Жажда тебя

Глава 17

Все происходит настолько стремительно, что до меня с опозданием доходит самая суть. Плевать на интриги, тайны прошлого и всякие секретные расследования. Я возвращаюсь в «Клетку». В самое пекло. Туда, где прежде почти погибла. Туда, где моя жизнь разделилась надвое. Я опять должна подчиняться дурацким правилам. Играть отведенную мне роль без лишних вопросов.

Но вообще, если я потеряла прикрытие, если моя легенда разрушена и нет никакой необходимости изображать Радославу, то я могу увидеть родных, снова общаться со своей семьей.

Я в опасности. Под угрозой. А мои родители? Сестренка? Герман Громов утверждал, их тоже захотят уничтожить. Однако четкой уверенности тут быть не может, ведь неизвестно, кто именно хотел устранить меня, как будет действовать дальше. Все размыто. Здесь ноль ясности. Ничего не закончилось. Все только начинается.

- Прикольный ход, - голос Джокера отвлекает от размышлений.

- Прости?

- Ты круто приложила главаря магистров, - поясняет парень. – Круто появилась. Прямо как в кино. Бедняга там чуть не обделался. А дальше ты вообще добила его рассказами насчет задания от ректора.

- Ты считаешь мой поступок идиотским, - нервно улыбаюсь. – И ты прав. Я должна была сбежать, послушаться Захара, но черт, я не могла иначе. Я как посмотрела на стычку по камерам, так и поняла: уйти не смогу.

- Ничего, - он хлопает меня ладонью по плечу. – Бывает. Каждый из нас хоть раз поступал как дебил. Только на будущее – пожалей Захара. Ты же не гребаный камикадзе. Не надо таких подвигов.

- Я понимаю.

- Ты не видела, каким он был без тебя, - мрачнеет Артем. – А я видел. Повторения не хочу. Дохлый Захар – самый худший вариант. И реальная угроза для мира вокруг. Так что береги себя. Иначе мой брат организует для всех настоящий Апокалипсис.

- Я постараюсь, - киваю и вдруг замечаю, что джинсы парня залиты кровью. – Тебе нужна помощь. Тут же рана.

- Ерунда, - отмахивается Джокер. – Просто царапина.

А я вижу, как сильно он побледнел, как проступают капли пота на лбу, узкие ручейки струятся по вискам.

Проклятье, в него стреляли. Пуля могла застрять, а никто и не вспомнил про медиков.

- Тебя срочно должен осмотреть доктор, - говорю я и начинаю тарабанить по стеклу, врезаю кулаками изо всех сил, кричу: - Эй, остановите автомобиль! У нас раненый. Парень истекает кровью. Ему срочно надо в больницу.

- Не велено, - следует короткий ответ.

- В смысле? – поражаюсь и луплю по стеклу изо всех сил. – Там пулевое ранение. Надо осмотреть. Обработать. Хотя бы остановить кровотечение.

Нам не дали возможности собрать вещи, сразу зашвырнули в автомобили и повезли по направлению к аэропорту. Заперли сзади как преступников, ведь от переднего сиденья нас отделяло бронированное стекло и решетка. Захара и Демида развели по отдельным машинам. Магистров разделили по двое или по трое человек. Меня и Артема оставили вместе.

- Его осмотрят в лазарете «Клетки», - наконец отвечает один из охранников, бросая неодобрительный взгляд в мою сторону. – Нечего тарабанить. Сиди смирно. Или ты хочешь получить укол транквилизатора?

- Я хочу медицинскую помощь. Для своего друга.

- А может, он косит? – хмыкает водитель авто. – Громов-младший та еще заноза в заднице. Джокер. Или как он там себя называет? Короче, этот псих, что угодно разыграет. Ему веры нет.

- В него стрелял один из наемников, - теряю всякое терпение. – Все джинсы кровью пропитаны. Что скажет ректор, если его внук серьезно пострадает?

- Ничего, - отмахивается охранник. – Дезертир есть дезертир. Правила одни для всех. Никаких исключений мы делать не будем. У нас тут план. График, который нельзя нарушать. В самолете его осмотрят, а сейчас заткнись, иначе получишь укол.

