Жажда тебя

Глава 12

Ужин проходит легко и приятно. Сначала ощущается напряжение, но скованность быстро проходит. Лед дает трещину, атмосфера пропитывается теплом. Через несколько минут я ловлю себя на том, что улыбаюсь без намека на натянутость. Расслабляюсь, выдыхаю. Такое чувство, будто мы все знакомы сто лет, давно проводим время вместе. Лучшие друзья собрались за одним столом.

Джокер не замолкает ни на секунду, постоянно рассказывает забавные истории. Вряд ли я сумею повторить хоть одну из них и уж точно не вызову те эмоции, которых играючи добивается парень. В его подаче даже самые обычные вещи становятся уморительными и моментально разряжают обстановку.

Я вижу, что даже Цербер слушает с интересом, устраивается возле своей миски, уложив лохматую мордочку на косматые лапы, водит темными глазами, явно отслеживает активную жестикуляцию Артема.

- И тут он сказал, что выпишет любую рекомендацию, только бы я больше никогда не приходил к нему на прием. Ну прикиньте? Слабак. Гребаный неудачник. Да кто вообще назначил этого унылого задрота психологом?

Мы с Захаром переглядываемся, обмениваемся выразительными взглядами, не сговариваясь.

- Дохляк распустил нюни, сказал, я занимаюсь газлайтингом. Черт знает, что это значит, но когда он подписывал мне документы на допуск к учебе, его реально потряхивало. Придурок добавил, будто я смесь нарцисса и социопата, если решу кого-нибудь грохнуть, то сделаю все чисто, полиция ничего не найдет. Конечно, здесь я спорить не стану. Кто захочет попадаться на крючок ментам? Я припрячу труп с умом. И надеюсь на вашу помощь. Без лишних вопросов, просто берете и приезжаете с лопатами, куда скажу.

Ладно, признаю, не все рассказы Джокера милые, зато он сам обладает ангельской улыбкой и лучистыми глазами. Трудно обижаться на такого парня.

- Короче, мой психолог сдулся, - вздыхает Артем. – Придется разбираться самому. А вообще, я подумываю закончить курсы и тоже начать прием. Ну почему бы и нет? Много не надо. Кивай, поддакивай клиентам и стриги с них бабло.

- Психолог? – кривится Захар.

- Что тебя удивляет? – хмыкает. – В нашей семье одни психи. Вполне логичный выбор специальности с моей стороны. Хотя от психолога покрепче я бы не отказался.

- Да тебе психиатр нужен.

- Попрошу без обид.

- Факт.

- Ты нарушаешь мои личные границы.

- Говорит парень, вломившийся в наш дом.

- Охренеть, - присвистывает. – Как ты круто выразился. «Наш». Сладкая парочка. Я начинаю ревновать, причем путаюсь, кого и к кому, но эти ваши сопливые шашни бесят.

- Это называется отношения, - заявляет Захар.

- Стоп, - хмурится. – Вы забыли пригласить меня на свадьбу?

- Мы встречаемся.

- Соня, какого черта ты сделала с моим братом? – нарочито испуганно спрашивает Джокер. – Когда он разучил такие жуткие слова? «Встречаемся»? «Отношения»?

- Мы и тебе пару найдем, - улыбаюсь. – Не волнуйся.

- Только этого не хватало!

Он подскакивает и медленно качает головой.

- Ну нет, не смейте заражать меня вашей любовной любовью. Обойдусь. Я волк-одиночка. Обойдусь без слюнявых нежностей. Все, пора перекурить.

- Ты не куришь, - усмехается Захар.

- Теперь ты понял, как вы меня довели.

Артем выходит на улицу. Цербер вприпрыжку мчится за ним, судя по треску ткани опять вгрызается в штанину.

- Чудище, отвали! – рявкает парень, но звуки борьбы явно говорят, что сила на стороне противника.

- Гаденыш свалил, чтобы не мыть посуду, - бросает Захар.

- Я так и поняла, - не удерживаюсь от смешка.

