Гарри и его гарем 12

Глава 8 О правилах поведения среди ламий

Ужин выдался на славу: и сытный, и вкусный, и в приличном количестве. Мне даже показалось, что здесь еда куда лучше, чем в таверне, в которой я питался последние дни. Хотя чему удивляться? За такие деньги, что я отвалил, кормить плохо просто не могли.

Во время еды мы не обменялись ни словом. Иногда, наблюдая за Риллиан, я невольно задумывался, что для неё обычный приём пищи — почти ритуал. Она ела немного иначе, чем привык видеть: спокойно, размеренно, будто отсекая всё лишнее вокруг, и никуда не торопилась, смакуя каждый кусочек.

Когда с едой было закончено, я рассказал Риллиан всё в точности так, как рассказывал Мелии. Она слушала молча, не перебивала, словно заранее понимала, что ответы появятся в конце.

— Вот такая вот история, — подытожил я. — Приятного мало. Точнее, вообще ничего приятного.

Некоторое время Риллиан молчала, глядя куда-то в пустоту. Похоже, о чём-то усердно размышляла.

— Это тебя всё равно тревожит, — наконец заговорила она. — Тебе может казаться, что нет, но это так. С этим нужно работать.

— Я понимаю, что ты владеешь эмпатией, но мне кажется, ты преувеличиваешь. Это же прошлое. Подумаешь, вспомнил.

— Нет, я чувствую, что это воспоминание возникло неспроста. Что-то случится. Не знаю, как скоро, но случится.

— Только не говори, что ещё и будущее видишь, — усмехнулся я. — Это уже будет слишком. Да и не особо я верю в судьбу.

— А я не об этом. — Риллиан оторвалась от созерцания пустоты и посмотрела прямо на меня. — Я о том, что ничего не происходит просто так. Ты сам потом убедишься.

— Ладно, хорошо. И что ты предлагаешь?

— Поговорить об этом.

— Но я уже тебе всё рассказал от начала и до конца.

— Нет, нужно придумать различные варианты тех же самых событий и проговорить их вместе. Это поможет тебе быть готовым.

Она говорила с серьёзным выражением лица, что у меня вызывало улыбку. Ну зачем это всё?

— Готовым к чему?

— К похожей ситуации в твоей второй жизни.

— Да, случиться может всякое, — согласился я, — но мне сейчас и думать об этом не хочется.

И это была чистая правда: стоило хотя бы на несколько секунд представить, что кто-то из моей семьи сходит «налево», как сразу накатывали самые разные неприятные чувства.

— Знаю, — ответила Риллиан и взяла меня за руку. — Доверься мне. Я не могу тебе объяснить, что имею в виду. Это очень сложно. Я сама не до конца понимаю, но это нужно сделать.

— Скажи честно: чего ты добиваешься? Моего скорейшего полного расположения к тебе? Давай говорить откровенно.

— В отличие от большинства, я умею ждать, — с улыбкой ответила она. — Но всё это не имеет отношения к нашей беседе сейчас. Если хочешь откровенно, то скажу тебе честно: хотела бы я просто тебя в постели, уже б давно это сделала.

— Интересно, — улыбнулся и я. — И как бы ты это сделала, если б я не хотел?

— Есть у меня способы сделать так, чтобы захотел твой организм, даже если умом ты против, — загадочно ответила Риллиан и тут же сменила тему: — Но вернёмся к беседе. Давай я буду тебе пересказывать различные сценарии той ситуации из твоей прошлой жизни, а ты будешь отвечать, как бы поступил.

Судя по всему, она решила заделаться моим личным психологом. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.

— Давай. Но уточняющий вопрос тебе сразу: как бы я поступил тогда или как бы поступил сейчас? Всё-таки я изменился с тех пор, как оказался в этом мире.

— Как сейчас, — ответила она без промедления. — Готов?

— Конечно.

Я ещё не знал, какой штурм меня ждёт…

Если поначалу меня даже забавляли все эти ситуации, которые описывала Риллиан, и я вообще не воспринял это занятие всерьёз, то вскоре ей удалось вывести меня на эмоции. И эти эмоции оказались совершенно разными — от глухой грусти до резкой злобы, накатывающей волной.

Чем дольше всё это продолжалось, тем отчётливее я понимал: несмотря ни на что, мои воспоминания стали восприниматься легче, словно больше не давили изнутри. Появилось то самое чувство освобождения, будто с тебя наконец сняли тяжёлые оковы. И всё это просто за одну, пусть и долгую, вечернюю беседу.