- Ладно, - стараюсь сдержать ярость. – Дайте аптечку. Сама ему помогу. Хотя бы немного. Хотя бы просто попробую наложить жгут.

Охранник переглядывается с водителем.

- Брось ей аптечку, - говорит тот. – Это быстрее, чем тормозить и тратить время на укол. Пускай поиграет в доктора. Вреда не будет.

Я получаю желаемое и приступаю к осмотру. Разрезаю штанину ножницами, как учили на уроках по охране жизни, обрабатываю повреждения. А Джокер даже не морщится от боли.

- Ты как? – напрягаюсь, не замечая у него особой реакции. – Ты вообще чувствуешь ногу?

- Зря паришься, - криво усмехается парень. – У меня высокий болевой порог. Я тот выстрел почти не заметил, да и потом боли не ощущал. Реально царапина, а ты на пустом месте бучу разводишь.

- Ты потерял много крови, а у тебя и так проблемы со здоровьем.

- Захар растрепал? – кривится. – Охренеть. Я ему всыплю. Надо записать, чтобы не забыть.

- Артем, это не смешно.

Я снова смотрю на его рану. Пуля прошла навылет. Но врач все равно нужен. Я же совсем в таких вещах не разбираюсь. Накладываю жгут, перебинтовываю, отмечаю время маркером. Правда, волнение не отпускает. Тревога колотит изнутри.

- Захвати колеса, - шепчет Джокер мне на ухо. – Такое добро всегда пригодится. Закинь в мой карман. По максимуму. И сама тоже побольше заграбастай.

Я не спорю и делаю то, что он говорит. В «Клетке» есть отдельная больница со всеми необходимыми препаратами, но подстраховаться все равно не помешает.

- Почему наемники так странно отреагировали на Харитонова? – спрашиваю чуть позже. – Он их явно впечатлил и заставил моментально сдаться.

Артем одаривает меня выразительным взглядом.

«Не здесь!» - ясно читается в зеленых глазах.

- Но этот урод само очарование, разве нет? – бросает вслух. – Моего отца только успели похоронить, а он уже отправился свататься к моей матери. И даже не заморачивался тем, что она беременна мною.

- Они поженились…

- Почти на могиле отца, - усмехается Джокер. – Мило, да? Идеальная пара. Прямо загляденье. Хари… хм, Харчок охотно принял чужого ребенка, а моя любимая мамочка не сильно-то горевала о покойном муже, быстро нашла нового.

Разговор обрывается, потому что мы прибываем в аэропорт. Опять нет шанса поговорить с Захаром, нас определяют в разные отсеки, мы лишь успеваем обменяться взглядами, но этого ничтожно мало.

На борту действительно оказывается врач, и я выдыхаю с облегчением, потому как теперь Джокер точно получает нормальную медицинскую помощь.

Пара часов перелета – и мы приземляемся рядом с «Клеткой». Вдали пламенеет рассвет.

- Вы получите форму и сразу отправитесь на занятия, - сообщает Харитонов.

Я нервно улыбаюсь, вспомнив, как Артем назвал этого серьезного и представительного мужчину «Харчком».

- Я сказал нечто забавное, Орлова? – ледяной взгляд моментально проходится по мне, будто лезвие ножа.

- Отвали от нее, урод, - резко бросает Захар.

Парень возникает рядом, берет меня за руку, переплетает наши пальцы в единое целое.

- Мы пообщаемся на тему дисциплинарных взысканий позже, - вкрадчиво заявляет Харитонов. – А пока что вам нужно посетить кабинет ректора.

Захар чуть сильнее сжимает мою ладонь, после отпускает и делает шаг вперед.

- Не вам Громов, - отрезает Харитонов. – Господин ректор распорядился немедленно пригласить к нему госпожу Орлову.

- Мы пойдем вдвоем, - чеканит Захар.

- Исключено.

- А я не спрашивал, - мрачнеет парень. – Я сказал, как будет. После всего, что здесь произошло, она без меня и шага не ступит.

- Университет заинтересован в безопасности госпожи Орловой не меньше вас. Уж поверьте, никто не хочет новых инцидентов. Такая шумиха никому престижа не добавит.

- Я иду с ней, - твердо заявляет Захар.

