Гарри и его гарем 12

Глава 24 «Человечина» в банках

Путь до дома прошёл обыденно, и нам даже не повстречался ни один горный ходок. Впрочем, это неудивительно, поскольку эти животные не любили встречаться с кем бы то ни было. Они даже между собой виделись редко, предпочитая в большинстве случаев вести одиночный образ жизни, за исключением периодов спаривания.

По прибытии домой первым делом мы освежились в бассейне, смыв с себя лёгкую усталость после прогулки, после чего Риллиан принялась готовить обед. Хотя у неё имелось место, заменяющее холодильник, она предпочитала готовить на один раз, чтобы еда не застаивалась. Но и запасы с долгим сроком хранения у неё тоже были — в виде банок, которые, как ни странно, хранились на чердаке. Как выяснилось, это были вовсе не те закатки, которые я всегда знал: это оказалась другая еда, с иным процессом приготовления, требующим постоянного тепла.

Пока основная еда готовилась, Риллиан как раз понадобилось подняться на чердак. Она предложила показать мне, что у неё там хранится, и я, будучи любопытным, конечно же, не стал отказываться.

Никакой лестницы на чердак не было, а вход представлял собой дверцу в потолке второго этажа, которая открывалась при помощи магического импульса. Освещение включалось уже внутри.

Лестница не требовалась, потому что Риллиан одним лёгким на вид прыжком быстро оказалась на чердаке. Мне же, чтобы запрыгнуть следом, пришлось воспользоваться своими способностями.

Едва я оказался наверху и выпрямился, — насколько позволяла высота — Риллиан включила свет. По обеим сторонам тянулись стеллажи, плотно заставленные банками с самым разным содержимым. Она принялась выбирать, по её словам, наиболее вкусное, а у меня появилась возможность спокойно пройтись и рассмотреть остальные банки. В основном в них находилось нечто, напоминающее фрукты и овощи, иногда — рыба и мясо, судя по внешнему виду и текстуре.

Стоило мне дойти до края одного из стеллажей и заметить несколько банок с совершенно необычным содержимым, — и это ещё мягко говоря! — как я сперва просто не поверил собственным глазам. Нет, щипать себя не стал, но, чтобы убедиться, что действительно вижу это, крепко зажмурился, протёр глаза и вновь посмотрел на эти жуткие банки. Похоже, Риллиан что-то от меня скрывала. Хотя она должна была знать об их существовании и не пускать меня сюда.

Эти банки отличались не только содержимым, но и размерами — они были по-настоящему огромными. В одной находилась маринованная человеческая голова, в других — человеческие кисти и стопы, в третьих — судя по всему, бёдра и предплечья. В остальных, если я правильно понял, хранились различные внутренние органы…

Это что же получается — она специально заманила меня к себе, чтобы я потом оказался в таких же банках, как человек до меня? Тогда почему тянет до сих пор? Возможно, меня сначала стоит как следует накормить местной едой, чтобы деликатесы из человечины получились особенно вкусными…

На всякий случай я приготовился в любой момент активировать всю доступную мне защиту, а при необходимости воспользоваться призрачной вуалью. Дальше придётся действовать по ситуации. Потому что я не готов стать законсервированной едой для ламий.

— Вот, выбрала для нас три небольшие баночки с очень вкусными овощами, — услышал я голос Риллиан, которая уже поползла в мою сторону, держа три на вид литровые банки. — С мясом будет очень вкусно!

Как только она оказалась рядом, да ещё с такой довольной улыбкой, я кивнул на банки с человечиной и спросил:

— А мясо мы будем это есть?

— Нет. — Она посмотрела на меня с явным непониманием. — Гарри, ты всё не так понял.

— Сколько дней ты его откармливала? — Готовый к чему угодно, я посмотрел ей прямо в глаза. — Мне просто интересно.

Бить первым? Или всё-таки не стоит? А если она успеет пустить в ход яд быстрее, чем ударю я? Может, у неё всё же есть какое-то объяснение? Например, это был враг, просто плохой человек или кто-то вроде того. Возможно, Падший должен был пойти в подобные банки, но у неё ничего не получилось и она сама попалась.

— Успокойся, пожалуйста, — ответила Риллиан, заметив, что я настроен серьёзно как никогда. — Я тебе сейчас всё объясню.

— Допустим. Но учти: со мной это не прокатит. Даже если тебе удастся что-то сделать, я так просто не дамся.

