Геном хищника. Книга девятая

Глава 29

Из ямы мы вынули восемь человек. Пять мёртвых. Без следов насильственных ритуалов «Волков» был только один — почти старик, которому повезло умереть от сердечного приступа, прежде чем из него откачали кровь. Остальные же, включая Кида, были в разной степени иссушенности, но каждый с «табличкой» на лбу или на теле: «гибрид», «мутант», «грязнокровка» и прочие нечитаемые каракули.

Хоббс и два каких-то бедолаги из историко-географического общества были ещё живы. Насколько я помнил, геном у неё был один — песчаный кайман, но поднятый на несколько уровней. По мнению «Волков» она должна была быть «чистой». Возможно, поэтому мы и успели застать её живой.

То же самое касалось и её коллег. Седой исхудавший пухлячок, на котором висела одежда, был обладателем генома ворона. Просто завершённая инициация для укрепления или развитие мозга. Второй выживший, кажется, был вообще ещё без генома, совсем молодой, с безумным взглядом невыспавшегося аспиранта. Хотя предположу, что безумному он стал, только попав в эту яму.

Хоббс сначала меня не узнала. И пережитое, вместе с горем от потери Кида, и шлем на моей голове особо не способствовали ясности её сознания. Отшатнулась, когда я спустился и протянул руки. Зарычала и попыталась ударить, но сил ей уже не хватило.

Я снял шлем, бормоча что-то простое, понятное и, надеюсь, успокаивающее. Помогло, и уже в следующий момент Хоббс уткнулась мне в плечо и начала дрожать, беззвучно всхлипывая. Мы, может, и не успели раньше стать лучшими друзьями, но сейчас было ощущение, что ближе меня у Хоббс никого не было.

Когда я вытащил её наверх, она молча подошла к Фею и одолжила у него кувалду. Прошлась перед трупами «Волков», всматриваясь в уже порядком размозжённые лица. Узнала кого-то из молодых и, с трудом размахнувшись, уронила на его голову кувалду. Повторила дважды, и с каждым разом её замахи были все слабее. После последнего удара даже кувалду уже поднять не смогла, уронив её на землю.

Потом подошла ко мне и, сдерживая слёзы, прошептала:

— Мне нужен какой-нибудь геном. Не кайман. Не хочу быть «чистой», как эти, — и на «чистой», и на «эти» лицо её исказила гримаса отвращения.

— Что-нибудь подберём, — кивнул я. — Тебе надо отдохнуть и прийти в себя.

— Да, но сначала похоронить Кида, — ответила Хоббс. — А потом ты мне расскажешь, что за хрень вообще творится, и с чего и когда археологи вдруг стали вне закона. И кто этот закон установил…

С похоронами Кида нам помог Фей. Сама Хоббс еле-еле стояла на ногах, а я вроде как и был бодрячком, но рана на спине только начала затягиваться, и каждое копательное движение сводило на нет все итоги регенерации. А копать приходилось камни, даже скорее, не копать, а выдалбливать, потому что в общую яму сбрасывать Кида никто не хотел.

Провозились несколько часов, пока вся остальная команда занималась разграблением лагеря «Волков». Взяли много. Начиная с фургонов и продовольствия, заканчивая тем, что «собирателем» успели отобрать у археологов. Много древнего металла, много холодного оружия, немножко огнестрела, но никаких геномов, зато запас отличного походного снаряжения. Причём нового.

Когда собрались возвращаться в наш лагерь, испортилась погода. Началось с того, что нас в очередной раз тряхнуло. Потом тряхнуло ещё один раз: в принципе слабенько, даже с ног никого не сбило, но, судя по звукам, вокруг в каменном лабиринте одно начинало цеплять другое, и происходили какие-то, возможно, даже глобальные изменения.

Мы ускорились, но к подземным толчкам добавилось какое-то безумие в небе. Набежали тучи, подул холодный ветер, который криво-косо огибал скалы, создавая эффект турбулентности в проходах между ними. Под занавес всего этого беспорядка ещё и дождь пошёл. Тоже как-то и косо, то замачивая целые участки, то не дотягиваясь из-за скал до других.

В наш лагерь мы добрались уже под утро, промокшие да ниток, уставшие и голодные. Забились под тенты, разведя небольшие костерки, и на скорую руку разогрели трофейные консервы. Спасённых археологов распределили по отряду, а Хоббс осталось со мной, Осой и Купером, чтобы обсудить все события.