- Нет, Громов. Вам придется подчиняться правилам. Либо по доброй воле, либо насильно. Хотите прямо сейчас отправиться в карцер? Я вам это легко устрою.

Захар молчит. Хмурит брови. Но понятно, что он ничего не сможет сейчас сделать, ведь проявить сопротивление означает попасть в карцер и расстаться со мной на неопределенный срок.

- Все хорошо, - роняю тихо. – Это же просто разговор с ректором.

Парень склоняется и выдает мне на ухо:

- Я найду способ тебя защитить.

- Я знаю, - киваю и обнимаю его.

А после нам все же приходится разойтись.

Я отправляюсь в кабинет Громова-старшего.

+++

- Молодец, девочка, - заявляет ректор, едва за мной закрывается дверь, и мы остаемся наедине. – Решила поиграть в приманку?

Я молча занимаю отведенный мне стул.

- Если ты рассчитываешь на защиту или на особый иммунитет, то зря. Никаких поблажек не последует, - продолжает Громов-старший. – Я ничего не сделаю для твоей защиты. Охрану с твоих родных тоже сниму. Ты потеряла все свои бонусы, когда пошла против меня.

Сердце сковывает холод. Лихорадочная дрожь пробегает вдоль позвоночника. А потом я стараюсь отключить эмоции.

- Вам же наплевать, - говорю глухо. – На мою жизнь. На моих близких. Вам люди вокруг абсолютно безразличны. Вы знаете, что удар направят на Захара. Я уже никакого интереса не представляю.

Ректор молчит.

- Вы любите своих внуков, но делаете все, только бы они об этом не узнали. Почему? Вы считаете, любовь позорной слабостью? Вам проще вызывать ненависть? Или страшно признать правду?

- Так похожа, - чуть слышно роняет он, едва двигает губами.

А после вдруг поднимается и отворачивается от меня, подходит к окну, смотрит, как за стеклом встает солнце, озаряет искристыми лучами темный лес.

- Похожа – на кого? – спрашиваю.

Громов-старший оборачивается. Его лицо смахивает на каменную маску. Все мускулы точно обездвижены.

- Пошла вон, - холодно бросает мужчина.

Подозреваю, наш разговор он планировал повести иначе. Но оставаться в кабинете дольше положенного не желаю. Направляюсь на выход.

- Стой!

Жесткий приказ принуждает замереть на месте и сильнее стиснуть дверную ручку. Повернуть не успеваю, обернуться тоже.

Ректор за долю секунды приближается вплотную. Даже странно, как этот мужчина умудряется настолько быстро и ловко передвигаться.

- Тест назначен на понедельник, - выдает он мне на ухо, понизив голос. – Не отвечай на последний вопрос.

Это что, подсказка? Реально решил помочь несмотря на собственные угрозы в начале встречи? Или наоборот – обманывает и хочет утопить?

- Я не могу вам доверять, - признаюсь честно.

- Взаимно, - хмыкает ректор. – Но, кажется, у тебя уже нет выбора. Скоро ты это поймешь. Не факт, что и титул лучшего студента спасет.

- Правила есть правила.

- Уверена? – кривится мужчина. – «Ангелы Ада» ничего не забывают. Они не спустят выходки ни тебе, ни Захару. Готовьтесь отвечать перед этими ублюдками.

- Я сказала им…

- Я в курсе, - обрывает Громов. – Ты спасла жизнь моего внука, но чую, ты же его и погубишь. Невыносимая девка. И чего тебе не хватало? Только не задвигай бред о великой любви. Я стар, но еще не впал в маразм.

- Захар нашел меня.

- И что с того?

- Это судьба.

Кажется, моя улыбка его добивает. Брови ректора сходятся над переносицей, рот кривится в недобром оскале.

- Рада, - бросает, прикрыв глаза.

- Чему рада?

- Рада доводить до белого каления всех и каждого, - замечает мрачно, а после сам распахивает дверь, практически выталкивая меня из кабинета. – Двигай отсюда, иначе пропустишь первую лекцию.

Я опаздываю на пару, потому как форму получаю в последний момент и слишком поздно нахожу расписание для второго курса.

- Орлова, - цедит преподаватель. – И почему я не удивлен? Опаздывать в первый учебный день для вас традиция. Но теперь вы вообще решили задержаться на несколько месяцев.

