Геном хищника. Книга девятая

Глава 13

— Тормозни-ка где-нибудь здесь, — попросил я Шустрого. — Дальше я сам пойду.

Наконец-то почувствовал впереди нечто большее, чем испуганно-агрессивные тушки, пусть мелких, но, кажется, совершенно неадекватных зверьков. Настолько неадекватных, что эти гады слопали всех моих разведывательных стрекоз, а я так и не смог их разглядеть. Сначала прямо в экран моего видения, то есть, в лоб прилетел какой-то бордовый бутон, потом просто перед глазами захлопнулись две шторки. Можно было предположить, что сначала прилетел язык какого-то хамелеона, а потом чей-то клюв сцапал. А в третий раз связь просто оборвалась, оставив мне лишь приступ головной боли. На этом мои запасы «Бродяг» закончились, а новые вокруг уже не летали.

Мы уже второй час кружили по затуманенной бесплодной местности, которой больше всего подходило определение — засохшее болото. Дохлые, кривые и явно больные деревья, ржавая земля с серыми пятнами, припылённые кости среди низкого колючего кустарника — в общем, возможно, здесь ещё и пожары пронеслись, прежде чем всё в болото превратилось.

И вот сейчас, уже в глубине этого негостеприимного района, мы приблизились к цели. Нужная нам зона, которую местные именовали «Оврагом смерти». UNPA, кстати, тоже эти места не жаловали. На их картах всё было окрашено в красные цвета с рекомендацией искать обходы не менее чем за пятьдесят километров. Я бы тоже сюда не поехал, если бы не информация, что Драго здесь что-то искал.

Удивительное дело, но, кажется, охотиться за призраком Драго придётся дольше, чем за ним самим. И всё ради того, чтобы открыть секрет этой розовой пыльцы в небе. Её, кстати, как будто бы становилось больше. Частички были плотнее и насыщенней, но разглядеть её можно было, только резко повернув голову, чтобы глаза не успели всмотреться, а мозг — проанализировать увиденное. Потому что уже буквально через полсекундочки, всё будто растворялось в воздухе, а ещё через несколько секунд уже даже в небе размывались розовые оттенки.

— Отличная идея, босс, — осклабился Шустрый. — У меня нет этих ваших проглоченных радаров, но мне и без них здесь не нравится.

Багги притихла, и Шустрый забрался на крышу, чтобы осмотреться. Разглядел рощицу перекошенных деревьев, на которых листьев оставалось больше, чем какой-то смеси из паутины, плесени и пепла, и направил машину туда. Не самое лучшее место в мире, чтобы спрятать машину, но в радиусе пары километров точно лучшее. А метрах в пятидесяти из земли выступала каменная глыба, такая же перекошенная и пожёванная, как и деревья вокруг. Может, и не пожар здесь был, а какая-нибудь ядерно-метеоритная бомбёжка. Но опять же Шустрый сможет там засесть, пока будет меня ждать.

Надеюсь, даже соскучится не успеет. При всей природной заброшенности местности, следы присутствия людей нам попадались постоянно. И не только в виде черепов, притопленных жёстким протектором в остатки накатанной дороги. Сама дорога и редкий мусор на обочине говорили о том, что люди здесь бывали. А некоторые не так уж и давно.

Шустрый закатил багги в тень деревьев и, вооружившись мачете, выскочил, чтобы нарезать ещё. Я тоже выбрался, размялся и начал собирать снаряжение на вылазку. В базе: «сиг» и один «чезет» (второй я Осе одолжил) и адекватный по весу и объёму запас патронов. Хотя всё равно маловато. И трёх сотен не наберётся, с которыми в некоторых местах Аркадии, чувствуешь себя буквально голым. Хорошо хоть запас, который оставался в машине, грел душу. Верёвка, аптечка с эликсирами, немного еды-воды и мультитул, который ещё с Земли со мной.

Ещё мы «купили» в счёт гонорара у Митчела несколько сигнальных ракет, две из которых я взял с собой. Внутри был добавлен геном улитки-фонарика, она же Hinea brasiliana, и обещалось, что на сотню метров такая сигнальная ракета взлетит и будет светить почти пятнадцать секунд. Светить сине-зелёным светом, который ночью легко можно различить с семи-восьми километров, а днём с двух-трёх.