Мы убираем со стола вместе, обмениваемся короткими, ничего не значащими фразами. Потом зависаем над раковиной: я мою тарелки и кастрюли, передаю Захару, чтобы он вытирал и раскладывал по полкам. Остатки еды отправляются в холодильник.

Я закусываю губу, разглядывая десерт, к которому никто не притронулся. Набор пирожных покрыт воздушным кремом. Помедлив, провожу пальцем по одной из верхушек. Облизываю и прикрываю глаза. Так есть некрасиво и неправильно, но черт, до чего же вкусно.

Я снимаю верхушку с другого пирожного, только облизать палец не успеваю, потому что это делает парень. Быстро, порывисто, заставляя сердце пропустить удар.

- Сахарок, так нечестно, - бросаю я. – Ты же не любишь сладкое.

- Сладкое – нет, тебя – да.

Кровь приливает к щекам, в груди становится тесно.

- Посмотри, чем занят Артем, - говорю тихо. – Уже поздно, на улице стемнело. Как бы он не нашел какие-нибудь приключения. Еще полезет купаться в океан.

Захар кивает и удаляется, а я заканчиваю уборку на кухне, опять поднимаюсь наверх, задергиваю шторы на окнах, задерживаюсь возле стекла, глядя в темную даль.

Так странно. Когда мы вместе мыли посуду, я чувствовала близость к Захару сильнее и острее, чем в ту нашу ночь на берегу. Под дождем, после долгой разлуки. Бешено, яростно, дико. На разрыв. А тут вдруг тихо и спокойно, будто совсем по-домашнему, однако пробирает до дрожи, до костей, до самого нутра. Резкий контраст.

Я включаю свет в душе, оставляю единственную лампочку под потолком, совсем без освещения искупаться не выйдет, но и оказаться голой посреди огромной комнаты не хочется.

Кому пришел в голову такой дурацкий дизайн? Точно в аквариум попадаешь.

Я сбрасываю одежду и оказываюсь под горячими тугими струями воды. Блаженно потягиваюсь. Пар проступает на стеклянной поверхности, создавая иллюзию некой интимности, но стоит брызгам попасть на прозрачные стенки, как защита мигом смывается.

Шорох заставляет напрячься.

Или мне показалось?

Я сбавляю напор. Оглядываюсь по сторонам, рефлекторно складываю руки на груди, прикрываясь.

- Кто здесь? – вопрос вырывается на автомате.

Холод пробегает вдоль позвоночника. Разгоряченная кожа мигом покрывается льдистыми мурашками. Я ощущаю чужое присутствие, чужой взгляд. Капли пара рассеиваются. Мутная пелена спадает, позволяя реальности проступить четче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я напряженно вглядываюсь в смутные очертания. Различаю темную фигуру. Я еще надеюсь на игру воображения, на бурную фантазию, на дурацкую случайность.

А может, это Артем? Вломиться в чужую комнату вполне в духе Джокера. Хотя он мог и не знать, что я тут. Бродил по дому. Натолкнулся на спальню, решил заглянуть.

Но тогда… где Захар? Куда пропал? Парень бы не оставил брата без присмотра, особенно сейчас.

Дыхание перехватывает. Под ребрами разливается кипяток.

Я пытаюсь позвать на помощь. Не выходит. Горло сдавливает железный обруч, мешает глотнуть кислород.

Пар практически исчезает со стекла, только я ничего не способна разглядеть, больше уверена, будто прежде видела мрачный силуэт. Реальность теряется в окружающей меня темноте.

Лихорадочная дрожь пробегает по телу, сотрясает изнутри. Предчувствие надвигающей опасности обрушивается на плечи.

Я цепенею, а потом вскрикиваю, когда массивная мужская ладонь прижимается к стеклянной поверхности.

- Захар, - выдаю сдавленно.

Нервная улыбка растягивает мои губы.

Я вижу высокую и крупную фигуру. Четко. До боли. Тьма отступает и трусливо жмется в стороне, когда он делает шаг вперед, показывается мне. Теперь я могу разглядеть лицо.

Но уже не надо, нет смысла.