Я молча занимаю свободное место.

- Даже смерть не избавит вас от посещения моих лекций, - мужчина провожает меня убийственным взглядом.

Вот это я понимаю, теплый прием.

- Зануда взбесился, - раздается шепот над ухом. – Но ты забей на этого придурка. Он в последние дни всех достает. Жена оттяпала половину имущества при разводе, еще и ускакала к молодому любовничку.

Я оборачиваюсь и вижу Карину.

- Хорошо, что ты выжила, - заключает девушка. – То есть, приятно снова видеть тебя здесь. Прости, я плохо выражаю чувства. Мой психолог советует…

Возмущенный вопль преподавателя заставляет Карину замолчать. Она получает наказание, а я остаюсь без штрафа. Мое звание «лучшего студента» до сих пор находится в силе.

- Готов поспорить, новая контрольная расставит все по местам, - торжественно заключает Зануда, буравит меня пристальным взглядом. – Результаты покажут истинное положение дел.

Я не боюсь тестов. Я же занималась все это время. Вот только слова ректора не дают покоя. С контрольной явно не все так просто. Иначе зачем Громов-старший велел не отвечать на последний вопрос?

Нужно найти Захара после этой пары. Слишком много всего накопилось, пора бы обсудить.

- На минутку, - Карина тянет меня за собой сразу после звонка.

- Прости, я спешу, - отстраняюсь от нее.

- Это важно, - с нажимом выдает девушка.

- Тогда увидимся на большом перерыве.

- Соня, понимаю, у тебя много всего произошло, - говорит она и хватает за руку опять. – Ты лично общаешься с ректором. Он выдает тебе секретные задания.

Черт. Как быстро разлетаются слухи.

- Я не знаю, что произошло, - продолжает Карина. – Нам никто ничего не объясняет, просто утром объявили о твоем возвращении. Никаких подробностей не дали. Еще пару месяцев назад мы тебя хоронили. А теперь вот такой счастливый поворот.

- Я должна идти, - заявляю твердо.

- Соня, для меня все осталось по-прежнему. Нет, даже хуже. Не буду скрывать, я пыталась подмазаться к Алисе, но ничего не выгорело. Сейчас мне очень нужна защита. Я сделала выбор в сторону Захара. В твою сторону.

- Карина, чего ты хочешь? – закипаю.

- Я нашла то, что ты просила, - крепче стискивает мою ладонь и подается вперед, шепчет на ухо. – Больше подробностей про убийство на Арене. Я обещала материал. Добыла настоящую бомбу. Полное досье по делу «Х». Оказалось, мой отец успел сделать копию.

То самое дело, о котором говорил Главный. Побледневшее лицо парня четко встает перед глазами. Я трудом умудряюсь сглотнуть и как можно более небрежно бросаю:

- Тогда покажи мне эти бумаги.

- Здесь? – изумляется Карина.

- А где же еще?

- Тут не получится, - отрицательно мотает головой, оглядывается по сторонам и тянет меня следом за собой в укромное место. – Ты хоть понимаешь, о чем идет речь? Если кто-нибудь узнает про такой материал, то даже не хочу представлять, какие последствия нас ждут.

- А зачем говорить о том, чего нельзя увидеть? – хмурюсь. – Раз начала, то доведи до конца. Иначе никакой помощи не получишь.

- Мы можем встретиться на каникулах, - пожимает плечами. – Осталась всего неделя. Ты отличница. Проблем с учебой не возникнет, поэтому тебя легко отпустят. Ну а за меня папа заплатил.

- Отлично.

- Договоришься с Захаром про мою защиту?

- Да, - киваю и прибавляю: - После каникул.

- Соня, ты что, - бледнеет Карина. – Мне надо сейчас. Я реально попала. Ждать нельзя.

- Сначала покажешь дело «Х», потом обсудим твой вопрос.

- Пойми, Алиса заделала жуткую подставу. Никакие деньги теперь не помогут. Но если ребята разнесут по универу, будто я твоя лучшая подруга, никто не рискнет тронуть, даже просто не посмеют приблизиться.

Ее голос срывается и дрожит. Видно, девушка и правда напугана. Маска показного спокойствия слетает с лица блондинки.