— Вынужден признать, что ты в этом деле и правда разбираешься, — сказал я, когда мы закончили обсуждение.

— Благодарю, — ответила Риллиан и легко улыбнулась. — Тебе же легче теперь стало?

— Легче некуда, — бодро отозвался я. — У меня как будто даже лёгкая грусть от расставания пропала.

— Это хорошо. Но насчёт лёгкой грусти ты лукавишь, я же вижу.

— Ну да, не совсем лёгкая, — признался я и в полной мере осознал одну простую вещь: рядом с той, кто читает если не все, то большую часть моих эмоций, мне должно быть некомфортно, но почему-то был совершенно спокоен.

— Чем теперь займёмся? — неожиданно сменила тему Риллиан. — Спать ещё рано. Мне вот не хочется. А тебе?

— Да тоже нет желания, — ответил я. — Чем займёмся? А давай ты мне расскажешь побольше о жизни на твоей земле, чтобы я знал, как себя вести. Вдруг что-то не так сделаю, что-то не так скажу — и начнутся проблемы.

— Не волнуйся, — мягко сказала она и взяла меня за руку уже во второй раз за вечер, явно всё увереннее переходя к тактильному контакту. Рассчитывает на ночь, что ли?

— А я и не волнуюсь.

— Я не договорила. — Риллиан легко пощекотала мою ладонь кончиками пальцев и убрала руку. — Ты будешь со мной. Я всем сразу скажу, что ты спас меня, и тебя не только хорошо встретят, чего у нас почти не бывает, но и простят любые ошибки по незнанию.

— Это всё хорошо. Но всё-таки буду рад тебя послушать.

— Расскажу главное. То, что в нашем обществе, — основа основ.

Риллиан начала с обычных правил поведения, которые если и отличались, то не очень сильно от привычных мне норм. Во всяком случае, многое звучало знакомо, просто иначе оформлено.

Например, среди ламий принято, что младший не может просто так обратиться к незнакомому старшему. Нужно обязательно начать с чего-то вроде: «Позвольте, пожалуйста, к вам обратиться». Это напомнило мне армейские обращения солдат к офицерам, поэтому данный момент оказался легко запоминающимся.

Следующий важный пункт — нельзя долго смотреть на кого бы то ни было. Длительный взгляд вызывает вопросы и подозрения, и это как минимум. В худшем случае могут вызвать на дуэль. Ламии, правда, относятся к вопросу демографии очень серьёзно, поэтому подобное у них случается крайне редко. Но если так смотрит не собрат, а кто-то двуногий, то церемониться не станут и, с большой вероятностью, вызовут на дуэль, прекрасно понимая, что их шансы на победу куда выше.

Как и везде, у ламий есть таверны, где можно хорошо поесть и выпить. Но при этом у них высоко развита культура питья алкоголя. Почти все знают свою норму и не напиваются у всех на виду. Если вдруг появляется желание напиться, делают это дома, чтобы никто не видел. Из-за особенностей их организма алкоголь, как и яды, действует на них крайне слабо. Это же и объясняет, почему они пьют в меру: то количество, после которого я уже не вспомню половину вечера, их лишь слегка опьянит, не больше. И хорошо, что Риллиан заранее предупредила меня об этом: на всякие провокации насчёт выпивки я точно не поведусь.

Иногда ламии могут из-за разногласий начать драться, чтобы не доводить дело до дуэли. В таких случаях никто не вмешивается, как бы ни хотелось помочь другу, родственнику или даже просто знакомому. Бьются всегда один на один. Если же кто-то всё-таки хочет вмешаться, особенно когда вокруг собирается толпа, то он может вызвать на драку одного из оппонентов. В этом плане у ламий всё тоже строго и подчёркнуто упорядоченно.

Когда кто-то нарушает правила, его ждут либо работы в шахтах, либо телесные наказания, довольно жестокие. В особо тяжёлых случаях назначают и то, и другое. Темниц как таковых у ламий не существует: многолетняя практика доказала, что их методы исправления работают куда лучше.

Риллиан рассказала ещё много любопытных нюансов, чтобы я понимал, как себя вести среди ламий, а затем перешла к теме отношений.

Здесь тоже нашлось немало отличий. Самое важное — нельзя позволять себе никаких вольностей на виду у других. Казалось бы, ламии женского пола легко укладываются в постель по своему желанию, но в обществе даже простые жесты заботы осуждаются. При неоднократном нарушении — наказание.

У них всё так строго, что не то чтобы в щёку поцеловать нельзя — обниматься тоже моветон. И это касается не только любовных отношений: под запретом дружеские и родственные в том числе. Рукопожатия у них тоже не приняты. Они приветствуют друг друга словами и иногда лёгким приподниманием кончика хвоста.

