Гарри и его гарем 12

Глава 20 «Соприкосновение» аур

Думая о причине, по которой она ушла, я далеко не сразу обнаружил изменения в себе. Не физические, конечно. Скорее психологические.

Сейчас я начал ощущать себя иначе. Определённо иначе. Но вот объяснить это даже самому себе пока не мог. Это просто внутренне чувствовалось, будто стал другим. Я даже подумал было, что всё связано с магическим или физическим ядом Риллиан. Вдруг она неосознанно вплеснула в меня крошечную порцию — достаточную, чтобы повлиять, но не убить? Или когда проделывала эти необычные ласки змеиным клыком, случайно поцарапала, а я, будучи возбуждённым, этого не заметил? Чего скрывать, я сразу же всё осмотрел, но не нашёл ни малейшей ранки. Скорее всего, это были пустые домыслы, не имеющие отношения к реальности.

Частичное слияние — вот что это было, судя по всему. Во всяком случае, другого объяснения я так и не смог найти. Моя аура могла немного позаимствовать что-то из ауры Риллиан, поэтому я и ощущал себя иначе.

Стоило прислушаться к себе внимательнее, как я, наконец, понял, что со мной произошло: стал чувствовать себя легче и свободнее, словно нахожусь у себя дома, а не на континенте чужеродных ламий. Хотя какие они мне чужеродные? Я теперь и слово это использовать не хотел. Да, дело точно в этом, ведь у меня появилось стойкое ощущение, что отныне я здесь свой. Не на все сто процентов, но достаточно, чтобы пребывать на землях ламий без дискомфорта.

Мои размышления прервались ровно в тот момент, когда я увидел Риллиан. Она подползла к кровати, легла рядом, подложив под голову локоть, и с улыбкой посмотрела на меня.

— Видишь, всё получилось, — произнесла она. — Мне так понравилось.

— Мне тоже, — признался я. — Причём очень. Такого у меня точно никогда не было.

— И у меня тоже. — Риллиан выдержала короткую паузу. — Ты, наверное, хочешь узнать, куда я уходила?

— Да уж сам догадался: ты это или не любишь, или у вас вообще запрещено, так сказать, принимать мужское семя.

— Не в этом дело. — Она покачала головой. — Это вредно для желудка ламий, потом он очень болит. Человеческое, наверное, отличается, но я не хочу рисковать. Извини, если тебя это оскорбило.

— Даже не думай, ты чего. — Я приобнял её и притянул к себе. — Если бы ты сразу сказала о таких особенностях, я б мог как-то по-другому…

— Но тебе же это нравится, я чувствовала. Поэтому ради твоего удовольствия разрешила, почему нет?

— Да, нравится, только это не так уж важно, — заметил я. — Но я ценю, что ты старалась сделать мне как можно приятнее.

— Чем приятнее тебе, тем приятнее и мне. И знаешь, скажу прямо: твой оргазм сильнее, чем у наших.

— Как ты это заметила? А, эмпатия же, точно.

— Да. И я испытала то, чего прежде со мной не случалось.

— Интересно. Продолжай.

Риллиан устроилась поудобнее, положила голову мне на грудь и начала рассказывать. И её слова меня неслабо удивили.

Оказывается, она, сама не зная почему, чувствовала меня гораздо лучше, чем кого-либо другого. Под «другими», разумеется, она имела в виду своего бывшего и ламий в целом. Но что ещё интереснее — Риллиан возбуждалась со мной в абсолютно одинаковой степени, а потому и её тело нагревалось: лицо, руки, хвост. Именно всеми этими частями тела она касалась меня, благодаря чему и я нагревался. Получается, она завела меня так быстро не только своими действиями, но и с помощью этого жара, который я тогда просто не замечал.

И последнее, что меня поразило, — Риллиан тоже испытала оргазм лишь потому, что ощущала меня как себя. Я в этом, конечно, поначалу усомнился, мол, может, ей просто показалось — всё-таки это её первый сексуальный контакт с человеком. Но нет, она была в этом абсолютно уверена, а на мои слова о том, что я этого не заметил, у неё нашёлся ответ.

Во-первых, я слишком увлёкся собственными ощущениями, с чем трудно было не согласиться, а во-вторых, её оргазм был не таким ярким, как если бы мы занялись полноценным сексом. Тем не менее Риллиан осталась очень довольна, что подтверждалось тем, как она теперь прижималась ко мне — почти с любовью и искренней нежностью.

Затем я поделился своими ощущениями после всего произошедшего, а также упомянул показавшиеся мне блики и краски. Я не придавал этому особого значения, но, как выяснилось, зря. Риллиан подтвердила, что наши ауры на пике удовольствия «соприкоснулись» — она это отчётливо заметила. А те блики и краски могли быть мимолётным визуальным эффектом. Так что теперь совершенно ясно: я стал немного другим. Точнее, изменилось моё отношение к ламиям, а возможно, и само мировоззрение, пусть и совсем чуть-чуть.