Я чуть не соглашаюсь на ее просьбу. А потом вдруг вспоминаю подслушанный разговор, циничные фразы. Черт, она сама пыталась подружиться с Алисой, клятвенно обещала той шпионить за мной.

Карина может лгать. Вдруг готовится очередная ловушка? А если нет, то она сама влезла в эти неприятности. Кто виноват? Точно не я.

- Дело «Х», - выразительно выгибаю бровь.

- Ладно, - судорожно выдыхает Карина. – Я попробую доставить материал сюда, но гораздо проще бы изучить все в спокойной обстановке. Дома никто бы не мешал. Я бы пригласила тебя и Захара, а потом…

- Тут нечего обсуждать, - обрываю.

- Соня, речь идет про убийство студентов. Все погибшие из состоятельных семей. Ты представляешь, какой скандал будет, когда вскроется, что никакой серии суицидов никогда не было?

Я плохо понимаю о чем говорит Карина, но стараюсь не выдать себя, размышляю, как выяснить подробности аккуратно, не вызывая лишних подозрений.

Серия суицидов? Убийство студентов?

Это совсем не то, чего я ожидала.

- Они на свободе, - шепчет Карина. – Те, кто все организовал. Там не только «Ангелы Ада» замешаны. След ведет к преподавателям. Охранникам. Прислуге. Врачам. И это далеко не полный список. Серьезные люди заметали следы, когда отец Захара на них вышел. Он зацепил одного, просто затронул нить. Началось расследование, которое привело к гибели всех подозреваемых. Стоило продвинуться, найти свидетеля, как его тут же устраняли. А потом материалы дела приказали уничтожить. Мой отец чудом успел сделать копии. Подумай, что будет, если убийцы об этом узнают. Нас уничтожат.

Путаные фразы девушки помогают немного разобраться. Она сама выдает детали, выпаливает суть на эмоциях. А я ловлю каждое слово, собираю картину по частям, по разрозненным фрагментам.

Выясняется, что в «Клетке» произошло много убийств, но каждое из них обставляли точно суицид. Затронуло всех. И мажоров, и обычных ребят. Несколько членов клуба тоже пострадали. Девушки. Парни. Исключений не было. Долгое время никто и не догадывался, будто каждый из этих случаев часть извращенного замысла, но отец Захара умудрился найти серьезную зацепку, за что и поплатился жизнью.

Дело «Х» - то самое секретное внутреннее расследование, материалы которого бесследно пропали.

- Что за улику он нашел? – спрашиваю. – Что обнаружилось на «Маяке»?

- Боже, - бормочет Карина и зажимает рот ладонью. – Неужели ты знаешь, где это произошло?

- А ты нет? – мрачнею. – Проклятье, нет у тебя никаких бумаг. Ты просто голову морочишь и тратишь мое время.

- Есть, - заключает уверенно. – Все у меня есть. Скоро сама увидишь. Но я сама их не просматривала. Не хочу ничего знать. Я и так слишком много услышала от отца.

Раздается пронзительный гул. Звук настолько громкий и невыносимый, что приходится зажать уши ладонями.

Карина содрогается, отшатывается от меня, мчит прочь.

Дурдом.

Чудовищное гудение потихоньку затихает, но полностью не исчезает. Наверное, я просто привыкаю к этому раздражающему шуму.

Выхожу в коридор, замечаю жуткую суету и панику вокруг. Ребята бросаются врассыпную. Кто куда. Настоящая суматоха. Ничего непонятно.

- В убежище, быстро, - выпаливает мужской голос над ухом.

Я оборачиваюсь и узнаю в обратившемся ко мне парне Бориса. Парень явно напуган, хочет сказать что-то еще, но отворачивается и уносится следом за толпой других студентов.

Я медлю пару секунд, нервно кусаю губы. Понимаю, надо бежать. Но куда? Часть ребят мчатся направо, остальные летят налево. О каком убежище речь?

Видимо, многое поменялось за месяцы моего отсутствия в «Клетке».

Я продвигаюсь вперед. Осторожно. Опасаюсь вливаться в толпу.

И тут горячие руки обвиваются вокруг талии.