Я и так знаю. Достаточно короткого взгляда на ладонь, на длинные пальцы. Эти руки настолько часто меня касались, дотрагивались везде, позабыв про стыд. Тут невозможно ошибиться. Нельзя перепутать.

- Прости, что напугал тебя, - говорит Захар.

Стеклянная стенка приглушает звук его голоса, однако я все равно прекрасно различаю фразу.

Кажется, парень хочет сказать что-то еще, но его губы сжимаются в одну линию, челюсти напрягаются, а в глазах вспыхивает адский огонь. Зрачки расширяются, зеленый цвет напрочь поглощен пылающей чернотой.

Он подается вперед и утыкается лбом в стекло. Дышит тяжело и шумно. Широкая грудь рвано вздымается, вены на шее разбухают и напрягаются.

Зверь. Дикий и голодный хищник. Жадно втягивает воздух, точно способен уловить мой запах даже так. Ноздри раздуваются и трепещут. Кадык судорожно дергается.

Я смотрю на него, и во рту моментально пересыхает. Странное чувство. Пугающее. Как будто он меня заражает, передает собственные эмоции, заставляет мою кровь забурлить. Или я просто пытаюсь убежать от правды?

Нас разделяет такая тонкая преграда. Хрупкая. Прозрачная. Хватит одного удара. Я понимаю, Захару ничего не стоит врезать кулаком, расколоть поверхность, пустить множество трещин.

Я почти слышу звон разбитого стекла. Так разбиваются надежды. Резко. Рвано. Вдребезги. Вонзаются под кожу. Ранят, оставляя незаживающие шрамы.

Мечты погибают. Раз и навсегда.

Но может, это еще не конец? Может, освобождается место для новых планов? Да и про старые забывать не стоит, пора рискнуть и двинуться другим путем.

- Захар, - тихо роняю я.

Он не слышит. Или не верит?

Его глаза закрыты. Желваки ходуном ходят, скулы проступают под гладкой смуглой кожей настолько резко и четко, что мне чудится, о них порезаться можно. Сетка вен прорисовывается на взмокших висках.

Я прикладываю ладонь к его ладони. Отзеркаливаю движение парня. Повторяю жест точь-в-точь. Моя рука выглядит совсем незаметной на фоне громадной лапищи, в момент теряется и утопает. Я двигаю пальцами по стеклу. Совсем слегка. И ток льет внутрь, разрядом за разрядом бьет вглубь.

А Захар будто чувствует.

Он распахивает глаза, отрывает голову от стекла и припечатывает меня горящим взглядом, потом смотрит чуть в сторону, на мою ладонь прижатую к его.

Тело точно молния пробивает, врезается до самого сердца. Пульс впадает в бешенство. Дуреет и срывается в бездну.

Захар прижимает другую ладонь к стеклу. Вгрызается глазами в меня, одержимо отслеживает каждое движение, выжидает, как отреагирую.

Я улыбаюсь. Слабо. Чуть заметно. Опять повторяю его жест. Зеркально. В этот момент я забываю о том, что надо прикрыться. А вспомнив, понимаю, парень игнорирует мою наготу. Он взгляд ловит. Алчно. Еще на ладонь смотрит. И обнаженное тело его мало интересует.

Нервы искрят. Между нами протягиваются незримые нити накала. От пальцев к пальцам. Вяжут. Намертво.

Почему так? Почему ты?

Мысли загораются и гаснут. Мы больше не двигаемся, не играем в эту странную и необычную забаву. Застываем, глядя друг другу прямо в глаза. И кажется, здесь пропадает стекло. Исчезают преграды.

- Соня, - бросает Захар.

Тихо. Надтреснуто. Пробирает до дрожи, до костей.

Я закусываю нижнюю губу. А потом подаюсь неясному инстинкту, приподнимаюсь на носочки, прижимаюсь ртом к стеклу. Целую сквозь прозрачную стену.

Чего мы ждем? Зачем? Нам никуда друг от друга не деться. Судьба. Проклятье. Теперь неважно. Мы связаны.