Место у нас было довольно удачное с точки зрения дождя, то, что лилось с вершины плато, практически не задевало наш тент. Редкие капли барабанили по краю, но в остальном потоки воды формировали практически идеальную стену вокруг нас. Вокруг что-то гремело, гудело и завывало, но маленький, едва справляющийся с сырыми дровами, костёр, приятная компания и правильная усталость после боя создавали ощущение уюта и банального человеческого тепла.

Вы выпили за Кида, каждый помолчал о чём-то своём, а потом нормально принялись за еду и разговоры.

— Ты давно здесь? — спросил я Хоббс, подставляя спину к костру, чтобы прогреть её и ускорить регенерацию.

— Почти месяц начали экспедицию, плюс дорога, — вздохнула Клара, — так что новостей негде было узнать, а вместо радио у меня был Кид.

Хоббс сначала улыбнулась, но потом вздрогнула и с усилием сдержала эмоции. Или не сдержала, но запрятала их куда-то очень глубоко. Удивительный, практически железный характер, который попытались погнуть, но сломать не смогли.

Слово за слово оказалось, что Хоббс действительно знает меньше нашего. Ни про бойню в Совете, не про ситуацию в городах Ганза, ни про возвышение Вольфа, ни про новые законы и ту войну, которую «Волки» объявили историко-географическому обществу. Я же рассказал по порядку, начиная со смерти Драго и закончив нашей целью: узнать, как Драго научился управлять пыльцой и найти способы этому противостоять.

— Если историко-географическое общество занималось тем же самым в своих раскопках, то неудивительно, почему Вольф решил от вас избавиться, — сказал Купер.

— Не знаю я, чем они занимались, — со вздохом сказал Хоббс. — У моего отряда была конкретная миссия по поиску текстов или хотя бы символов древней цивилизации.

— А вы научились её переводить? — с неприкрытым удивлением спросил я.

— Ну как бы да, ну и как бы нет, — смутилась Клара. — Мои коллеги создали некий прибор на базе технологии «Древних», что-то типа умного сканера, который может считывать информацию с артефактов, типа браслетов, и частично что-то даже переводит. Работа по созданию словаря или переводчика шла уже давно. Результаты, мягко говоря, не богатые, но какую-то базу переводить мы всё же научились. Больше, конечно, приходится додумывать о том, что перевели. Всё где-то на уровне общения с семилетним ребёнком.

— И что узнали? — спросил я, внутренне воодушевляясь.

— Для начала мы перевели то, как себя называли «Древние», — ухмыльнулась Клара.

— И как? — с придыханием спросил Купер.

Хотя мы все сейчас, затаив дыхание, уставились на Хоббс.

— Ультиморфисы или тиморфы, если короче, — Клара выдержала паузу, давая нам время обдумать название. — Ближайший понятный широкому кругу обывателей перевод: вершина формы. А по факту: вершина эволюции.

— Это они сами о себе были такого мнения или ваши умники так польстили? — усмехнулся Купер.

Клара развела руками, одновременно пожав плечами.

— Мы так додумали те данные, которые удалось разгадать. На языке тиморфов это могло звучать иначе, но смысл верный.

— Ладно, — вклинился я, дёрнув Клару за рукав. — Это не столь важно, но что за прибор?

— Декодер на базе стандартного сканера, как у «Миротворцев», — Клара снова пожала плечами. — Они, насколько я понимаю, участвовали в разработке. Причём учёные с Земли активно помогали. Честно говоря, я не знаю, как он работает, для меня важно, что он хоть как-то работает. Выглядит как обычный сканер, только без ручки, экранчик и пара проводов с датчиками. Моей задачей было находить новые символы Ультимоформисов и вносить их в базу, а переводил он уже сам.

— Что-то я ничего подобного среди трофеев из лагеря «Волков» не нашёл? — спросил Купер. — Он у тебя с собой до сих пор?

— Нет, — вздохнула Клара, — я, убегая, его скинула, когда на нас напали эти сволочи.

— Место помнишь? Покажешь? — спросил я, не пытаясь скрыть интерес, но при этом и не надеяться раньше времени.

Конечно, можно было и дальше пытаться методом тыка изучать шлем «Древних», то есть тиморфов, но идея заполучить переводчик, меня зацепила и воодушевила. Пусть даже с и развитием семилетнего ребёнка.

