Гарри и его гарем 12

Глава 18 Наброски правды

Риллиан включила магическое освещение — и весь второй этаж, до этого освещённый приглушённо, залил яркий, но мягкий белый свет. Особенно светло стало в той части, где она занималась творчеством. Собственно, туда мы и направились.

— Вот, смотри, — произнесла Риллиан, когда остановилась возле трёх полностью написанных картин, если я, конечно, правильно понял. — Это мои готовые работы. Будут вопросы — спрашивай.

На первой картине, куда я сразу бросил взгляд, был изображён берег с деревьями и спокойной морской гладью на фоне заката апельсинового цвета. Нетрудно было догадаться, что Риллиан писала с местного пейзажа. Делать это она действительно умела: взгляд ни за что не цеплялся, всё выглядело цельно и гармонично, даже важные мелкие детали были аккуратно проработаны. Использовала она, как я понял, осмотрев рабочее пространство, самые обычные кисти и краски.

От второй картины оторваться оказалось ещё сложнее. На ней была изображена красивая ламия в оранжево-красном наряде и с высокой короной, возвышавшейся над её головой. Она стояла на выступе очень высокой скалы, откуда открывался вид на горные цепи и озёра. Цвет одежды ламии резко контрастировал с голубым небом и редкими белыми облаками. Казалось бы, просто красивая фигура, смотрящая вдаль, но я продолжал любоваться картиной. И лишь спустя какое-то время понял, что взгляд притягивает её грациозная поза, напоминавшая стойку кобры.

— А это какая-то конкретная девушка или просто твоё творческое видение? — поинтересовался я.

— Так я изобразила одну из принцесс, живших когда-то очень давно, — пояснила Риллиан, тоже внимательно разглядывая собственную работу. — Достоверно неизвестно, как она выглядела, поэтому я брала за основу то, что о ней прочла в книгах. Она всегда была очень сильной и справедливой.

— Даже если она выглядела не так, у тебя получилось прекрасно, — сказал я, взглянув на Риллиан и заметив её довольную улыбку.

— Приятно это слышать, спасибо. — Она благодарно и по-своему кивнула. — А что скажешь про первую картину?

— Тоже всё замечательно, — сразу ответил я. — Мне кажется, на ней изображён местный берег. Во всяком случае, очень похож.

— Так и есть, — подтвердила Риллиан. — Только не тот, что прямо у наших ворот. Он чуть дальше, если уйти вправо. Я могу тебя туда сводить, если захочешь.

— Ну, может, сходим, — пожал я плечами и перевёл взгляд на третью картину, которую до этого не рассматривал. — А вот эта работа резко выделяется на фоне первых двух.

— Такое было настроение. Я её набросала очень быстро.

Подойдя ближе, я увидел нечто, похожее на демонические планы — если правильно понял со слов Мелии, когда она мне про них рассказывала. В центре композиции стоял краснокожий представитель ламий, облачённый в иссиня-чёрные боевые доспехи. На плече он держал огромную секиру, очерченную красным сиянием. Но главное было не это. Взгляд. Его выражение Риллиан передала очень живо — в нём чётко ощущались уверенность, решимость и боевой дух, который не сломить никому.

Демонические планы были изображены, судя по всему, близко к реальности. Я не увидел ни вездесущего огня, ни бесов, снующих повсюду, ни всего того, что обычно рисует воображение людей. Это больше напоминало пустоши с холмами, скалами, карьерами и бедной на растительность землёй. Здесь преобладали чёрные и тёмно-коричневые оттенки. Жить там я бы точно не захотел: атмосфера давила и не оставляла места для хоть какой-нибудь надежды на лучшее.

— Знаешь, вот ты сказала, что быстро набросала, но, честно скажу, получилось превосходно, — признался я, продолжая разглядывать мелкие детали. — Я там не был, но у меня уже ощущение, что побывал.

— Я очень рада, что ты оценил, — ответила она. — Когда начала писать эту картину, я была в гневе. Это ведь тоже эмоции, какое-то вдохновение. Наверное, поэтому получилось хорошо.

— А что послужило причиной гнева? — осторожно спросил я. — Но если это твоё личное, то можешь не говорить.

Риллиан немного помолчала, тихо вздохнула и, ещё помедлив, ответила:

— Предательство, какое со всеми, наверное, случалось.

— Имеешь в виду…

— Да, как у тебя в твоей прошлой жизни. Почти так же.

