Жажда бессмертия. 5 том

Глава 12 Напряженный разговор

Место действия: Паутина миров

Время действия: 11 июня 2060 года

Регенерация протекала медленно. Слишком медленно для тех темпов жизни, в которые я влился в последнее время, постоянно получая ранения. Однако, зачем ждать, если у меня было так много ресурсов? Рука потянулась к каплям силы, начав их вливать в умение. Десять, сорок, восемьдесят… Для перехода на второй этап я потратил шестьдесят капель. Но с тех пор качество умения скакнуло с низкого до базового, а главное, вырос этап, с первого на второй. И по сути, как я понимал, это умение уже соответствовало практикам этапа ядра.

Сто капель… Мое тело, израненное, начало напрягаться от такого объема проводимой силы. А часть ее неизбежно терялась. Это можно было сравнить с прохождением тока через провод. Когда вливаешь капли силы в себя, то словно весь ток уходит в короткое замыкаие, на нагрев кабеля, грозя его расплавить. Когда вливаешь в умение, то ток течет сквозь провод уходя в иное место. Но потери энергии неизбежны. И если пустишь слишком много, проводник нагреется в любом случае, даже если на том конце что-то жрет силу. Вот и я уже начинал «перегреваться», а потери энергии лишь подстегивали поглощать артефакты еще быстрее. И все это начинало уже напрягать своей неизвестностью.

На ста сорока я уже начал откровенно нервничать, не понимая, что происходит. А ведь случись так, что я прерву улучшение, вся уже вложенная энергия просто испарится. Умение не будет ждать, пока я наберу еще кристаллов. Впрочем, выбора у меня не было. И только на ста пятидесяти шести каплях я достиг успеха, ощущая, как жар регенерации вновь восходит на какую-то новую высоту, пронзая тело болью, похлеще, чем от самих ожогов.

умение регенерации (этап: 2)(качество: базовое) (ступень 2\7)

— Это что получается? Второй ранг стоит в десять раз больше первого? — От озвученного предположения стало немного не по себе. Но все так и выходило. Вторая ступень базового качества. На первом этапе она стоила пятнадцать капель. Сейчас сто пятьдесят, плюс сопутствующие потери во время транспортировки энергии через тело. Перспективы были не сказать чтобы радужными.

Зато плоть начало щипать с новой силой, и, казалось, я ощущаю, как корочки ожогов съеживаются, микрон за микроном отслаиваясь от вырастающей заново кожи. Хотелось просто вот так вот лежать, но я понимал, что времени все меньше. Оно поджимало, подгоняло меня. Уже завтра, а вернее, почти сегодня, я хотел уйти. Да и обстановка стала… Не совсем безопасной, учитывая обилие военных. Задерживаться больше не стоило. Но и там, в мире с тварями бездны времени на возвышение не будет. А потому, наплевав немного на безопасность, я открыл кольцо, доставая кристаллы закалок. В них теперь недостатка не было. Я собрал тысячи кристаллов, правда, ничтожных и низких рангов, в основном.

И хотя закалки довольно сильно напрягали тело, выводя меня из боевой готовности. Но сейчас необходимость перевешивала риск. Да и развиваться я планировал только в одной стезе. Энергетика. Именно она, как я понимал, стала основой моего возвышения, бурного роста и становления. Не получи я кристалл исключительного качества в Краснодаре, не прокачай сопротивление энергетике, и не смог бы так быстро развиваться. Не смог бы так биться, пережигая в себе такой объем кристаллов. И там, среди орд тварей, это тоже будет иметь критичное значение…

Кристаллы я жрал один за одним, сначала ничтожные, потом низкие. Практически не ощущая никакого результата, поначалу. А завершил все превосходным, полученным с крокодила. И вот он меня уже пробрал, заставляя каждую клеточку тела гореть огнем. Но несмотря на чудовищные объемы поглощенных ресурсов, закалка так и не изменилась, оставшись на седьмом ранге.

Энергетическая: исключительная (7)

Но я определенно стал сильнее. Это ощущалось по тому, как огонь регенерации уже не так болезненно отзывался в теле. И когда я немного пришел в себя, то сдавил пальцами осколок просветления и прикрыл глаза, погружаясь в своего рода сеанс психотерапии. В такой кутерьме событий и собственных ощущений, сомнений, страхов, это было просто необходимо.