— Нет, — с грустным видом покачала головой Клара. — Какая-то яма там была, щель в камне. Я очень быстро бежала, подталкиваю Кида, так что проще просто по моим следам пройтись.

— К сожалению, не проще, — сказал я, махнув рукой на небо, с которого продолжал лить как из ведра. — Где ваш лагерь, ты хоть сможешь показать?

— Не хочу туда возвращаться, — качала головой Клара, — но объяснить смогу. Его очень легко найти, мы думали, что хорошее место выбрали.

Мы ещё немножко посидели за разговорами. Клара приводила примеры своей работы, рассказывала, как именно она ищет символы и сколько уже удалось с её помощью добавить в словарь. К сожалению, немного. Мне кажется, что за время своих похождений я и то раза в три больше увидел. Потом она объяснила, как найти лагерь, и мы отправились спать.

Ночью ещё несколько раз тряхнуло, но довольно далеко от нас. Сами скалы грохотали намного сильнее, громче и дольше. Дождь к утру закончился, но самого утра будто бы даже и не наступило. Небо было затянуто чёрными тучами, которые вроде бы и пытались сдвинуться, но стоило одним отойти в сторону и пропустить к нам пару тощих лучиков солнечного света, как тут же налетали новые и обратно погружали нас во тьму.

Ну главной проблемой оказалось то, что арка, через которую мы проехали на территорию каменного лабиринта, не выдержала ночных толчков и обрушилась, перекрыв единственную дорогу, которую мы знали.

Шустрый отправил несколько поисковых отрядов ещё дальше, чем доходили ранее, чтобы поискать другой выезд. Но вернулись все ни с чем. Во-первых, на других участках разрушения были ещё сильнее. А во-вторых, как это часто водилось на Аркадии, обвалы не только что-то засыпали, но и открыли. И открыли не только новые неизведанные пещеры, но выпустили наружу и их обитателей. Буквально за одну ночь вся ранее зачищенная территория вновь превратилась в полигон для охоты. И не факт, что для нашей охоты, а не охоты на нас.

Поэтому приняли решение — разбирать завал. Благо и людей, и техники у нас сейчас было много. «Пчёлки» остались на шухере охранять лагерь, а всё мужское население отправилось таскать камни. Немного помог Сапёр, подорвав часть завала, но особо ковырять было рискованно, чтобы не спровоцировать падение новых обломков.

Я же со спокойной совестью воспользовался временной паузой и отправился на поиски декодера языка «Древних». Ещё раз спросил Хоббс, не хочет ли она присоединиться, но она банально ещё не успела восстановиться. Сказалось довольно большое количество закрытых переломов, которые мы не разглядели сразу, напоив её «Живинкой». «Пчёлкам» тоже на самом деле был нужен отдых, а Оса поворчала, что я в очередной раз собираюсь куда-то идти в одиночестве, но признала тот факт, что среди монстров я практически как рыбы в воде. Смогу пройти незамеченным и вернуться ещё до того, как они закончат завалом.

Да и один я на самом деле не был, если Фея, кажется, всерьёз уверовавшего в то, что он теперь мой ангел-хранитель, удалось припахать к разбору дороги, обосновав это его силой и пользой, то Пепел отставать от меня не собирался. Правда, и не шёл следом, а наматывал круги, гоняя какую-то мелкоту, чинившую собственные норы.

Лагерь археологов я нашёл с первого раза, и объяснения Хоббс дала довольно подробные, и место действительно было слишком приметным. Почти десятиметровый выступ, подпирающий основание плато, и с пологим склоном, напоминающим удобный пандус. У основания выступа я нашёл машину Клары — такая же модель, как у неё была раньше, только новее и раскрашенная в менее яркие цвета. Сейчас уже был намёк на песчаный камуфляж, а по бокам блестели свежевыкрашенные логотипы историко-географического общества.

Решив, что заберу машину на обратном пути, я бегло осмотрел остатки лагеря. Порванные палатки, разбитые ящики, чей-то полусгнивший труп, уткнувшейся носом в камень, и промокшие от дождя папки с документами. Чернила размылись, а бумага уже больше напоминала какую-то кашу из слипшихся катышков.

Вспоминая указания Клары, я сориентировался и нашёл место, где Хоббс с Кидом спрыгнули с каменного выступа. Не все десять метров пролетели, но спустились по естественным ступенькам, созданных причудливой природой Аркадии.