— А мне ещё вот что интересно: как ламии рожают? — озвучил я мысль, которая вдруг озадачила меня.

— Откуда такие мысли? — Риллиан приподнялась и, с улыбкой посмотрев на меня, усмехнулась: — Ты уже детей от меня хочешь?

— Не исключено, — отшутился я. — Но вообще, мне правда интересно. У вас же хвост всё-таки вместо ног.

— Который, вижу, тебя не очень-то теперь отталкивает, — довольная, подметила она и снова легла.

— Да. Вполне себе красивый, изящный хвост. — В подтверждение своих слов я провёл по нему ладонью свободной руки. — Ну так что, расскажешь? Или это секрет?

— Нет никаких секретов, — спокойно ответила она. — Как я уже говорила, среди нашего народа много видов ламий. Если говорить именно про нас, то мы откладываем яйца. Некоторые другие — живородящие.

Прямо как питоны и удавы.

— А разница в процессе большая? Нет, я понимаю, что ты не рожала, но вдруг знаешь.

— Знаю, конечно, знаю. — Она снова посмотрела на меня, не поднимая головы. — Мне так нравится, что ты интересуешься нами.

— Научный интерес, так сказать. Да и просто любопытно.

— Многие, сравнивая свои ощущения, — продолжила Риллиан, — говорят, что откладывать яйца проще. Они меньше размером, чем уже полностью сформировавшийся младенец. Но есть и те, кто считает иначе. От организма многое ещё зависит.

— Получается, если в яйце, то плода как такового ещё нет, — сделал я вывод. — А в каких условиях яйца должны находиться? И сколько им нужно времени?

— Вот когда забеременею, тогда и узнаешь, — усмехнулась она, пребывая с утра в явно весёлом настроении. Впрочем, причина мне была известна.

— Ну а если серьёзно?

— Яйцам достаточно той температуры, при которой комфортно нам, взрослым ламиям. Обычно они лежат две-три декады, прежде чем малыши появятся на свет. Бывает больше, но это исключения.

— То есть мать может их не согревать своим телом?

— Это по желанию.

— Понятно, — задумчиво ответил я, уже прокручивая в голове новые вопросы. — А по сколько яиц за раз получается?

— Обычно одно. В этом плане мы ничем не отличаемся от людей.

— А близняшки у вас бывают?

— Конечно.

— Я просто думал, что если они в яйцах, то всё происходит по-другому.

— Нет, Гарри, примерно так же, как и у вас. — Риллиан помолчала и вдруг выдала: — Скажи, что в тебе особенного, кроме того, что ты не из этого мира?

— Ты прямо меня в тупик поставила этим вопросом. Дай подумать.

Я перебрал всё, что могло хоть как-то выделять меня среди обычных людей, но ничего по-настоящему выдающегося так и не нашёл. Магия? Ею владеют маги, которые, к слову, зачастую куда способнее меня, поскольку специализируются на чём-то одном и упражняются годами. Другие способности? Тоже не сказать, что они сильно выбиваются на общем фоне. Я ведь не могу обрушить на город бурю или сотворить нечто по-настоящему масштабное.

Пожалуй, единственное, что выделялось, — это призрачная вуаль. И я очень хорошо запомнил, как мне досталась эта способность. Всё-таки поцелуй богини получает далеко не каждый смертный, а я однажды был удостоен этого. Вероятно, именно это чувствует Риллиан, но не может понять, что именно. Она ведь уже как-то касалась этой темы.

Стоит ли ей говорить об этом? И не будет ли против Фортуна?

«Не буду», — вдруг услышал я её ответ.

«Опять подслушиваешь», — мысленно усмехнулся я.

«Я просто наблюдаю за твоими изменениями. Ты уже стал кем-то большим, чем просто человек».

«Это ты про моё отношение к ламиям?»

«О нём».

«Почему тебе это интересно, ты, конечно, мне не скажешь, да?»

«Да. Не буду отвлекать тебя больше. Общайтесь».

«Спасибо», — ответил я, хотя и почувствовал, что ментальная связь уже прервалась.

— Так что? — напомнила о себе Риллиан. — Ничего не вспомнил?

— Кое-что всё-таки вспомнил. Просто я не думал, что это как-то отразится на мне. Мне раньше никто не говорил, что я какой-то особенный.

— Если это как-то связано с магией, то на ауре обязательно останется след. Это какая-то необычная магия, которую не всякий может увидеть?

— Нет, это не магия, — спокойно проговорил я, посмотрев в сторону окна. — Однажды меня поцеловала богиня.