Она аккуратно поставила банки, которые держала, на край ближайшей полки и повернулась ко мне.

— Это моя вина, что я не рассказала тебе об этих банках. Я иногда забываю, что ты человек. И я понимаю твою реакцию. Если бы я увидела в таких же банках кого-то из наших, я бы тоже подумала о том же, о чём подумал ты.

— Не заговаривай мне зубы, — жёстко бросил я. — Видать, истории про жестокость и кровожадность ламий правдивы. То-то меня тут встретили как родного. Ну почти, конечно.

Риллиан глубоко вздохнула и широко улыбнулась, обнажив клыки, которые теперь снова выглядели для меня опасными, а не привлекательными.

— Тебе ещё и весело? — удивился я и активировал защиту.

— Это не мясо, Гарри. — Она усмехнулась, заметив мою реакцию. — Слышишь меня? Не мясо. Это сладости в виде человеческих частей тела и органов. И убери защиту: она тебе тут не нужна. Не собираюсь я тебя есть. Я вообще не ем людей.

— А может, ты просто ослабляешь мою бдительность? — не сдавался я. — Если это не мясо, давай откроем одну банку.

— Легко, — согласилась Риллиан. — Только маленькую, в которой как будто пальцы. Не хочется открывать большую — вдруг не съедим.

— Нет уж, давай ту, которую выберу я.

— Да что с тобой? Что за недоверие?

— Я просто хочу жить.

— Хорошо, давай откроем любую, какую захочешь.

Я не исключал варианта, что среди этих банок действительно не всё могло быть мясом — как раз на такой случай, как сейчас. Поэтому я ещё раз внимательно осмотрел всё, что видел, и выбрал банку с предплечьями, потому что они выглядели наиболее реалистично по сравнению с остальными. Или, возможно, потому что она пыталась убедить меня, что это сладости, и я стал смотреть на них иначе. Но по-прежнему передо мной были человеческие части тела. И это выглядело не только ужасно, но и откровенно мерзко.

— Вот эту банку, — кивнул я. — Как она открывается?

— Руками, без инструмента, — ответила Риллиан, беря банку. — Мне открыть? Или ты сам хочешь?

— Давай сама.

Когда крышка провернулась, раздался тихий пшик, и я сразу уловил сладкий, очень приятный запах. Но это ещё не доказательство. Может, мариновали в чём-то сладком — какие-нибудь свои змеиные рецепты.

— Чувствуешь, как пахнет? — Риллиан посмотрела на меня. — Разве это мясо?

— Чувствую. Но чтобы убедиться, мне нужно…

— Попробовать, — улыбнулась она. — Отломить кусочек?

И ведь правда, другого способа понять, мясо это или нет, не существовало. Но мысль о том, чтобы есть человечину…

— Давай, — всё же согласился я.

Риллиан без колебаний сунула руку в густую субстанцию и оторвала небольшой кусочек. Наблюдая за этим, я отметил, что отделилось оно подозрительно легко. Однако это всё ещё мог быть особый способ приготовления.

— Вот, попробуй. — Она протянула мне кусочек.

Взяв его, я сначала пощупал и внимательно осмотрел. На мясо это походило слабо, даже если предположить варку, маринование или что-то подобное. Но сразу попробовать всё равно не смог. Я лишь понюхал его, ощутив сладость, лёгкую кислинку и отчётливые ягодные нотки. Ещё заметил, что оно липкое, будто было залито густым сиропом.

— Ешь, это вкусно. — Риллиан и сама отломила кусочек, который тут же прожевала и проглотила.

— Прежде чем попробовать, я хочу убедиться, что внутри нет кости.

— Какой же ты недоверчивый, — недовольно буркнула она и, поставив банку на пол, вытащила оттуда предплечье.

В следующий момент, удерживая его над банкой, чтобы не накапать на пол, она легко разломила его пополам. Внутри не оказалось ни костей, ни следов того, что они когда-либо там были.

— Убедился?

— Убедился, — задумчиво кивнул я. — Ладно, попробую. Надеюсь, со мной ничего не случится, даже если я прав и это человеческое мясо.

Я так убедил себя в этом, что положить кусочек в рот и попробовать оказалось совсем не простой задачей.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы всё же съесть это, чем бы оно ни было на самом деле.