Передо мной маячили два вопроса. Правильно ли я поступал до, и как надо поступать и далее. Вопросы простые, но вместе с тем тянут за собой тысячи иных. Поступать правильно, чтобы что? Для чего? Само понятие «правильности» в этом апокалипсисе было так легко деинсталлировать. Я мог пойти и изнасиловать какую-нибудь девушку, мог кого-нибудь убить. И хоть это и пошатнет мой авторитет среди мирняка, у которых я уже начал завоевывать амплуа невероятно жестокого, но справедливого лидера, но страх не позволит им взбунтоваться. По крайней мере, если не вмешается Баренцов с вояками.

Впрочем, это были умозрительные размышления, а вот что меня реально волновало, так это недавний бой. Да, я поддался на провокацию. Да, рисковал. Да, пошел наперекор своей «тьме» и кровавости, оставив противницу в живых. Правильно ли это было? К сожалению, осколок просветления не мог дать ответы на такие глобальные вопросы. Просчитать в голове пример с тысячей слагаемых? Пожалуйста. Но вопросы морали оставались слишком уж абстрактны. Впрочем, я получил главное, успокоение.

Да, я поддался на провокацию, потому что хотел. И это обернулось благом! Подчинением вояк после первой же смерти. А повернись все иначе, началась бы бойня. И она бы легла новым камешком на мою совесть. Большим таким, тяжелым. А ведь я все еще не был лишенным совести древним культиватором. Я был человеком. Человеком, что хоть и стал монстром, но все еще боится рухнуть дальше в пропасть, где все человеческое постепенно вымоется, замещаясь холодной логикой, в которой смерти тысяч и тысяч не будут ничего значить.

И да, я оставил ей жизнь, намеренно борясь со своими соблазнами и своей кровавостью. И буду бороться дальше. И это решение тоже было обосновано экономически. Против тварей нам понадобятся все ресурсы и особенно вот такие вот, сильные бойцы, находящиеся почти на моем уровне.

Открыв глаза, я был уже куда спокойнее, не терзаясь больше непониманием своих действий. Я принял свою «тьму» и принял свое желание «остаться человеком». Ни от одного из них не стоило отказываться. Но пора было действовать.

Выбравшись из палатки и прихватив с собой кувшин духов, чтобы не оставлять Нелл одну, кинул несколько кристаллов осьминожке, с которым я снова пытался наладить «зрительную» ментальную связь. Пока не получалось. А затем направился в сторону лагеря, планируя множество дел. Сверху, в ночной тиши, сияли туманные звезды, уже такие привычные в этих мирках. Сейчас была примерно половина ночи. И уже одиннадцатое число. Сегодня я планировал уйти в портал к тварям. Первым делом снова поговорил с Баренцовым, сонным, но продолжающим заниматься организационными работами. Мне снова было необходимо выяснить несколько моментов о возвышении.

— Что скажешь про это? — Достал я додекаэдр, который у меня был уже в нескольких экземплярах, падая с местных тварей.

Трансформа Звериного пути возвышения (качество: высокое) — У зверей и разумных разные пути к Небу. Но идущий, усвоивший этот дар, может вступить на опасную звериную тропу, доверив свое возвышение Небу, своему телу, таланту и крови. Потеряв часть своего контроля над энергией, рискуя отклонениями и даже смертью, он обретет новый путь, на котором звериные звезды будут открываться сами, заполняя его тело. Вот только не факт, что возвышающиеся таким способом смогут шагнуть дальше, когда их тело наполнится узлами.

С муравьев вообще падали или трансформа хитина, или вот это. Впрочем, учитывая их общее количество, шанс выпадения был ничтожен. Ну и всякие ядовитые железы тоже были, но они меня не интересовали.

— Вот про это почти ничего не слышал. Вроде как добывали такую штуку, в отчетах видел. Но были ли эксперименты, не знаю. В любом случае, кажется, это тупиковый путь.

— Согласен. — Ответил я и переключил разговор на стихии.

— Сколько стоит прокачка на этапе познавшего? Как базовое качество? — Вопрос был нелишним, ведь хоть я пока и не перешагнул рубеж ощутившего, но чувствовал, это не за горами.

