Геном хищника. Книга девятая

Глава 21

Тяжело. Одновременно глухо и шумно, ещё и глаза не успевают за сменой картинки, размывают силуэты, приделывая растянутые, неровные контуры. «Поглощение» не справилось — тупо некуда было распределять боль. Крыло «тойоты» вмялось, вобрав туда мой затылок, словно это простая пуховая подушка.

Я с усилием отлепился и деактивировал шлем «Древних», после чего только смог сделать нормальный вдох. Чёрт! Да какие бы геномные генераторы и фильтры там не стояли, когда изнутри всё залило кровью, то никакой фильтр не справится. Нос был целым, но вот сосуды внутри дали обильную течь. Регенерация уже подсуетилась, остановила кровь и стягивала лопнувшие стенки сосудов, отчего дико хотелось почесать ноздри. И сделать это ёршиком, а то и ружейным шомполом.

В голове гудело и крутилась мысль, что я забыл о чём-то важном. Вроде подраться хотел, но осадили даже не в первом раунде, а вырубили ещё на подходе к рингу. Кувалдой по голове…

Точно! Кувалда. Фей… Атака на лагерь тагарцев… Монстры… Бампер «тойоты» и какая-то невидимая хрень, которая в радиусе пятидесяти метров сбивает с ног всё, что на них стояло. Мысли, хоть и медленно, но пришли в норму, проблема осталась со звуками и зрением. Глаза работали, но сама поляна была устлана дымовой завесой. Я всмотрелся вперёд — дым плотный, тяжёлый, стелющийся по земле и никак не собиравшийся рассасываться. Всё-таки напутал что-то Сапёр в составе: держится слишком долго, зато врагов почти не вырубает.

В просвете мелькнул чей-то крупный силуэт. Я даже подумал, что поднялся кто-то из монстров. Широкие плечи, голова странной формы. Силуэт приближался, но набежавшая новая волна дыма не дала рассмотреть его детальней.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Вместе с визуальным контактом сразу же вернулась вся картина происходящего. К первым мыслям хлынули остальные, но помощи от них не было. Оса, «Пчёлки», раненые напарники, враг и его сила — по всем статус неизвестен…

Я повернул голову, заглядывая в кузов пикапа. Увидел Лесника, чуть ли не висящего на «Браунинге». Он, кажется, уже дёргался в конвульсиях, пытаясь развернуть ствол во вражескую сторону. Лесник почувствовал мой взгляд и повернул ко мне жутко-окровавленное лицо. Слёзы из крови, сопли из крови, плюс то, что кровило из ушей, превратило его волосы в две слипшиеся сосульки. Он из последних сил качнул головой, мол, не работает, и просто стёк по стойке, скрывшись из виду за бортом.

— Ладно, понял, всё-таки бампер от «тойоты»… — прошептал я сквозь зубы и нащупал край бампера.

Отрывать я его не стал. Бросаться с ним наголо в туман не планировал, просто опёрся на него и начал вставать. Оглянулся на силуэт, вновь показавшийся над туманом, потом на пулемёт, и будто сил прибавилось. Только ноги подкачали, запихивая меня в кузов и роняя рядом с Лесником. Как недавно Лесник сползал по стойке, я заполз по ней обратно наверх. По ходу движения кое-как, через пробравшийся и в кузов дым, разглядел концы треноги и толстые, грубые следы сварки. Цыганский хендмейд во всей красе, дорого-богато, странно, что не золотом паяли.

И с самим креплением перемудрили, штифт перекосило, будто его кувалдой забивали. А судя по погнутой закладной и царапинам реально так и делали. От души кто-то приложился, чудом сам пулемёт не испортили. Как так можно? Как они сами в атаку собирались? У меня была только одна версия — специальная диверсия, но Купер не говорил, что среди тагарцев есть те, кто за нас. Пофиг! Если выживут, независимо от причин, всё равно найду того, кто это сделала и руки переломаю!

Я схватился за пулемёт, пытаясь сдвинуть, а заодно бегло осматривая, сам-то он в порядке. Но кроме размазанной крови Лесника, ничего подозрительного не обнаружил. Но и сдвинуть не смог.