Дальше уже подключилась чуйка. Но как включилась, так и выключилась обратно. Я не настолько хорошо мог чувствовать старые следы ауры, а дождь успешно размыл следы обычные. Зато камни были разбросаны повсюду, и выбрать оптимальный путь через них было довольно легко. Потом появился и след — оброненная кепка, кусочек рукава от рубашки Клары, прилипший к камню возле острого края.

Потом пошёл открытый участок, как некий переход от одной скалы к другой. И след здесь не терялся, потому что впереди был только один потенциальный проход, куда можно было закачать на скорости, стараясь оторваться от погони. Каменная арка, которую даже, возможно, прорубили ультимы, привела меня на небольшую полянку, заваленую глыбами, часть из которых явно здесь лежала сотни лет, но часть прикатилась с ночным обвалом.

И здесь я уже начал искать внимательней. Заглядывал в каждую щель, что-то ворочал и откидывал, пытаясь найти что-то похожее на люк, куда, по словам Клары, она скинула свою сумку.

Нашёл примерно через час осторожного блуждания по неровной поверхности, причём больше опасался поскользнуться и в лучшем случае шмякнуться в лужу, а в худшем — переломать себе ноги.

На полноценный люк это похоже не было. Прямоугольная трещина где-то полметра на метр, куда в теории я мог пролезть. А вот Пепел уже бы никак. Я заглянул вниз, посветил фонариком и где-то довольно далеко разглядел воду и плавающее в нём тело. Вроде бы «собиратель». Сканером он уже не отображался, выглядел раздутым и набухшим, но, судя по всему, довольно свежим.

Ещё минут пятнадцать у меня ушло на то, чтобы закрепить верёвку, проверить её и убедить шакраса потерпеть и дождаться моего возвращения. Я оставил рюкзак, перераспределил разгрузку, так чтобы спокойно протиснуться в узкую щель, и начал спуск.

— Спустился, забрал, поднялся, — пробурчал я, протискиваясь в каменную кишку, — делов-то…

В расщелину я пробрался довольно легко. Один раз только чуть не застрял, пришлось повертеться, обходя гладкий, продолговатый выступ. А дальше шло расширение, и у самого дна проглядывался уже почти двухметровый пятачок. Я спрыгнул в воду, оказавшись в ней щиколотку. Хотя учитывая, как лило ночью, можно было ожидать, что здесь будет по пояс, а то по грудь.

Оказалось, что в воде было куда уходить. Под прямым углом, куда-то вглубь скалы, уходил ещё один небольшой лаз. Вот в этот бы уже шакрасу пришлось бы протискиваться, а мне пробираться только ползком.

Я замер на несколько минут, прислушиваясь, всматриваясь в темноту лаза и изучая показания сканера. Данные были какие-то странные, я бы даже сказал противоречивые, словно ночной ливень и утренняя буря как-то влияли на показатели.

Я чувствовал, что впереди кто-то есть. Видел маркер на расстоянии, куда не добивал свет фонаря, но странность была в его размере. Он постоянно менялся, будто неизвестная сила то увеличивается до размеров приличного телёнка, то скукоживается в обычного древолаза. Когда я появился на дне расщелины, существо напряглось, но никаких активных действий пока не предпринимало.

— Глядишь, и не встретимся, — прошептал я, наклоняясь к телу «Волка» в поисках декодера.

Спина выглядела целой, по крайней мере куртку никто не прогрыз и не прорвал. Но стоило перевернуть отяжелевшее от воды тело, стало понятно, что легко я декодер не найду.

Лицо, грудь и живот, предположительно мужчины, выглядели так будто с них содрали кожу, изрезали или искусали то, что было под ней, потом залепили какой-то белой мутью, похожий на куски паутины, и после этого искусали ещё раз. При этом ни оружия, ни вещей при «Волке» не было. Как и не было сумки Хоббс. Возможно, под телом плавал кусочек ремня, ну он был каким-то подозрительно слишком светлым, поэтому была версия, что эта кожа не от сумки.

Я оттолкнул тело подальше и по новой заглянул в низкий лаз. Очень не хотелось барахтаться в дождевой воде, которая почему-то уже стухла и пахла перегнившей тиной, и ползти вглубь. Но декодер мне хотелось больше.