— О… хо-хо! — Баренцов рассмеялся, и этот смех мне не понравился.

— О нет. Здесь все куда сложнее. Ты не задумывался, почему стихия, что вроде как на втором этапе, но при этом без указания качества, стоит по прокачке как первый этап низкого качества, а не как второй?

— Задумывался. Но забил. А прокачка второго этапа всегда стоит в десять раз больше? — Честно признался. И уточнил про второй этап, который уже преподнес мне неприятный сюрприз. Да и со стихией эту странность я тоже заметил. Она выбивалась из стройной картины, была дешевле…

— Все просто. Каждый этап стоит в десять раз больше предыдущего. — Припечатал Баренцов. — Трактат низкого качества, что требовал для своего полного развития от второй до седьмой ступени сто семьдесят три капли, или около того, на втором будет стоять примерно тысячу семьсот. На развитие от третьего до четвертого этапа, соответственно, семнадцать тысяч капель. Это конечно пока теория. Точно я не знаю. Но думаю, первые попытки оплатить начальные ступени третьего этапа уже были. Ничтожные трактаты там стоят двести капель за вторую ступень. Вполне реально. — Слова прозвучали настоящим шоком… Все те тысячи капель, что здесь добывались, разом стали какой-то мелочью. Пылью, которой не хватит ни на что.

— Касательно же стихий… — Продолжил подполковник. — Умники вроде как решили, что первая стихия на этапе ощутившего(2) это вроде как скидка от Небесного закона. Поэтому и выбивается из расчетов. А вот на этапе познавшего(3) она стоит уже двести капель для второго уровня.

— А потом триста, пятьсот, семьсот, девятьсот и тысячу сто… — Продолжил я шкалу ничтожного качества, только уже умноженную на сто.

— Именно… И вторые стихии, и все следующие идут больше без скидки. Так что твое пожирание на этапе ощутившего будет уже стоить огромных денег.

— Есть еще какие-то важные моменты? По стоимости или вообще? — Переварить подобные цифры было непросто, но я быстро переключился на иное.

— Да нет вроде. — Отмахнулся Баренцов, и хоть мне и хотелось продолжать его допрашивать, вытянув вообще хоть всю инфу, но я не стал этого делать. У многих на смартфонах были скачаны каталоги известных трансформ и вообще вся инфа по возвышению, которую государства давали вольникам. А те взамен сдавали конские налоги и строчили подробные отчеты по каждому израсходованному камню. Но это-то и было понятно. Власти собирали статистику по возвышению, чтобы выработать стратегии и закономерности.

Далее мы вместе с Баренцовым занялись ласточками. И мне пришлось знатно подолбиться в их интерфейс на иврите, пытаясь обойти ограничения. Но дроны встали в мертвую позу и требовали кодов подключения, которые еврей унес с собой в могилу. В итоге пришлось доставать из загашников заботливо приобретенные мной ноуты и физически вскрывать корпуса, добираясь до электроники и перезапуская ее.

Было сложно, но в итоге ласточки вышли в общий доступ, после чего их можно было уже спокойно использовать. Меры безопасности при физическом подключении во всех армиях мира обычно не были драконовскими. В чем смысл что-то блокировать, если корпус уже вскрыли? А дальше с подполковником последовал торг за этих самых дронов.

— Там все равно они против стрекоз работать не будут. Сдохнут. Уже испытывали. А здесь пригодятся. — Резко аргументировал он. Но я был не согласен, желая заполучить в свои лапы всего и побольше.

— А где ты нейроводов найдешь?

— Уже нашел. У парочки людей хорошие импланты стоят, да и один вояка из Греции тоже неплохой моделью владеет. Разведку и простое управление потянут. — Тут же нашелся он. Ведь хоть это особо и не акцентировалось, но если не требовалось запредельно мастерство, гражданскими имплантами тоже можно было подключиться к дронам. С кучей хитростей и танцев с бубном, но программное обеспечение, позволяющее это провернуть, стояло на самих птичках.

Конечно, без специализированной проги максимум на что будет способен гражданский, это управлять одной машинкой, да и той, криво. Но это было возможно. А уж если есть и пускай бывший дроновод, которого командование забыло снабдить своими дронами. Или не забыло?