Сомнительно, что я днём запрошу эвакуацию, уже скоро стемнеет, а ждать до утра я не собирался. Фонарик я тоже обновил — этакое технологичное чудо местных умельцев, но до неприличия простое. Стальной коробок, размером чуть больше спичечного, внутри которого был геном той же улитки, а опций использования было две. В первой — передняя стенка раскрывалась на две половинки, которые становились отражателями. Свет был рассеянный и пробивал всего на пару метров. А во-второй — сдвигалась узкая нижняя грань, за которой пряталась линза, фокусирующая тонкий луч. И вот его уже хватало, чтобы просветить десять-пятнадцать метров тёмного коридора.

Вечным фонарик не был, но на месяц ежедневного использования одного генома хватало. У меня же внутри было сразу пять штук, чтобы добавить мощности. Свет он давал такой же зеленоватый, но светил ярче, чем стандартные пещерные светлячки «Древних».

Из оружия при мне ещё оставалась телескопическая дубинка, правда, почти разряженная. А вот «Перо», наконец-то, рассосалось. По прошествии двадцати четырёх часов на костяной части появилась первая трещина. Я посмотрел через маску и увидел не только неровный, будто надломанный контур, но и символ в виде перевёрнутой набок восьмёрки. Типа бесконечность и, скорее всего, обновление. Обновлять не стал, и где-то через час костная часть рассыпалась, а металлическая засветилась и перетекла обратно в браслет.

И только после этого я смог снова вызвать меню с выбором класса брони. Типа, пока какая-то часть активна, изменения невозможны. Немного поразмышлял, гадая, какие преимущества может дать тот или иной вариант, и остановился на символе с когтем. Запустил процесс перестройки, ёрзая в тесном сиденье багги и пытаясь оценить эффект.

Но нормально я смог рассмотреть себя только сейчас. Активированная броня ощутимо стала тоньше, причём в большинстве мест и на ощупь, и визуально она едва-едва прикрывала кожу, а где-то даже просвечивала. При этом появилось что-то типа каркаса из тонких линий, которые шли вдоль тела и чем-то напоминали экзоскелет. А ещё очень похоже было на спортивный пластырь, он же кинезио тейп, полосками которого мне проклеили все мышцы.

Я подвигался, разогреваясь, а потом немного побоксировал с собственной тенью. Скорость движения была запредельная. Броня с одной стороны будто подталкивала и направляла меня, управляя мышцами, а с другой — поддерживала, снимая нагрузку с суставов и связок, которые иначе бы уже порвались от перегрузки.

Хм. Значит, это вторая крайность брони. Максимум в скорость, минимум в защиту. С одной стороны — просто огонь и машина для убийства, с другой — я сейчас не пойми куда полезу, и, возможно, лучше это делать под девизом: тише едешь — дальше будешь. Я даже задумался, не вернуть ли обратно режим «черепахи», но частить «Древние» мне не дали. Я как ни пытался, не смог заново запустить меню выбора класса. Оно было, значит, ещё потыкаемся, просто выглядело неактивным и совсем полупрозрачным.

Что ж? Значит, пойдём под другим девизом: прыгай не глядя, походу ухватишься за что-нибудь. Почему-то показалось, что этот девиз созвучен с более коротким, но менее ответственным, а именно: слабоумие и отвага! Но может это и не девиз вовсе…

Короче, кавабанга! А дальше разберёмся по ходу.

Несмотря на символ режима в виде когтя, сами когти у меня не выросли. «Стальная кость», наоборот, сгладила шипы на бронированных перчатках, и никаких клинков «Россомахи» из костяшек не выскочило. Зато «Перо» активировалось за долю мгновения и стало ещё чуть длиннее и массивнее. Костяная часть выглядела уже не основой, а чем-то типа инкрустации в виде тонких полос, добавивших агрессии и стремительности в дизайн меча. И в весе он прибавил, что, впрочем, неудивительно, учитывая, как схуднула броня. На правом бедре, на самой широкой полосе появились небольшие выступы, к которым идеально прилип клинок, будто в ножны сел.

Я немного поигрался, пристёгивая и отстёгивая «Перо», потом выдал серию ударов с клинком и пару кувырков без, чтобы оценить свободу и безопасность передвижения с этими невидимыми ножнами.

— Это что сейчас такое было? — удивлённо спросил Шустрый. — Я, конечно, не самая быстрая рука на Диком Западе, но в скоростях всё-таки что-то понимаю. Но вообще не понял, что ты сейчас выдал, а?

