Гарри и его гарем 12

Глава 11 Под прицелом копья

Я бы мог мгновенно уйти в невидимость, использовав призрачную вуаль, но не стал этого делать по двум причинам.

Первая — если бы ламия действительно собиралась меня убить, она б не угрожала оружием, а просто укусила или запустила в мой организм магический яд, будь одарённой.

Вторая — да, я бы исчез, но учитывая скорость её движений, был шанс оказаться проткнутым копьём в тот же миг. Конечно, у меня есть защита, но неизвестно, что у неё за оружие. Может, оно способно пробить даже хорошую защиту.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за считанные секунды, что вполне ожидаемо в экстренной ситуации, когда требовался ускоренный анализ происходящего.

— Стою, не двигаюсь, — как можно спокойнее ответил я. — Видишь? Я не собираюсь делать ничего плохого.

Было очень некомфортно смотреть на неё снизу вверх. Она возвышалась почти во весь рост, напоминая башню в три-четыре этажа, и длинное копьё лишь усиливало ощущение давления.

— Что ты задумал? — наклонила она голову так же, как делала Риллиан. — Кто тебя прислал?

— Меня никто не присылал. Я всего лишь хотел открыть своё хранилище.

Она приблизила копьё почти к моему лицу и сама подобралась ко мне верхней частью тела, удерживая баланс хвостом так легко, будто стояла на опоре.

— Для чего?

Я на мгновение задумался, подбирая слова так, чтобы эта воинственная ламия не сочла моё объяснение угрозой. Хотелось обойтись без лишней крови — разумный вариант для обоих.

— Понимаю, в это трудно поверить, — начал я, — но я спас вашу сестру и доставил сюда. У неё повреждена аура, которую умеют восстанавливать только у вас. Поэтому ей нужна помощь. Сейчас она держится на простейших зельях, которые лишь временно поддерживают её здоровье.

Ламия наклонилась ещё ближе. Холодное остриё копья коснулось моей шеи. И это уже начинало меня нервировать. Но в то же время прекрасно понимал: если атакую — ничего хорошего ждать не придётся, исход будет однозначно хуже.

— Ты знаешь подозрительно больше, чем должен, — проговорила она, внимательно изучая меня пристальным взглядом. — Но я всё равно не верю тебе. Человек никогда не спасёт ламию. Это невозможно. Ты лжёшь.

Нельзя её винить. Ламии слишком многое пережили за долгие годы, чтобы кому-то доверять. Поставь на моё место эльфа или любого другого двуногого — вряд ли бы что-то изменилось.

— Я знал, что ты не поверишь, просто попытался, — всё тем же спокойным тоном ответил я. — Позволь мне открыть хранилище, чтобы ты увидела свою сестру. Она всё расскажет. Я с ней ничего плохого не делал.

Некоторое время ламия молчала, двигая по земле хвостом, после чего спросила:

— Как зовут нашу сестру?

— Риллиан.

Она снова задумалась, словно что-то сверяя.

— Имя правильное. Ты знаешь того двуногого, что был у нас до тебя?

— Совсем недавно узнал. Это он её украл для своих целей, как вы все наверняка уже поняли. Мне он сразу показался подозрительным, я проследил за ним и выяснил, что Риллиан у него в скрытом хранилище. Когда он вытащил её оттуда, я и вмешался. Это случилось у дворфов. Думаю, ты их знаешь. Их земли не так далеко от ваших.

— Похоже на правду, — медленно произнесла ламия, убирая от моей шеи остриё копья и плавно опускаясь, чтобы оказаться со мной примерно на одном уровне. — Ползи к воротам, сейчас всё проверим.

— Я рад, что мы нашли общий язык.

Но она меня уже не слушала и быстро поползла к своей напарнице по страже. Повернулась ко мне спиной — значит, угрозы больше не ощущает. Это хороший знак.

Как только я подошёл к ним, та, что оставалась здесь, сразу задала вполне логичный вопрос:

— Двуногий, если ты спас нашу сестру, то почему держишь в хранилище?

— Чтобы никто не знал о том, что она оказалась у дворфов незаконно, а также для того, чтобы ко мне не было вопросов, в том числе на корабле.

— Пусть всё так, — приняла она мои доводы. — Где тот, который похитил её?