— Получается, это было не так давно?

— Несколько декад назад. С тех пор у меня ни с кем ничего не было. Но картину эту написала недавно, вспомнив то, что тогда увидела.

Я не стал отвечать сразу и задумался: а не поэтому ли она так прониклась ко мне, пытаясь найти утешение? Возможно, чтобы быстрее забыть предательство, она решила сосредоточиться на мне, и только. Ну и, конечно, банальное любопытство: каково это — с человеком.

— Я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь, — слабо улыбнулась Риллиан, посмотрев мне в глаза. — Может быть, доля правды в этом и есть, но точно не главная причина.

— Я снова забыл о твоей эмпатии, — постарался улыбнуться и я, хотя далось это с трудом. — Извини, если тебя это задело.

— Ничего страшного. Будь я на твоём месте, могла бы тоже так подумать.

Между нами повисла неловкая пауза. Казалось, ни я, ни она не могли продолжить разговор в прежнем русле. Значит, лучшее решение — смена темы.

— А у тебя есть какие-то начатые работы? — спросил я. — Может, наброски, зарисовки?

— Есть, — сразу оживилась Риллиан. — Но я не люблю их показывать.

— Понимаю. Просто было бы интересно увидеть, как всё выглядит с самого начала.

Она приняла озадаченный вид, явно решая, сделать мне исключение или нет.

— Ну хорошо, тебе покажу, — наконец ответила Риллиан. — Но только один раз.

— Это для меня честь.

— Наверное, так и есть. Прежде я никому не показывала свои наброски. Кроме семьи, конечно же. Сейчас.

Пройдя в дальний угол, где, как я заметил ранее, стоял мольберт, накрытый серой тканью, Риллиан аккуратно сняла её и взяла в руки едва начатую работу. Затем подползла ко мне, остановилась в паре метров и подняла картину, показывая её.

— Что ты здесь видишь?

Поначалу я различил лишь синие и зелёные мазки на холсте, но стоило присмотреться внимательнее, как сознание само стало дорисовывать недостающее. Я довольно отчётливо увидел несколько синих драконов, парящих рядом друг с другом над холмистой землёй. Это я и описал, отвечая на вопрос Риллиан.

— Правильно, — довольная, произнесла она. — Как думаешь, красиво получится?

— По-другому и быть не может. И это не лесть. Я ведь только что посмотрел на твои готовые работы. Мне кажется, ты из тех, кто и при желании плохо сделать не сможет.

— Так бы в детстве меня поддерживали, — вздохнула она, хотя уголки губ всё равно выдали полуулыбку. — А то всё смеялись, что никакого успеха с такими поделками я не добьюсь. Ещё во время учёбы это было.

— Но ты же добилась своего, показав делом, что можешь и умеешь. Может, если бы не смеялись, ты бы и не достигла того, чего достигла сейчас.

— Тоже верно. — Риллиан понесла начатую картину на место. — Но ведь не все такие упорные. Кто-то сдаётся, не находя поддержки.

— Это да. Без веры в себя тут никак.

— Не могу не согласиться. — Она накрыла работу и снова подползла ко мне. — Гарри, а давай поговорим откровенно.

— О чём? — удивился я. — Мы вроде и так честны друг с другом.

— Предлагаю сесть на кровать, и потом я тебе объясню.

Разумеется, я согласился, и когда мы сели, Риллиан продолжила, задав короткий вопрос:

— Зачем я тебе?

— Это ты о том, зачем я тебя спас?

— Нет. — Она покачала головой, пристально глядя мне в глаза. — Я чувствую, что нужна тебе. У тебя есть какой-то интерес, который не связан с симпатией. Что-то практичное. То, что могу сделать я, но не можешь сделать ты. Что это?

Эмпатия у неё развита настолько, что Риллиан едва ли не читала мои мысли. По её словам было совершенно ясно: она понимает, что мне от неё что-то нужно, причём вполне конкретное.

— Вот ты о чём, — ответил я после короткой паузы. — Очень уж хорошо ты всё чувствуешь.

— Так ты расскажешь? — с надеждой спросила она. — Или будешь и дальше скрывать?

— Расскажу, раз уж ты сама подняла эту тему. Просто хотел поговорить об этом позже. Но скажу сразу: если откажешься — ничего не изменится. Ты имеешь полное право поступать так, как сама захочешь.