Риллиан тут же приподнялась, с прищуром посмотрела на меня и рассмеялась.

— Никогда не слышала такой шутки! Но мне нравится!

— А это и не шутка, — улыбнулся я. — После того поцелуя я обрёл новую способность, без которой, между прочим, у меня могло и не получиться тебя спасти. Видишь, как всё взаимосвязано.

— Да не может быть, — нахмурилась она. — Что ты такого сделал, чтобы богиня тебя поцеловала и наградила какой-то способностью? И что это за способность?

— Сейчас увидишь. Точнее, не увидишь, — усмехнулся я и воспользовался призрачной вуалью.

По выражению её озадаченного лица стало понятно, что она меня действительно не видит.

— Гарри, ты где? Ты куда исчез?

— Здесь, — ответил я и взял её за руку.

От неожиданного прикосновения Риллиан аж подскочила, но не вскрикнула. Чтобы не пугать её дальше, я отменил действие вуали.

— Вот так вот.

— То есть ты умеешь исчезать? Надолго?

— Умею, как ты только что поняла. Нет, ненадолго. Но в критических ситуациях эта способность меня уже не раз выручала.

— Из наших никто подобного не умеет, — задумчиво проговорила она, а затем взглянула мне в глаза. — Это что, ты и правда не пошутил про поцелуй богини?

— Правда. Если у богини появится желание, она явится, и ты сможешь сама её увидеть.

— А кто она? И как так получилось, что ты с ней лично познакомился? У тебя аура точно не божественная и даже не полубожественная.

— Может, будем уже вставать? — предложил я. — Хочется сегодня побольше успеть. А я в процессе тебе всё расскажу.

— Давай, — легко согласилась она.

Первым делом мы прыгнули в бассейн, освежились, немного поплавав, после чего я умылся, почистил зубы, — благо у Риллиан было всё необходимое — и лишь затем мы сели за стол.

Она быстро нарезала лёгкий фруктовый салат, запретив мне хоть чем-то помогать. Пока она занималась этим, на специальной каменной плите, нагреваемой магическим способом, сварилась весьма ароматная каша из нескольких видов местного пшена.

Чтобы не сидеть без дела, я рассказал Риллиан историю о том, как познакомился с Фортуной, что мне было уже не впервой. Когда делал паузы, она с живым интересом уточняла то, что её особенно зацепило.

Оказалось, что здесь, в нынешнем мире, ламии — один из немногих народов, живущих без какого-либо божественного покровительства, то есть полностью сами по себе. Ни одного из богов никогда не интересовало, что с ними будет. И при этом они всё равно выстояли, пережили все нападения и добились права на жизнь. Да, мне известно, что боги напрямую вмешиваются лишь в самых крайних случаях, но я был уверен: косвенно они помогают тем, в ком лично заинтересованы. Ламиям же, получается, не помогал никто.

О демонических богах Риллиан знала только из книг, что было неудивительно: ламии не одно поколение живут здесь, а не на демонических планах. У демонов всегда был один главный бог — кто-то вроде местного Верховного — и множество других. Но никто из них ни разу не снизошёл до прямого контакта со смертными демонами. Именно поэтому Риллиан так удивилась моему личному знакомству с богиней и уж тем более поцелую. Для меня же это давно стало чем-то вполне обыденным. Это она ещё не знала, что я также воочию видел Верховного, нескольких других богов и трёх полубогов. А ведь и правда — сколько их я уже повидал. Наверняка обычный человек мечтал хотя бы раз в жизни увидеть бога и поговорить с ним. Стало быть, я действительно уже не такой обычный человек.

Вскоре завтрак был готов.

Во время еды Риллиан начала интересоваться моей большой семьёй, и это был искренний интерес. Она почти нигде не бывала, не считая земель дворфов, куда попала не по своей воле. Да и там — что она видела, кроме подземного Нижнего района? Ей очень хотелось увидеть представителей других народов, пообщаться с ними, возможно, обменяться каким-то опытом. У неё оказалась почти такая же тяга к познанию всего нового, как и у меня — вот что я понял этим утром. В этом мы с ней безусловно похожи. Но я не забывал и о том, что местным будет крайне трудно её принять. Мелию-то встретили с большой неохотой, а уж когда увидят настоящую ламию… Да уж. Их придётся подготовить заранее, иначе разбежится вся деревня кто куда. Или, что ещё хуже, нападут с вилами да топорами — и тогда это будет последнее, что они сделают в своей жизни, ведь противоядия от яда ламий не существует в принципе…

Но об этом — потом. Пока же мы здесь, на очень любопытных землях ламий, где мне и предстоит сегодня погулять вместе с Риллиан. И я более чем уверен, что это будет очень интересно. А местами — и опасно.