Как только кусочек оказался во рту, я сразу почувствовал сладость, кислинку и вкус, очень напоминающий варенье из чёрной смородины. К тому же эту еду, в отличие от мяса, и жевать почти не требовалось — она буквально таяла. Не знаю, существует ли где-то такое мясо, но я точно с подобным не сталкивался. Стало быть, это и правда не человечина. От этой мысли мне заметно полегчало.

— Мне кажется, или тебе понравилась «человечина»? — усмехнулась Риллиан, наблюдая за моей реакцией.

— Ну да, на мясо и правда не похоже, — признал я. — И оно вкусное. Что это такое?

— Тесто из особых злаков, залитое ягодным сиропом со специями. Оно долго настаивается в банках, а потом его едят как сладость. Это если объяснять просто. На деле процесс гораздо сложнее.

— Но как можно настолько правдоподобно слепить из теста части тела, органы? Они же выглядят как настоящие. И главное — зачем именно в виде человека?

— У меня там еда готовится, а мы и так задержались, — сказала Риллиан, закрывая банку крышкой. — Раз уж мы её открыли, придётся есть, а то испортится. Ты бери эту, а я возьму маленькие. На кухне тебе всё расскажу.

— Хорошо, конечно, — ответил я и приблизился, чтобы обнять её. — Извини, что сразу не поверил. Просто это было слишком неожиданно.

— Ничего страшного. Я всё понимаю. Это отчасти моя вина, что я не рассказала тебе о такой необычной для тебя сладости. — Она обняла меня в ответ. — А теперь поползли.

Риллиан освободилась из объятий, взяла свои баночки и направилась к выходу. Я подхватил банку с «человеческим мясом», отметив, что она довольно увесистая, и пошёл следом.

Она легко соскользнула вниз, а мне пришлось свесить ноги и осторожно спрыгнуть, чтобы случайно не выронить банку. Удалось без особых проблем.

На кухне Риллиан принялась хлопотать, как обычно отказавшись от моей помощи. Мне было неловко сидеть без дела, поэтому я настоял, и в итоге она всё-таки согласилась, объяснив, чем я могу быть полезен.

Во время совместного приготовления обеда она рассказала мне об этой «человечине» и о том, откуда вообще пошла эта традиция.

Все эти банки ей подарили друзья семьи, с которыми они пусть и редко, но регулярно видятся. Это ламии другой расы, которым во времена войн больше всех досталось от людей. Услышав это, я сразу понял, почему сладкое тесто делали именно в виде человечины.

Ламий светло-фиолетового цвета люди почему-то считали наиболее опасными, хотя никаких доказательств тому у них не было. Именно поэтому удары в первую очередь приходились по ним. И хотя остальные ламии пытались помочь, однажды их чуть не истребили полностью. Им потребовались долгие годы, чтобы восполнить потери, и с тех пор ненависть к людям у них появляется уже при рождении.

День, когда от людей удалось отбиться окончательно, разбив их армию целиком и полностью, объявили днём победы. С тех пор в этот день традиционно готовят сладкое тесто в виде людей и угощают друг друга. Это служит напоминанием о том, насколько люди были жестоки и что относиться к ним нужно точно так же, иначе победы не видать.

Однако существовала и другая версия происхождения этой сладости, но прошло слишком много лет, и теперь уже никто не сможет подтвердить, было ли это на самом деле.

В те тёмные времена на ламий нападали со всех сторон. Из-за этого помощь с продовольствием приходила не сразу. Чтобы не погибнуть не только от войны, но и от голода, они были вынуждены есть людей. Якобы именно тогда и придумали такой способ консервации, чтобы народу ламий было чем питаться. В противном случае они могли бы просто исчезнуть как раса.

Я не стал высказывать свои мысли вслух, но мне показалось, что эта версия вполне могла быть правдивой. Они просто пытались выжить. Они не ели себе подобных. Они ели своих врагов. И мне ли судить тех, кто пережил огромное количество страшных войн? Смог бы я, оказавшись на их месте, остаться тем же, кем являюсь сейчас? Не потерял бы человечность?

Ответов на эти вопросы у меня не было. Но одно я понимал точно: ламии, несмотря на всю ненависть к врагам, сумели сохранить себя. И при этом они не пошли войной на другие континенты, не стали мстить, пытаясь стереть с лица земли все народы, которые хотели устроить им геноцид. А значит, они действительно достойны жизни в этом мире. Возможно, даже более достойны, чем многие другие.