Соврать или сказать правду? Я не ожидал такого количества вопросов.

— Не знаю. Я оставил его в живых.

— Потому что собрат?

— Нет. Потому что у него маленькая дочка и жена.

— Принимается.

Обе ламии переглянулись и заговорили на своём языке. Не к добру это. Хотя им наверняка удобнее общаться на родном языке, чем на общем. И всё равно неприятно оставаться в стороне от чужого разговора, особенно когда речь, скорее всего, идёт обо мне.

— Как тебя звать, двуногий? — спросила одна из них, чем слегка меня удивила.

— Гарри.

— Теперь слушай, Гарри, — продолжила она. — Твоя история сомнительна, но и немного правдива. Именно поэтому даём тебе один-единственный шанс. Ты открываешь хранилище и показываешь, что у тебя там на самом деле. Если не соврал — пустим в город. Соврал — не пустим. Попытаешься навредить нам — знай: промедления не будет.

Намёк был понятен без лишних слов: отравят мгновенно. Да и стражей у ворот наверняка поставили одарённых — рисковать здесь никто не собирался.

Меня больше всего волновало состояние Риллиан. Если она вдруг окажется без сознания, ситуация сразу станет куда хуже.

— Всё понял, — кивнул я. — Прямо сейчас открываю хранилище. Ничего более.

Я активировал хранилище, и обе ламии тут же заглянули внутрь, вытянувшись чуть вперёд. К счастью, Риллиан была в сознании. Увидев своих, она заулыбалась и ловко выбралась наружу.

Будь я среди людей, дальше последовали бы объятия, радостные голоса, но здесь всё прошло иначе — ровно так, как она и говорила. Никаких бурных эмоций.

Риллиан подползла к ним и заговорила на своём языке, быстро и с напряжёнными интонациями. По её манере речи можно было лишь предположить, что она торопливо описывала всё, что с ней произошло.

Через некоторое время Риллиан обернулась и подозвала меня.

— Гарри, нас сейчас впустят, — улыбнулась она, когда я подошёл. — Помни о правилах поведения. Со мной и тобой поговорят, отвечай честно, ничего не скрывай. Им нужно убедиться, что ты с благими намерениями. Если почувствуешь себя плохо — это проверка твоей ауры. Не волнуйся, это пройдёт быстро. Всё запомнил?

— Да, конечно. Ты только веди меня и говори, куда идти.

Риллиан сказала что-то своим, и ворота начали открываться. Но не вручную — массивные створки поддались после синхронного взмаха рук стражи. Явно какой-то магический механизм.

Когда ворота распахнулись, передо мной раскинулась огромная каменная площадь, круто уходящая вверх. Как я и предполагал: город стоит на горах.

Повсюду ползали ламии, вызывая во мне смешанные чувства. Непривычная картина — видеть их так много в одном месте. Среди них встречались женщины и мужчины. Дети выглядели особенно забавно: их хвосты были бледно-зелёными, заметно светлее, чем у взрослых. Но и среди взрослых оттенки различались. У одних кожа и хвост были жёлтыми, у других — коричневыми; попадались и тёмно-бурые. Насколько я успел понять, дело не в разных видах, а в возрасте: чем темнее окрас, тем старше ламия.

На возвышенностях гор я разглядел дома самой разной формы. Никакого однообразия: круглые, куполообразные, квадратные, треугольные и ещё десятки вариантов, которые трудно описать словами. Видимо, индивидуальность здесь ценят не меньше, чем сплочённость.

В глаза бросились широкие дороги и какие-то цветные трубы настолько крупного диаметра, что в них можно было бы поместиться целиком. Эти трубы напомнили мне прошлую жизнь — почти как в аквапарке.

Но рассматривать город долго не удалось. К нам подошла стража — на этот раз мужчины. На них были такие же доспехи, как у стражников снаружи, но плечи шире, тела массивнее. Сними доспехи — и, уверен, под ними настоящие атлеты.

— Гарри, нам с ними, — сообщила Риллиан, держась рядом.

— Хорошо, иду.

Я заметил, что другие ламии проявляют ко мне интерес, но не больше пары секунд. Они бросали короткие взгляды, после чего делали вид, будто ошиблись и меня здесь нет. Стоит научиться тому же, пока я тут.