Разумеется, я не удержался и спросил, как же мне с ними здороваться. И тут выяснилось кое-что интересное, и не слишком приятное для меня.

Оказывается, ламии не только недолюбливают людей и других двуногих, но и считают свой род выше. Проще говоря, ведут себя надменно. Не все без исключения, но достаточно часто, чтобы это учитывать. Поэтому мне, как человеку, не только не стоит протягивать им руку, но и вообще не следует здороваться первым, пока они сами не произнесут приветствие. Это для меня будет сложно: я воспитан так, что если предстоит разговор, то сначала нужно поздороваться и представиться. С ламиями же всё куда сложнее. При этом обращаться к ним всё равно можно — уважительно и с разрешения, хоть и без приветствия. Нет, такое мне трудно понять.

Тему флоры и фауны Риллиан опустила, объяснив, что у них огромное разнообразие животных и растений, и обо всём она рассказать не сможет. Она лишь настояла на одном: чтобы я ничего не трогал, не спросив у неё разрешения. Намёк был более чем очевидным — ядовитых опасностей у них хватает, не считая самих ламий.

То же правило касалось и еды: нельзя есть ничего, что растёт на деревьях и кустарниках, потому что мой желудок, в отличие от желудков ламий, не справится с этими фруктами и овощами. В лучшем случае просто отравлюсь и буду мучиться несколько дней подряд. В худшем — отправлюсь к праотцам.

Кроме того, даже не вся готовая еда ламий подходит двуногим. А той, что подходит, совсем мало — выбор скудный. Немудрено: ламии не любят чужаков. Какую-то еду готовят лишь для того, чтобы путешественники не умерли с голоду. Но я об этом не слишком переживал — у меня есть собственные запасы, которые не портятся, находясь в хранилище.

— Этого тебе хватит, чтобы знать, как себя правильно вести среди нас, — закончила Риллиан. — Если что-то важное вспомню, то расскажу.

— Спасибо, было интересно, — ответил я, почувствовав, как подступает зевота.

— Что дальше будем делать?

— Теперь можно и поспать.

— А мне где спать? Могу остаться здесь с тобой?

Об этом я как-то не подумал заранее. Конечно, спокойнее будет, если она останется рядом, а не вернётся в хранилище — на случай, если потеряет сознание и мне понадобится влить ей зелье. Хотя после того, как мы впервые привели её в чувство, никаких проблем не возникало: Риллиан регулярно выпивала зелья, поддерживающие её здоровье.

— Думаю, можешь, — ответил я и взглянул на довольно просторную кровать, в которой вполне могли уместиться двое. Разве что часть хвоста Риллиан придётся оставить на полу или скрутить. — Но при одном условии.

— Не приставать? — сразу сообразила она и лукаво заулыбалась.

— Да. А то не сдержусь ведь, — отшутился я.

— Обещаю просто спать рядом. Но без одежды — по-другому не умею.

— Ну я тоже не любитель спать в одежде, — усмехнулся я. — Сейчас кристаллы настрою, чтобы потемнее было.

Надеюсь, ничего не случится и к нам никто не вломится. А если и вломится — деваться им всё равно некуда, доставят нас куда нужно. Разве что денег потребуют за ещё одного пассажира, но вопрос решаемый, хоть и тратить лишнее не хотелось.

Я настроил кристаллы так, чтобы они светили приглушённо, едва заметным мягким светом. А когда повернулся, увидел, что Риллиан уже устроилась в кровати: укуталась так, что наружу выглядывали только голова, плечи и кончик хвоста, который всё равно не поместился полностью, хоть она и скрутила его. Может, она действительно не собирается меня соблазнять. А что, если у меня самого неожиданно возникнет желание? Вчера-то подобное уже случилось…

Стараясь отогнать лишние мысли, я забрался под общее одеяло. И невольно по телу пробежал неприятный холодок: чувство такое, будто лёг в одну постель с огромной змеёй. Нет, при таком раскладе я её точно не захочу. И, пожалуй, это сейчас только к лучшему.

Пожелав Риллиан спокойной ночи, я повернулся набок, чтобы лежать к ней спиной. Но долго не мог уснуть: всё прислушивался, не начнёт ли она сближаться. Однако, к моему удивлению, этого не произошло. Она, кажется, даже уснула раньше меня, о чём говорило тихое ровное сопение.

Значит, всё нормально. Можно расслабиться, не ожидая подвоха.

И я позволил себе медленно провалиться в сон.