Перед тем как перейти к сути, я рассказал предысторию: где встретил Синаю, как мы познакомились и что с ней стало. И только после поведал о чистом источнике и странном магическом барьере, который без зелёной энергии, присущей ламиям, открыть невозможно.

— Это может быть опасно, — задумчиво проговорила Риллиан, выслушав меня. — Но ты спас мне жизнь, поэтому то немногое, о чём ты просишь, я просто обязана сделать. Я не могу отказать. Да и не хочу, если уж честно. — Она помолчала и вдруг спросила: — Но почему ты оттягивал с этой просьбой? Почему сразу не рассказал?

— А как ты себе это представляешь? Мы едва знакомы, и я уже буду о чём-то просить? Это выглядело бы так, будто я пришёл на помощь ради своей выгоды.

— Человеческий менталитет, — улыбнулась Риллиан. — Просто знай: я бы нормально отнеслась к твоей просьбе даже в самый первый день нашего знакомства. Я обязана тебе после того, что ты сделал. И причин отказывать нет. Жизнь у нас ценится, возможно, даже выше, чем у всех остальных народов этого мира.

Когда она закончила, я просто обнял её, искренне поблагодарив, после чего спросил:

— А твои не будут против, что ты потом отправишься со мной на другой континент?

— Ты про семью? Или про весь наш народ?

— И про то, и про другое.

— Не будут. Я же не маленькая. Тебе только придётся поговорить со старейшиной и его помощниками перед тем, как мы отбудем. Это недолго. Ты уже с ним разговаривал.

— Когда это? — озадачился я. — А, ты про того, который сначала говорил с тобой, а потом со мной? Я думал, он занимает какую-то военную должность.

— Так и есть. Старейшина у нас чаще всего военный.

— Буду знать. — Я на мгновение задумался. — Кстати, а какие у нас планы на завтра?

— Проснёмся, позавтракаем, искупаемся, потом пойдём гулять по горной дороге с видом на море и горы. После вернёмся, пообедаем и прогуляемся по городу — покажу тебе другие районы, если интересно. А вечером можно посидеть в таверне. Возможно, к нам присоединится брат со своей спутницей.

— Звучит неплохо, — покивал я. — А столица далеко? Хотелось бы и там побывать.

— Очень далеко. Но это не проблема — у нас есть портал.

— Дорого, наверное, стоит перемещение через портал?

— Ты что! — усмехнулась Риллиан. — Дорого только для путешественников. Для своих это бесплатно. Ты со мной, будешь считаться своим.

— Тогда ладно.

Снова возникла неловкая пауза, и в этот раз её нарушила Риллиан:

— Уже поздно. Пора ложиться спать, чтобы выспаться и быть утром бодрыми. — Она положила руку на мою и посмотрела на меня. — Как и прежде, я не буду настаивать. Если поймёшь, что готов хотя бы на что-то, — она явно намекнула на прежнее предложение, — я буду рада стать ближе. Это может помочь преодолеть первый барьер между нами.

— Буду иметь в виду, — ответил я и накрыл её руку своей, показывая, что отторжение постепенно сходит на нет. — Но чем я тебя всё-таки так заинтересовал? Дело ведь не в спасении.

— Это трудно объяснить. — Риллиан задумалась. — Мне кажется, ты другой. Рядом с тобой мне спокойно.

— Наверное, потому что я не из этого мира?

— Нет, это не имеет значения. Просто я так чувствую. Когда смогу подобрать слова, обязательно расскажу. Или ты сам всё поймёшь и больше не станешь спрашивать.

— Пусть будет так, — подытожил я. — Ну что, ложимся? Я сплю с тобой, правильно?

— Ну не с соседкой же! — усмехнулась она вновь. — Кровать у меня одна, зато большая. Раздевайся, ложись и чувствуй себя как дома.

Я не стал ждать, пока Риллиан ляжет первой. Безо всякого дискомфорта снял одежду и улёгся под одеяло. Про освещение я, впрочем, забыл — его выключила она сама, после чего тоже разделась, как всегда догола, и забралась в постель. Легла не вплотную, сохраняя дистанцию. Наверняка специально. А мне почему-то хотелось, чтобы она была ближе, чтобы чувствовать её тепло.

Может, и правда стоит попробовать то, что она предлагала? А если не получится — ничего страшного. Это ведь не значит, что со мной что-то не так.

Но лучше сначала хорошо об этом подумать.