Мы последовали за стражниками вдоль городской стены. Было непривычно идти одному, когда вокруг все тихо ползают, почти не издавая звуков — лишь лёгкое шуршание хвостов по камню. С разных сторон доносилась чужая речь. У дворфов, хоть и был у них впервые, всё воспринималось как-то роднее. Здесь же всё было другим. Наверное, сильнее всего на восприятие влияли именно ползающие ламии, из-за чего я старался не смотреть прямо на них и постоянно вертел головой по сторонам.

Почти не заметив расстояния, мы дошли до небольшого здания у стены. Стражники остановились, и один из них, открыв дверь, заполз внутрь.

Вскоре он вернулся, и нас пригласили войти.

Первым вошёл я — и оказался в просторном тёмном кабинете. Стены украшали картины с изображением ламий, преимущественно красных. Значит, они помнят свой изначальный облик. В остальном помещение выглядело как обычный кабинет со шкафами и полками.

В центре за столом сидел мужчина в тёмно-красной форме, похожей на военную. Об этом говорили эмблемы и значки на груди. Он был явно в возрасте, что заметно и по лицу, и по коже, переходящей в насыщенный коричневый оттенок.

Я остановился, не зная, как поступить дальше. За мной в кабинет вползла Риллиан и тоже остановилась.

Мужчина молча смотрел на нас несколько секунд, затем подозвал Риллиан. Она подползла ближе и устроилась на стуле любопытной формы, явно созданном под особенности ламий: плавные линии, отсутствие острых углов, наклонённое сиденье. Мне на таком сидеть будет неудобно, но и других вариантов здесь явно не было.

Я прождал несколько минут, прежде чем их разговор закончился.

Риллиан поднялась и, проползая мимо, тихо сказала, что будет ждать меня.

Наконец, настал мой черёд.

— Подойди, человек, и сядь, — произнёс мужчина с сильным акцентом.

Меня удивило то, что он обратился именно «человек», а не «двуногий». Возможно, это отличает важных персон от обычных военных ламий. Этот мужчина явно занимал высокий пост — что-то вроде полковника или генерала. У них могут быть свои звания, которые сложно перевести. Хотя если у демонов есть генералы, то у ламий наверняка всё устроено не менее схоже.

Когда я сел на стул, с которого постоянно норовил соскользнуть, мужчина начал почти допрос.

Он расспрашивал буквально обо всём. Пришлось рассказать едва ли не про всю свою жизнь, прежде чем мы перешли к главному.

В этот момент из соседнего кабинета выползли ещё двое. Они молча сели напротив, не проронив ни слова.

Чем дальше шёл рассказ, тем хуже я начинал себя чувствовать. Ощущение было знакомым — таким же, как у ангелов, когда меня изучали херувимы, только слабее. Лёгкая тошнота, неприятный дискомфорт. Но ближе к концу беседы всё постепенно стало проходить.

Те двое вскоре встали и так же молча уползли, оставив нас одних.

— Удивительный ты человек, — произнёс мужчина, пронзая меня пристальным взглядом. Видимо, таким важным личностям это позволено. — Нет оснований больше задерживать тебя. Можешь быть свободен.

— Благодарю, — кивнул я и поднялся.

Он добавил, прежде чем я успел сделать шаг:

— И знай: Риллиан взяла на себя ответственность за тебя. Что бы ты ни сделал — отвечать будет она, и по полной строгости.

— Хорошо, буду помнить об этом каждое мгновение. Теперь могу идти?

— Да.

Я повернулся к выходу, но мужчина снова остановил меня:

— Подожди. Я забыл кое-что.

Пришлось обернуться. Он смотрел внимательно, будто оценивая меня заново.

— Не думал, что когда-то скажу эти слова, но я искренне благодарен тебе за то, что ты не остался в стороне и спас нашу сестру. Это дорогого стоит. Особенно если это сделал человек.

— Я просто не мог поступить иначе, видя, как страдает девушка, которую могли довести до смерти.

— Достойно, — сказал он. — Теперь ты точно свободен.

На этот раз меня действительно никто не задержал, и я спокойно вышел на улицу, пытаясь отыскать взглядом Риллиан.

Но её нигде не было видно. Как и тех стражников.

Ладно, подожду немного. За то, что я просто стою на месте, мне здесь точно ничего не сделают.