— Сука, как приваренный…

Не гуди голова после силовой волны и удара о пикап, я бы, может быть, придумал что-нибудь получше. Может, «Пером» попытался штифт бы срезать, или головку как-то раскачал. Пожалуй, можно было и пикап завести, чтобы Лесник или Фей — я видел его спину и рукоятку кувалды, ворочающимися в тумане, направлял, а я, значит, раздавал.

Но сейчас я не придумал ничего лучше, чем решить проблему кардинально и просто оторвать треногу от кузова. Делов-то килограмм на семьдесят с хвостиком…

Я захрипел, напрягая руки и пытаясь раскачать пулемёт по линии горизонта. Типа дал ему последний шанс в попытке перевести ствол с лесной опушки, откуда мы совсем недавно сами вышли, в сторону «повелителя монстров», который приближался совсем с другой стороны. Но нет.

— Ладно, значит, будем отваривать…

Я добавил тяги в свою хрипоту и сменил точку приложения силы, решив оторвать целиком всю треногу. Давил и тянул, очень остро в этот момент ощущая нехватку финальной части доспеха. Слабое звено как-то, блин, в организме. Если это, конечно, ещё организм, а не генно-модифицированная машина… Пофиг, вот только непонятно, что случится раньше: сварка лопнет, пятки хрустнут или тупо дно кузова провалится.

Остальная броня включилась в процесс словно с задержкой. Видать, режим «Когтя» совсем плохо был приспособлен к подобным нагрузкам. Но деваться-то было некуда, поэтому я тянул с чувством, будто жилы сейчас порвутся. И броня потихоньку начала меня стабилизировать, а потом и помогать. У меня ещё и заряд из усиленных ударов накопился до максимума и сейчас начал высвобождаться. Но не разом и на взрывном рывке, а мягче, накатами, равномерно распределяя выход энергии.

И передняя ножка оказалась на свободе, вырвав своим башмаком часть настила кузова, а остальные же лишь задёргались, напрягаясь в телескопическом узле. Туда я и продолжил давить. «Стальная кость», подкреплённая «Смертельной хваткой» да с молитвой, что сила есть, ума не надо, и через пару секунд у меня в руках раскачивалась пятидесяти килограммовая дура на укороченных задних ножках. Раньше я бы такое не потянул, а сейчас с силой генома и бронёй всего лишь где-то внутри что-то порвалось, сразу же начав регенерировать.

Лесник махнул рукой и, возможно, что-то кричал, но слух пока толком не вернулся. Да и было понятно, что он хочет. К нам приближался противник.

В клубах дыма, как какой-то чёртов рок-музыкант на концерте (контрсвета только не хватало) появился «повелитель монстров».

«Челозверь» какой-то, учитывая, сколько мутаций он уже перенёс. Судя по тому, как он всех нас раскидал, там без «чёрных» геномов не обошлось.

На голове у него был череп медведя, посаженный так глубоко, что отверстие носа совпало с глазами, а верхняя челюсть прикрывала лицо почти до самого рта. Нижняя челюсть была разделена на две части и сейчас выполняла роль наушников, нащечников и частично бампера уже на челюсть человека. А вот её саму я не увидел — такой же тёмный провал, как и на месте глаз. Зубы либо выбили, либо — следствие побочки.

Неестественно раскачанные плечи, будто в них синтола перекололи. Прямо два бугра вместо погон, такие же матрёшкообразные руки, покрытые густой чёрной шерстью. Выглядело жутко, но мужик всем этим явно гордился, подчёркивая мускулатуру кожаной жилеткой на голое тело. Точнее, не голое, а покрытое самой настоящей шкурой. Пуза не было, но объём с лихвой компенсировала здоровенная грудь. Жилетка всё время вздрагивала и бугрилась, будто под ней кто-то ползает.

На ногах кожаные штаны и армейские ботинки, на поясе — сумка. Всё это выглядело нормальным и человеческим, просто большого размера.

Ненормальным выглядело то, чем он был вооружён. В голове мгновенно прошелестели листья оружейного справочника, но ничего подходящего не нашлось. Тупые вилки с двумя зубчиками, вытянутые подковы на ручках или камертон… Скорее, камертон, только в масштабе, сопоставимым с кувалдой Фея. Проткнуть таким сложно, а вот забодать или расплющить легче лёгкого.