— Какие еще дроны есть? Еще же притащили… — Спросил я.

— У Грека несколько разведывательных. Но их я точно не отдам. Они и нам тут позарез нужны будут. Как и несколько ласточек с боекомплектом на всякий случай. А вот халифатцев можешь потрясти на это… — В глазах подполковника полыхнул свет, и я не стал настаивать. Для меня дроны действительно были, скорее всего, бесполезны на текущей миссии. Да и потом уже не так критичны, чтобы крохобориться за несколько моделей. К тому же я реально понимал, что они могут оказаться жизненно важными и здесь.

— И еще… — Тон вояки стал на пару тонов ниже, и я понял, что разговор предстоит нелегкий. Хотя я уже догадывался, о чем он будет.

— Я, конечно, безмерно благодарен тебе. И попытаюсь сделать все возможное. Но… Чем дальше, тем больше становится ясно, что и я могу оказаться в дерьме похлеще, чем ты. Командование может вменить сговор с преступником. — Начал он. Но это было еще далеко не все.

— И, подозреваю, основной вердикт будет зависеть не от того, сколько гражданских спасено, а от того, сколько пользы я принесу. Но и здесь все плохо. Ресурсы ты забрал. Артефакты тоже планируешь унести. Особенно посох. А ведь он невероятно ценен. Как для людей здесь, ведь нифига непонятно сколько нам еще куковать тут. Может полдня, а может, мы вообще в паре световых лет и просидим тут месяц, или помощь вообще не придет. И что мы будем делать после того, как ты уведешь с собой самых боеспособных, к тому же забрав артефакты… — Повисла новая пауза. Я ожидал этого разговора. Это можно было воспринимать логичным с его стороны, можно было обозвать «попыткой ободрать». Сути это не меняло.

— Если вы не сможете значительно истребить тварей, мы тут можем и не выжить. Придется, как минимум отступать в соседний узел. И это я еще не говорю про монолит подавления. Без этой штуки тут половина людей вообще передохнет от стрекоз, или придется сразу драпать в соседний портал, снимаясь с лагеря. А там… Тоже местные твари попрут, уже обычные. Но двухсотых будет завались в любом случае. — Я продолжал молча слушать и Баренцов продолжил.

— Да и после всего, спрос будет с меня. Если я смогу предоставить командованию что-то ценное, то останусь на коне. Наградят и похвалят, простив и забыв все. Не смогу, припомнят все грехи, повесят всех собак и сделают вообще все что угодно. Особенно когда поймут, сколько тут было ресурсов и что я позволил им уйти. За такое и трибунал могут начать и вообще закопать живьем. На фоне одного только посоха все твои прегрешения — ничто. Когда они — Он показательно перевел глаза вверх — узнают, что тут было и что я не попытался тебя остановить, отобрать, выторговать или договориться…

Напряжение повисло в воздухе. А я долго молчал, мысленно прокручивая десятки вариантов. Но не видел там ничего приемлемого. По сути все сводилось к простой моральной дилемме. Забрать все себе, наплевав на Баренцова. Простой ход. Ведь он и так «обязан мне жизнью». Но от этого мне было неприятно. Как там говорили? Высокая эмпатия признак высокого интеллекта?

И мне, несмотря на все, что я прошел и каким циничным стал, было реально его жалко. Что делал бы я, окажись на его месте и понимая, какие кары мне светят? Надеяться на доброту и справедливость начальства не стоило даже в фантазиях. Как бы поступил я? И перебирая варианты, я неизменно возвращался к неприятным мыслям. О том, что, может, будь я на месте Баренцова, то самым логичным вариантом видел бы атаковать себя сразу после боя с адепткой гравитации, когда был измотан. Баренцов мог сам поднять ласточек или задействовать солдат. Мог попытаться убить меня, имея на это неплохие шансы. Но не стал. И отплачивать за это полным безразличием я не хотел. Кем я буду после такого? Все же у меня были моральные терзания. И оставшиеся из прошлой жизни и приобретенные уже недавно. Ведь как ни странно, но все невзгоды не только сделали меня черствым, но и дали нечто… Которое наверное можно было назвать чувством чести. Или пониманием правильности своего пути.