- Куда? – обжигает короткий вопрос.

Мои губы растягиваются в улыбке. Забываю и про панику вокруг, и про всеобщее напряжение. Моментально расслабляюсь. Оборачиваюсь и обвиваю широкие плечи, прижимаюсь к раскаленному телу. Тону в зеленых глазах.

- Захар, - шепчу. – Что случилось?

- Тревога сработала, - ровно заявляет он.

- Но ты не спешишь в укрытие? – хмуро сдвигаю брови. – Значит, все в порядке? Хм, или ты этот сигнал запустил?

- Не я. Охрана. Но я знаю, в чем причина.

- И переживать не стоит?

- Поглядим, - мрачно выдает он, не сразу продолжает, будто некоторое время гадает, стоит ли открывать мне подробности, не хочет тревожить. – Кто-то вывел букву «Х» красной краской. Посреди зала столовой.

- Что это значит? – роняю глухо, а после выдаю вопрос за вопросом: – Зачем рисуют такие знаки? Нечто похожее происходило в университете раньше?

- Пока трудно сказать, но я разберусь.

- Захар, я должна многое тебе рассказать, - выразительно округляю глаза, намекая на то, что для откровенного разговора необходимо особое укрытие, где нас точно никто не услышит.

Парень кивает и увлекает меня за собой. Не представляю, как он умудряется так быстро и ловко здесь ориентироваться. Еще и суток не прошло, а уже раздобыл электронную карту с расширенным доступом, открывает любые двери.

Мы проходим через несколько коридоров и спускаемся вниз, в подвальные помещения, продолжаем путь дальше.

Я понимаю, что под «Клеткой» раскинулись настоящие катакомбы, тут можно заблудиться, но создается ощущение, будто Захар успел изучить каждый угол. Парень находит дорогу без помощи карты. Опознавательных знаков тут нет, поэтому трудно понять, как он умудряется во всем разбираться без труда.

- Как тебе удается? – поражаюсь. – Когда ты успел изучить подземные ходы? Продвигаешь настолько уверенно, будто сотню раз проходил каждый из этих запутанных туннелей.

- На это ушел не один год.

- Но даже если два или три, все равно тяжело справиться с таким количеством информации, запомнить повороты, переходы с одного уровня на другой. Многие ребята путаются в расположении корпусов, не могут найти аудиторию, а ты будто чертежи наизусть выучил.

- Десять лет практики.

- Что это значит?

Его пальцы чуть сильнее сжимают мою ладонь, но в целом Захар остается спокоен, уверенно следует дальше, подсвечивая путь вперед мобильным телефоном. Здесь освещен не каждый отсек. Большая часть коридоров без ламп.

- Я оказался в «Клетке» раньше, чем поступил на первый курс. Дед готовил меня. Тренировал самыми разными способами. Ты угадала насчет чертежей. Он достал схемы и воссоздал все эти лабиринты в одном из своих особняков. Так что это как прогулка по парку. Я с детства бродил по этим туннелям.

- Не лучшее развлечение для ребенка.

- Мне нравилось.

- Потому что ты не знал ничего другого?

- Черт разберет, - хмыкает Захар. – Старик закалял меня. Как умел. За это я ему благодарен. Он закрывал меня в темноте, приказывал искать выход. Захочешь выжить – найдешь путь.

- Жестко, - нервно кривлюсь.

- Как и мир «Клетки», - ровно заключает парень. – Дед знал, куда я попаду. Если бы я жевал сопли и малевал дурацкие картинки, то никогда бы не прошел испытания на первом курсе.

- Картинки? – хмурюсь. – Постой, ты что, рисовал?

- Забей.

- Ты не рассказывал.

- Может, еще и показать?

- Конечно, - моментально хватаюсь за предложение. – Вообще, тяжело представить тебя с красками и кистями перед холстом.

- Вот и отлично, - бросает Захар. – Какой нормальный мужик станет заниматься такой херней? Но есть таланты. Вроде моего отца. Но в основном это для лохов.

- Твой отец был художником?

- Да, потому я туда и полез. Просто я как будто становился ближе к нему, как будто начинал разбираться лучше. Бредово звучит. Знаю. Дед сперва не возражал, а потом пресек, когда я сильно увлекся. И правильно сделал. Боец не тратит время на дурь.