— Пока сам не всё понимаю, но как разберусь, то тебе тоже сделаем, — кивнул я, подхватив почти пустой рюкзак (надеюсь, пока пустой). — Будь осторожен и поглядывай на небо. Если не вернусь сюда, то дам знак, где меня забирать. Не рискуй, если кто прижмёт, отходи по очереди на запасные точки. Сам тебя найду. Жди три дня, если нет сигналов в небе или не появлюсь, то… — я задумался, каркать не хотелось. — То сам вернусь.

Попрощавшись с Шустрым, сверился с чуйкой и не спеша пошёл по направлению к более сильному маркеру, который практически совпадал с координатами оврага. Если, конечно, это был овраг, а например, не громадная воронка от взрыва. Я активировал маскировку, выпустив острохвостов параллельными курсами. И ближе становился маркер, тем хуже становилась местность вокруг.

Старая дорога вела меня в низину, большая часть которой была затянута туманом. Вроде нерадиоактивным, хотя определить причину его возникновения я пока не мог. Особых перепадов температуры я не чувствовал, и казалось, что влага оседает чуть ли не на розовых частицах, заполнивших всё вокруг. Деревья стали плотнее, и стало появляться всё больше каменных глыб. Они сами будто бы росли из земли, топорщась в небо острыми осколками. Некоторые достигали трёх, а то и четырёх метров в высоту.

А в месте, которое я определил как начало оврага, каменная глыба росла вверх, а потом загибалась, будто это рукотворная арка, построенная если не прямо «Древними», то в очень древние времена. И когда строили, наверное, было красиво, но сейчас всё уже несколько раз покрылось коркой времени из пыли, окаменелостей, высушенных камней и чьих-то мумифицированных останков. Перед входом в эту арку на земле (видимо, в роли таблички: Добро пожаловать) валялись кости, в основном черепа и позвоночники. В основном человеческие или каких-то близких к ним приматам. Моя криминалистическая лаборатория дала сбой в точных сроках, но речь шла на годы. Возможно, на десятки лет.

Маркер ощущался чуть в стороне, метрах в трёхстах по кромке оврага. И в принципе проходить под аркой было необязательно, но я всё равно это сделал. Захотелось почувствовать что-то. Может, связь времён. Может, переход в какой-то иной мир. Туман, тяжёлый, но удивительно приятных запах, который шёл от пучков сухой растительности, тишина, которую не нарушал даже шелест деревьев — всё это создавало эффект не очень правильной реальности. А ещё я думал, что может мой намешанный геном как-то отреагирует на явное пристанище «Древних»?

Но нет, ни маска не подсветила никаких тайных знаков, ни мне не открылось никаких откровений. Только хрень какая-то попыталась запрыгнуть за шиворот, но сделала по моим новым меркам слишком медленно. Я даже рассмотреть её не успел, уже растоптал. А вместе с ней и чей-то череп, который оглушительно хрустнул под ногой.

— Какой овраг, такое и добро пожаловать, — усмехнулся я и стал пробираться по кромке.

Слева пошёл обрыв, но такой же неправильный, как и всё остальное. То участок метров на десять, в котором только верхушка тумана колышется в паре метрах от обрыва, то подряд несколько неглубоких ям, с неровными краями, будто изгрызенными какими-то червями. Этакие дуршлаги с отверстия диаметром с мою руку. Но хотя бы ничего там не копошилось, что уже добавляло парочку звёзд этому заведению.

Я разглядел впереди очертания небольшой палатки через ветки, покрытые белыми хлопьями. Вроде паутина, но тоже какая-то болезная и слипшаяся в паклю. Рядом с палаткой темнел ещё один навес, натянутый между корягами, а между ними — просвет небольшой полянки. Как раз чтобы поместилось место для кострища, столика и пары брёвен. Подойдя ближе, увидел и разбросанные деревянные ящики. Поломанные и пустые, частично уже тоже покрытые серыми хлопьями.

Маркер чётко указывал, что в лагере кто-то есть. Но на виду никого не было, и тишину никто не нарушал — ни дыхания, ни шорохов, которые мог допустить человек, сидящий в засаде, а я уловить улучшенным слухом шакраса. Острохвосты, проскочившие по краю лагеря, тоже ничего не показали.

Хм. Я чётко фиксировал жизнь на этой полянке, но такую же больную, как весь этот «Овраг смерти». Как-то много вокруг было этой смерти, будто не туманов всё накрыло, а саваном.