— Ты мог бы уйти вместе со мной. — Предложил я третий вариант, но судя по тому, как сверкнули глаза вояки, это был тупиковый ход.

— Нет. Откровенно говоря, я считаю твою затею дерьмовой донельзя. Эта зараза… Ты не представляешь, насколько мощная. В этих зараженных узлах вязли передовые отряды, теряя элитных бойцов и дорогущую технику. А тебе там тридцать кэме тащиться. — Он говорил, понимая, что не отговорит меня. Но было видно. В мое выживание он не очень-то и верит.

— Да и если твоя группа выживет. Все равно. — продолжил он. — Это путь не для меня. Не могу я все бросить. Слишком много у меня… всего… — Не стал он вдаваться в подробности, но я все понял. Это мне нечего было терять. У него же могло быть… Родня, дети, близкие, не говоря уже о положении в обществе. И уйдя со мной, он бы по сути подписал себе приговор, лишившись всего и став изгоем. Это вольники могут уйти с «кровавым маньяком» потом отбрехавшись, что их заставили или они так считали лучше для своего выживания. Но подполковник, что бросил миссию, уйдя с маньяком? Да такого показательно четвертуют.

— Тогда что ты предлагаешь? — Сухо спросил я.

— Оставь мне монолит, посох и венец истины. И я сделаю все возможное, чтобы тебя обелить. Зубами вырву новые документы и устрою тебя лично к себе в специальный штат. Будешь по новым документам проходить как военный. А это куда лучше, чем преступник. Связи у меня есть. С документами проблем не будет. Их сделают полностью белыми… — Слова снова звучали заманчиво. Слишком заманчиво… Новая жизнь… И пускай армия меня не прельщала, особенно с ее грабительскими налогами почти в сто процентов. Но с новыми доками я мог уйти куда угодно, хоть продолжать сидеть в паутине, просто зная, что могу вернуться как белый человек. Это стоило многое. Я бы хотел согласиться. Но не мог, понимая, что посох — это ключ к развитию. Невероятно ценная штука.

— Не могу. Ты тоже пойми. Оставлю только монолит подавления. — Произнес я, ведь первоначально так и хотел. Ведь каким бы кровавым монстром я ни был, но даже мне в голову не приходила мысль обречь сотню человек на страдания и множественные смерти ради обладания, по сути, бесполезной для меня вещью. Да, ценной. Да, полезной и могущей пригодиться. Но сотворить такое злодеяние? Пожалуй, это было даже хуже чем то что творила прошлая шестерка. Хуже, чем если бы я тут насильно собрал гарем и убивал неугодных… И так мог бы поступить кто-то иной, но не я.

— Посох… Он главная ценность… — Глаза мужчины вспыхнули ярче, а воздух в палатке стал куда светлее, пробирая ноздри терпким горячим ароматом чужой силы.

— И я это тоже прекрасно понимаю. — Процедил я, неосознанно наращивая уже свою ауру.

— Ты должен его оставить! — Слова вояки пропитались силой…

— Нет… — Не уступил я ему, после чего еще секунд пять мы молча смотрели друг другу в глаза, ожидая начала схватки. Я был готов. Готов, понимая, что это будет тяжело. Тяжелее чем с гравитационкой. Ведь здесь я сам, на свою голову, снабдил его печатью света, выводя на ранг познавшего(3). И от отблесков света, вырывающихся из собеседника, от яркого сияния глаз, где золото причудливо сливалось с кровавыми прожилками, пускай и маленькими по сравнению со мной, становилось неуютно даже мне.

Нападет от безысходности? Я не ощущал внутри ярости. Ну, помимо той, что клубилась всегда как последствие кровавости. Но даже если на меня сейчас бы и напали, я вряд ли бы смог ненавидеть этого врага хоть сколько-нибудь сильно. Легко ненавидеть, если не задумываться. И тяжело, когда отчетливо понимаешь, что человек напротив спасает свою жизнь. Что ты не главный герой, а он не статист. Что вы равноправные герои. И может, он даже более протагонист, чем ты сам.

— Тогда… — И все же, он не решился, заглушая в себе свет. — У меня будет к тебе небольшая просьба…