«Челозверь» остановился и поднял на меня один из своих камертонов. Наверное, что-то прошамкал (зубы-то, небось, сами повылетали, когда с этими своими силовыми волнам переборщил) и совсем неоригинально, но демонстративно и убедительно чиркнул им себя по шее. И так как-то резко это сделал, что запустил узкую, направленную силовую волну, чуть не срезавшую мне скальп.

Я просто её не увидел. И увернулся я в самый последний момент, потому что дым колыхнулся слишком уж неестественно. На лице «челозверя» появилось что-то типа улыбки, а камертоны синхронно дёрнулись, типа приглашая меня сделать свой ход.

Я не стал задаваться вопросом, почему мужик вообще не парится, видя, что у меня в руках пулемёт пятидесятого калибра. Пусть на кривой треноге, пусть не особо-то неустойчивый, но всё-таки между нами метров тридцать, а этот калибр с километра может броню разобрать. Не знает, что это? Наоборот, знает, решив, что я не попаду? В общем, его самоуверенность слегка нервировала, но это не было поводом, чтобы не проверить её на прочность.

— Ладно, — выдохнул я. — Я угадаю эту мелодию с…

Мне самому не нравилось, как я держался «браунинг». Как-то бочком, упёртый только в переднюю ногу, за задние отвечали мои, подпирающие «тойоту». Я дважды дёрнул ручку затвора, снял с предохранителя и, направив ствол в грудь «челозверя» притопил спусковой крючок.

Побитые барабанные перепонки сработали не хуже наушников с активным шумоподавлением, причём с запасом, так что стрельбу я ощутил в основном через вибрацию. Пальцы ног впечатало в землю, а пятки затрясли «тойоту». Вцепился «Смертельной хваткой» в рукоятки и начал «качать», будто я тоже на концерте, но уже какого-то жёсткого хауса.

Бум-бум-бум…

Воображение и прошлые опыты сами дорисовывали в голове звуки кувалды, которая намеривалась буквально развоплотить противника! Но…

В дыму блеснул и тут же погас трассёр, не долетев до «челозверя» какого-то метра. Мужик тоже упёрся в землю, отступив одной ногой, а камертоны скрестил перед собой. Капец, будто это он из меня дьявола изгонять собрался! Дыма перед ним уже не было, а воздух сгустился и выглядел, как прозрачный щит. То, что до этого всего лишь ёрзало у него под жилеткой, сейчас скакало, перевиваясь буграми. И, кажется, это движение и передавало вибрацию на руки, а оттуда уже на дрожащие камертоны.

Я выпустил уже два десятка пуль. Куда делась большая часть, я просто не увидел. И мог судить только по трассерам — каждый пятый патрон в ленте — они просто натыкались на невидимый щит и отваливались в разные стороны.

Радовало одно! Что уйдя в такую защиту, «челозверь» не мог атаковать. И даже выключил ауру, которой заземлял Осу и «Пчёлок». По крайней мере, они зашевелились на моём сканере и этим придали мне сил. В виде дополнительной стабилизации включилось второе дыхание. Я стрелял и стрелял, понимая, что будь передо мной та же «тойота» — это был бы уже дуршлаг смятый, пережёванный, а потом разорванный в клочья.

А «челозверю» всего лишь побледнел, и ноги у него начали дрожать, погружаясь в землю. Наконец! Что-то изменилось — одна пуля прорвалась через щит и ударилась в камертон. И тут меня проняло! По ушам, будто выбивая «ватные» пробки, прилетела какая-то нота, на каких-то заоблачных герцах.

Не иначе как нота — «мля»!

«Браунинг» вырвался у меня из рук, вернулась часть звуков: выстрелы в лагере, крик Лесника, далёкий стон раненой «Пчёлки» и злой вой Пепла. А потом длинная очередь раздалась прямо над ухом — из пикапа заработала «калико». Со стороны, где я последний раз видел Шугара, подключился дробовик, и в моих дрожащих руках оказался «сиг». И мы со всех стволов ударили по «челозверю», стараясь догрузить его щит и поломать ему навык.

Лесник ещё достреливал свою сотку, Шугар ушёл на перезарядку, а я, уже не доверяя никакому огнестрелу, рванул вперёд, на ходу формируя «Перо». Либо на крупные объекты защитное поле не действовало, либо силёнок уже не осталось, но я врубился впритык, ударившись «Пером» о камертон. Я провёл серию, каждый раз звеня новыми нотами, сам увернулся от свистящих рассекающих ударов.

