», вошла в гостиничный номер, включила свет и остолбенела на месте. От испуга даже прикрыла ладонью рот, чтобы невольное «ах» не вырвалось. На столе, ровно посредине, стоял флакончик духов на 250 мл. Осторожно взяла его, вытащила матовый колпачок из пузырька. Втянула запах, вставила колпачок на место, как будто боялась кого-то спугнуть.

Евгений Евстигнеев в гримерной перед спектаклем

«Традиционный сбор». Сергей Усов – Евгений Евстигнеев, Лида Белова – Галина Волчек

«Два цвета». Сцена из спектакля

«Голый король». Король-жених – Евгений Евстигнеев, 1-я фрейлина – Галина Волчек

– Подумала: «Откуда Женя, которого вызвали на съемки в Ленинград раньше меня, достал мои любимые духи “Воль де нюи”? Это же “Герлен”!»

– Где ты взял? – я замучила его расспросами.

– Да у румын купил. Они внизу толкались. Фарцовщики, – лениво, но с явно довольным видом, что угодил с подарком, сказал Евстигнеев. – Ты посмотри, проверь.

Проверь? Да она с юности бредит этим запахом. Да, это было потрясением от Евстигнеева – шикарный подарок в их семье, которая вечно «широко» жила на последние. Спустя много лет от сына Дениса она получит точно такой флакон «Воль де нюи». Правда, между этими парфюмерными событиями много воды утечет.

Этот парфюмерный сюрприз от мужа напоминает о том времени, когда в их отношениях было все просто и ясно. Вот Женя – смешной, простой, но не простецкий. У него по сравнению с ней, избалованной московской девочкой, не было настоящего детства. Показатель его лишений – рассказ про то, как в детстве он несчастные три копейки, подаренные отцом, закапывал, точно Буратино на Поле чудес. «Клад» достоинством в трехкопеечную монету вызывал у нее прилив жалости, хотя жаловаться было не в правилах Евстигнеева.

Поэтому, как только Галина начала зарабатывать – а сниматься она стала первой, – она тут же на все деньги делала мужу подарки. И это были не мелочи, приятные своим вниманием. Первый магнитофон у Евстигнеева – от нее. Первый фотоаппарат – тоже.

ГАЛИНА ВОЛЧЕК: – Помню, я купила Жене любительскую камеру, и мы поехали на дачу к одной нашей актрисе. Я была беременна, скоро должна была родить, и Женя сказал, что опробует новую камеру на мне. Ну я стала изображать, как рву цветы, как нюхаю их. Живот, цветы, деревья…

«А теперь ты сними меня», – попросил он. Зная ее техническую тупость, сам поставил жену на точку и как первоклашке терпеливо объяснил, на что надо нажимать. Она прижала глаз к видоискателю, нажала кнопку, и через полторы минуты камера запрыгала у нее в руках. На пленке, которая, конечно же, затерялась где-то в домашних архивах Евстигнеева, сохранилась дрожащая запись – блестящий дивертисмент борьбы с несуществующими комарами.

– Что он вытворял! – говорит мне Волчек и начинает смеяться. – Женя то боролся со стаей насекомых, то с одним из них. Он умолял укусить его, вел безмолвный диалог. Чаплин «отдыхал», а я от хохота, думала, рожу.

«Без креста». Грачиха – Галина Волчек, актрисе 29 лет

«Без креста». Сцена из спектакля

Знаменитый евстигнеевский юмор… Кто сталкивался с ним, делает многозначительное лицо, и без слов становится понятно, как это было гениально. У него была устойчивая репутация актера, которого нельзя расколоть на сцене и который сам считался раскольщиком высшего пилотажа. Как-то на спектакле «Большевики» – и этот случай вошел в классику театральных оговорок – он на сцене вместо «у Ленина лоб желтый» сказал «у Ленина жоп лоптый». Все, кто в это время находился на сцене, беззвучно начали хохотать, стараясь подавить истерику, отчего та только нарастала. У Евстигнеева же не дрогнул ни один мускул на лице.

Олег Табаков на пари пытался вывести Евстигнеева из строя. Однажды на спектакле «Продолжение легенды» он намазал руку вазелином и подал ее партнеру, рассчитывая на неожиданный эффект. Эффект не сработал.

ГАЛИНА ВОЛЧЕК: – Это Лелик, когда руку намазал, хотел отомстить Жене за то, что тот с ним проделывал раньше, на другом спектакле. Табаков в «Легенде» играл юного романтика, которому в воспоминаниях являлся его женский идеал – некая Юна, она же возлюбленная, она же муза. И вот в одной из сцен Лелик стоял на холме и держал речь перед товарищами, которые расположились вокруг него – кто сидел, кто лежал.

То, что рассказывает Волчек, нетрудно вообразить: как актриса, она представляет все весьма образно. Вот холм, на нем молодой Табаков, вернее, его порывистый герой-романтик. Тут же внимающие его речи артисты. Они изображают преданность идее и оратору, но их фокус внимания перемещен от Табакова в кулису, где Евстигнеев, нацепив на себя ангельские крылья из другого спектакля, раскачивается и загробным голосом шипит: «Я Юна, я Юна…» Декорационный бугор ходил ходуном, и сцену чуть не сорвали. Табаков, сам большой хохмач, чудом удержался от истерики.

Талант Евстигнеева в «Современнике» был бесспорен для всех, так же как и неподражаем. Когда он репетировал «Матросскую тишину», запрещенную на выпуске цензурой, в кулисах, наступая друг на друга, стояли московские артисты, специально приехавшие смотреть на его игру. Он как-то так органично существовал на сцене, что коллеги безоговорочно верили в природные, а не гримерные морщины Евстигнеева, в его согнутую спину, в растрескавшийся от времени голос, похожий на кору старого дерева.

Через несколько лет его молодая жена так же убедительно сыграет старуху Грачиху в знаменитом спектакле «Современника» «Без креста». И многие коллеги будут восторгаться ее искусством перевоплощения. Питер Брук не поверит свои глазам и отправится за кулисы «Современника» со словами: «Я хочу их потрогать своими руками. Не может быть, что это не старуха и не мальчик». Мальчика в «Без креста» играла Елена Миллиоти – единственный человек, на которого единственный раз в своей жизни Волчек поднимет руку.