Я застыл, задержав дыхание, и простоял так несколько минут. Ничего не поменялось, только опять какая-то хрень попыталась напасть на мою шею. В этот раз спустившись на паутинке с ветки над головой. В этот раз я её хоть частично, но рассмотрел. Маска среагировала первой, и, запоздав лишь на сотую секунды, я на рефлексе качнулся в сторону и взмахнул «Пером», перерубив насекомыша пополам. На паутинке, торчащей из-под белого, почти прозрачного скорпионьего хвоста, покачивалось ещё четыре маленьких лапки с причудливыми пальцами. На двух крайних были круглые присоски, а на средних — острые, изогнутые коготки.

Мда. Это, видимо, тот случай, когда природа не определилась, что будет лучше: бегать по стенам или вскрывать шейные артерии. Я поискал на земле вторую часть, но увидел только влажный тонкий след, который терялся в корнях дерева.

— Хм, уползла так уползла, — прошептал я и отошёл подальше от дерева.

Со стороны лагеря ничего не изменилось и, решив, что ничего не изменится и дальше, я выдвинулся на поляну. Остановился возле ящика, смахнул паутину и узнал потемневший логотип Ганзейского историко-географического общества. И вроде стало понятно, чей это был лагерь. Но следом лежал второй ящик, и вот на нём картинка отличалась. Поверх розы ветров общества неизвестный мастер очень качественно выжег волчью морду.

Выжигателя, как у меня был в детстве, я на Аркадии пока не встречал. Вот и здесь трудились просто раскалённой иглой или шилом. Старательно, медленно и явно не за один раз. Часть оскала была тоньше, а кусок вообще не доделан, а просто вырезан ножом.

Версия у меня была одна. Изначально это был лагерь историков, и либо сразу их охраняли «Волки», либо пришли позже. Версий, куда все делись, у меня не было. Бардак в лагере присутствовал, но было непохоже, что здесь произошёл бой. Скорее зверьё растащили бесхозное. Я подошёл к палатке и увидел несколько грубых разрезов в пользу версии про зверьё, будто какой-то грызун, не понимая, что есть отдельный вход, расцарапал себе новый.

Где вход я понимал, но заглядывать внутрь совершенно не хотелось. Аура маркера при приближении расползлась почти на весь лагерь и сейчас подсвечивалась от крайнего дерева на краю полянки до палатки и навеса. В руке тут же оказалось «Перо» — непривычно лёгкое и почти незаметное, потому что какое-то естественное и родное, что ли, движение, и я рассёк новый вход, только теперь горизонтальный. И тут же отшатнулся, когда на меня выпорхнуло сразу несколько чёрных комочков, похожих на летучих мышей, только с более приятными мордочками.

Они пищали и летали так косо и криво, будто делали это чуть ли не в первый раз. ну или у них большой перегруз, и они никак не могут набрать высоту. Трое кое-как, но всё-таки облетели меня и скрылись среди деревьев. А ещё двое так и рухнули, попытавшись в меня врезаться. Я отшатнулся, но не от плюшевых летунов, а от резкой вони, дыхнувшей из палатки. Полотно обвисло, открыв взгляду мешанину из рваных, грязных тряпок и труп ещё одного мохнатого, только уже размеров со среднюю кошку. По бокам у мёртвого зверька зияли свежие рваные раны.

— М-да, неправильно вы, детишки, сиську мамкину сосали… — проворчал я.

Про поедание собственного потомства я много у кого слышал. Даже львы это делают. А вот, наоборот, вроде только пауки и черви, но то, что упорхнуло, ни на тех ни на других похоже не было. Эх, в базе данных моей криминалистической лаборатории не было данных о размножении этих монстров, а то можно было хотя бы примерно понять срок, когда лагерь опустел.

Ладно. Остался только оборванный с одного конца навес, прикрывающий дерево. Но форма не выпирала, так что ожидать там скрытый арсенал или ещё что-то ценное не приходилось. Тем не менее я подцепил край и откинул навес в сторону.

И вот теперь отшатнулся уже от страха. Точнее, сработал инстинкт самосохранения. И на таком уровне, что отскочил-то я метра на три. Уткнулся спиной в другое дерево и тоже от него отскочил, причём ещё быстрее. Прицельно, чтобы держаться подальше от всего, у чего есть корни, ствол, ветки, кора и замурованные в них люди. Ну или проросшие изнутри…