— Ах, ты ми-до-ляс… — прорычал я, на скорости обходя его защиту и подрезая огромный бицепс.

Лезвие прошло, как сквозь резину или как баллистический гель, который вытек из раны вместо крови. Кожа будто сама лопаться начала, расширяя края раны и выталкивая наружу бледное содержимое. Капец, у него внутренности в масло уже сбиты от таких вибраций! «Челозверь» выронил один камертон, замахнулся другим, но меня было уже не остановить.

Я оказался у него за спиной и провёл быструю серию ударов, рубанул по плечу вторую руку и подрезал сухожилия под коленями. Спина у него выглядела ещё хуже, чем грудь, она вся пошла буграми, которые не меняли местоположение, а набухали и опадали каждый на своём месте. Размеры разные: от теннисного мячика до футбольного. Он будто бы дышал ими, словно из-за мутаций то, что накачивало силовое поле, выбралось далеко за пределы тела.

Капец! Но природа такое точно не могла задумать!

Я замахнулся ещё раз, намериваясь добить в шею, но промазал. «Челозверь» рухнул вперёд, уткнувшись черепом медведя в землю. А спина всё ещё продолжала «дышать». Воздух над ней дрожал, распуская вокруг зачатки какой-то очень дермовой ауры. У меня аж зубы заскрипели и давление подскочило, сдавливая виски.

— Надо добивать, — прошипел я вроде как самому себе, но впереди мелькнула кувалда Фея.

По широкой дуге сделала полукруг и вошла в затылок «челозверю». Пробила костяной шлем, не заметила саму голову и по самый край вошла в землю.

— Чёрт, это уже не зубная фея, — скривился я. — Это какая-то фея головного мозга.

Я встряхнулся, поймав себя на мысли, что жду свечения и появления генома. Ничего подобного. Зато стало тихо. Но при этом нервно. Как-то чересчур тихо, будто всё вокруг замерло перед бурей. У меня по спине пробежал холодок и, кажется, интуиция начала расчёской накручивать волосы по всему телу. Чуйка, наверное, тоже хотела подать голос, но я упорно переключал её на поиск Анны.

Есть контакт, аж на сердце отлегло. Но вот предчувствие никуда не пропало. Фей, всё ещё стоявший рядом, нахмурился так, что морщины на лбу слились с бровями. Он подозрительно повертел головой из стороны в сторону, ничего, видимо, не разглядел и, пожав плечами, присел, крякнул и с натугой выдернул кувалду из земли.

И в этот момент нас всех тряхнуло! Земля ударила по ногам, будто мы вдруг на мине оказались. Фей на ногах вроде удержался, а меня кинуло в сторону. Я только и успел крикнуть, что-то в духе: ты чё творишь-то? И увидеть в ответ совершенно по-детски растерянное лицо и услышать: это не я, это землетрясение…

И дальше было уже не до выяснений! Тряхнуло ещё раз, а потом ещё. Точки только набирали силу. Бульдозер, который так и не доделали в тральщик, резко просел, наполовину исчезнув в земле. У меня из-под ног выскочила земля, провалившись целым пластом, а когда я в прыжке пытался дотянуться до края обрыва, землю опять тряхнуло. Я наелся земли, хрустнув на зубах мелким камушком, потом ещё что-то звонкое прилетело, видимо, из кучи гильз, разбросанных повсюду. И опять тряхнуло.

Я выбрался, попал в какой-то круговорот земли, камней, людей, машин. Выбрался снова, потерял ориентацию в пространстве, будто меня не земля кружит, а волной накрыло и кружит. Снова выбрался, куда-то рванул, закопался, потом прыгнул, получил по ногам, по голове. Ощущение было, будто я воюю с самой Аркадией, будто против меня выступил не какой-то жалкий «челозверь», а сама планета.

По фиг! Я всё равно выбрался, продолжая идти, ползти и прыгать на свет маркеров. Точнее, на один конкретный — на ауры Анны. Не знаю, кто из нас сейчас кого спасает или спасёт, но точно знаю, что Аркадии придётся отступить!