Захар отталкивается от стекла и врывается внутрь, а я невольно отшатываюсь и задеваю кран локтем, включаю воду на полную мощность. Одежда парня мигом становится мокрой. Светлая футболка облепляет мускулистый торс, становится второй кожей. Все мышцы выставлены напоказ. Сила и мощь обнажены, хотя он пока не голый.

- Ой, ты промок, - говорю я и пытаюсь закрутить кран.

Парень не разрешает. Обхватывает меня, прижимает вплотную к себе, склоняется и утыкается лицом в мою макушку.

- Лучше бы ты промокла, - хрипло бросает он.

- Что?

- Я хочу тебя, - чеканит и сдавливает ладонями мои ягодицы. – Мокрой. Голой. На мне. Подо мной. Хочу не тело. Больше. Гораздо больше. Всю тебя хочу.

В его словах столько жара и страсти, что меня буквально раскаленной волной сносит. Колени дрожат и слабеют, подгибаются.

Я чувствую Захар на пределе. На взводе. Но при этом я уверена, он остановится, ударит по тормозам, если я откажусь.

Он хочет.

А я?

Его рот обрушивается на мои губы будто ураган. Рушит последние барьеры, пожирает сомнения. Бешеный поцелуй принуждает задрожать.

Я едва держусь на ногах, и Захар моментально улавливает это, накрывает мои ягодицы ладонями, сжимает и притягивает ближе, буквально вбивает в себя, прижимает плотнее, заставляет задохнуться от обжигающего напора.

Его горячий язык легко проскальзывает между моими разомкнутыми губами, выписывает порочные узоры, увлекает в бездну. Он порывисто проходится по деснам, по нёбу. Заставляет кровь закипеть, будоражит, доводит до предела.

Я сама не представляю, как удается отстраниться. Чудом умудряюсь разорвать контакт и отодвинуться.

- Подожди, - бормочу сдавленно. – А вдруг Артем зайдет?

- Он занят, - мрачно бросает Захар.

- Чем? – хмурюсь. – В такое время? Ты что, оставил его на улице? Так нельзя, пускай он проведет ночь в доме и потом…

- Я отправил его по делам, - хрипло заявляет парень. – Вряд ли брат вернется раньше завтрашнего вечера. Если нам повезет, то вообще на пару дней задержится.

- Выходит, мы здесь только вдвоем? – нервно закусываю губу.

- А ты против? – резко напрягается.

- Нет, просто…

Я замолкаю, не в силах завершить мысль вслух.

«Просто с Джокером безопаснее».

Он же вроде страховки. На крайний случай. При нем нам придется быть тише, оставаться в рамках приличия.

Боже. Откуда в голове такие дурацкие мысли?

Нет, я не боюсь, что Захар перейдет черту. Мне страшно от буйства собственных чувств под ребрами, жутко от того, как сильно тянет и влечет к этому парню. Неудержимо. Неукротимо. До лихорадочного трепета в каждой клетке тела.

- Хочешь, чтобы я ушел? – прямо спрашивает он.

Я отрицательно качаю головой. Сминаю край его футболки подрагивающими пальцами, задираю вверх, медленно стягиваю насквозь мокрую одежду.

- Я хочу тебя трогать, - роняю тихо. – Хочу ощущать рядом.

Дьявол. На самом деле, я хочу гораздо больше. Хочу столько всего, что даже страшно подумать. Больно мечтать. Я не вынесу очередное крушение надежд.

Футболка отброшена далеко в сторону. Мои ладони скользят по разгоряченной коже, ловят жар железных мускулов, вбирают одержимую пульсацию. Стальные мышцы ритмично сокращаются под моими пальцами, точно металл оживает и вибрирует.

Я обвожу бугрящиеся контуры массивных плеч, приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь ртом к широченной груди там, где бешено бьется сердце. Теперь рваный пульс оказывается в капкане моих губ. Я ловлю его. Пью. Впитываю.

Так странно. Дико. Завораживающе. Кажется, удары нашей крови целиком и полностью совпадают, отражают друг друга. Четко, такт в такт.

Разве это реально? Может, мне чудится? Наплевать. Не важно. Я забываюсь, трусь щекой о влажную кожу, оставляю хаотичные поцелуи на голом теле, обрисовываю скульптурный рельеф, пробую на ощупь, будто стараюсь навечно запомнить.

- А я не хочу, - вдруг чеканит Захар. – Ничего не хочу.

Отрываюсь от него, смотрю в горящие глаза и словно в зияющую пропасть лечу.

Он подхватывает меня под попу, легко отрывает от пола, практически оборачивает вокруг себя, принуждая раздвинуть ноги и обвить крепкие бедра.

Вскрикиваю, когда горячее дыхание обжигает лицо.

- Жажду, - звучит будто звериный рык. – Жажду тебя.

Бряцает пряжка ремня, а в следующую же секунду огромный раскаленный член вонзается внутрь, жестко растягивает складки, одним толчком заполняет лоно, выбивает вопль из горла.

- Больно, - выпаливаю я.

Прогибаюсь и сжимаюсь, впиваюсь пальцами в литые мускулы, царапаю ногтями мощные плечи.

Захар застывает. Темные брови сходятся над переносицей. В зеленых глазах вспыхивает тревога.

- Где болит? – спрашивает парень.

- Там, - отвечаю и ощущаю, как щеки пылают от смущения. – Ну ты слишком быстро двигаешься. Слишком резко. Мне нужно привыкнуть. Так сразу не получается. Я не успеваю.

- Понял, - говорит он. – Я все исправлю.

Крепче обхватывает мои ягодицы, сминает, но вбиваться вглубь лона не торопится, берет паузу.

Я обнимаю его, веду кончиками пальцев по жилистой шее, накрываю ладонями разбухшие и потемневшие от натуги вены.

Захар подается вперед и целует меня. Грубо. Голодно. Порывисто. Чуть утолив первую тягу, становится нежнее. Переплетает наши языки в первобытной пляске, сливает напрочь сбитое дыхание воедино. Погружает в чистое пламя.

Он проходится губами по моему лицу, будто желает запечатлеть и отобразить каждую черту. Прихватывает зубами кожу на скулах, прикусывает подбородок, точно сожрать хочет. Скользит языком по оставленным следам.

Под тугими струями воды становится до жути душно. Пар полностью покрывает стеклянные стены, клубится вокруг. Создается впечатление, будто мы парим в невесомости, оказываемся на краю мира, переходим за грань реальности.

Я всхлипываю, содрогаюсь под страстными прикосновениями. Чувствую, как Захар сдерживает привычные порывы и пробует открыть нечто новое. Каждый его жест пронизан лаской, в каждом движении сквозит забота. Он берет себя под контроль. Изучает меня иначе. Нежнее. Чувственнее. Будто впервые обретает и покоряет по-настоящему. До утробных стонов. До обжигающего трепета. Отправляет импульсы электричества по венам. Разряд за разрядом. До изнеможения. До исступления.

Огонь разгорается. Накал нарастает. Искры разлетаются, принуждают зажмуриться и содрогнуться, натянуться струной. Мое тело полностью принимает гигантскую твердую плоть. Расслабляется и пульсирует от дикого боя крови внутри.

Теперь Захар начинается двигаться, когда я готова. Толкается размеренно и плавно. Без рывков. Наращивает ритм постепенно. Ласкает изнутри огромным и до одури твердым органом. Распаляет. Дразнит.

Он опять целует меня. Движения его языка повторяют движения его члена, и я задыхаюсь от такого накала.

- Соня, - хрипло выдает парень прямо в мой рот. – Малышка.

Я отвечаю ему. И на безумный поцелуй. И на толчки, которые ощущаются гораздо приятнее. Боль от стремительного проникновения исчезает, будто ее не было и вовсе. Тело плавится, растекается, обнажается. Оголяются нервы. Рвется аорта.

Разве бывает так? Мощно. Сладко. Разве может близость настолько дурманить? Мы будто становимся продолжением друг друга. До конца. Навсегда.