- Я бы хотела увидеть твои картины.

- Детская мазня.

- Все равно.

Мы оказываемся перед подвальной секцией библиотеки. Тут хранятся редкие книги, прежде размещенные на «Маяке». Доступ засекречен, мало электронного пропуска, нужен еще и пароль.

Захар быстро вводит требуемые цифры. Раздается щелчок замка, мы проходим в помещение.

- Когда ты успел все выяснить? – изумляюсь.

Парень лишь выгибает бровь. Ну да, вопрос риторический. Громов исключение из правил. Всегда. Точнее так – для него никакие правила не работают.

- Брат поделился бункером, - говорит Захар и открывает люк в полу. – Пойдем, Артем и Демид подтянутся позже, а мы как раз успеем переговорить наедине.

- А лекции? – невольно бросаю взгляд на часы.

- Занятия отменены по сигналу тревоги. Пока все выяснят и проверят, наступит вечер. Задания пришлют на телефон. Лекции оставят на внеклассное изучение. Правда, сомневаюсь, что у тебя будет время для учебы.

- Почему?

Тяжелая ладонь резко приземляется чуть пониже моей поясницы, заставляя взвизгнуть и подскочить.

- Ты чего?! – выдаю с возмущением.

- Это разминка, - мрачно обещает Захар.

- Перед чем? – ощутимо напрягаюсь.

- Я тебя отлуплю так, чтобы сидеть не могла.

Отшатываюсь назад, но улизнуть не успеваю. Парень накрывает мою попу ладонями и притягивает вплотную к себе, вбивает в крепкое мускулистое тело. Сминает мои ягодицы, больно щипает, заставляя дернуться.

- За что? – бормочу обиженно.

- А типа не за что? – оскаливается Захар. – Твоя выходка в доме. Секретное, блять, задание. От ректора. Ебануться. Как ты выбралась из подвала? Черт дери, Леднова тоже мало прибить. Заверил меня, что оттуда нет выхода, если люк закрыть.

- Я должна была помочь.

- Нет, - отрезает.

- Захар.

- Еще раз такой прикол отмочишь – сам тебя грохну. Поняла? А то шпионкой заделалась. Какого хрена, Соня? Больше никакой долбанной самодеятельности. Сечешь? Теперь все, погнали.

Он тянет меня вниз по лестнице, увлекает в темноту, поддерживает, не позволяя оступиться. Ведет до самого конца.

Щелкает выключателем – и я невольно зажмуриваюсь от слишком яркого света, но быстро привыкаю. Оглядываюсь вокруг.

Тут много книг и компьютеров. Куча конспектов, блокнотов. Колбы. Нечто похожее на установку для опытов по химии и физике. На стенах красуются доски и, подойдя ближе, я замечаю там фотографии студентов и преподавателей. Некоторые совсем свежие, другие явно десятилетней давности, а то и старше. Много разных символов. Часть подписей едва могу опознать.

Я узнаю Бориса. Рядом с ним вижу Карину. Чуть поодаль Алису. Здесь есть и Гуляев, и Соколовский. И Главный магистр. Полный список «Ангелов Ада». Та брюнетка, Оксана, которая дико ревновала Захара. Парень, который полез ко мне и за эти приставания отправился в лазарет. Помню, Алиса называла его «Эдик», точно вот ниже написано имя – Эдуард. Я перевожу взгляд и сталкиваюсь с рыжеволосой девушкой. Мое сердце застывает. Арина.

Я невольно делаю шаг назад. Прикрываю глаза. Опять переношусь в тот проклятый момент. Грохот выстрела. Крики вокруг.

Неужели это никогда не закончится? Неужели я никогда не справлюсь? Не сумею двинуться дальше?

Я не хочу каждый раз испытывать панические атаки от этих чертовых воспоминаний.

- Я здесь, - говорит Захар и заключает меня в объятия.

- Знаю, - роняю глухо, и с трудом перевожу дыхание, стараюсь сосредоточиться на деле, но мысли путаются, разум до сих пор затуманен.

- Это брат развлекается, собирает фотки, выстраивает схемы.

- Я такие доски в кино видела, - усмехаюсь. – В фильмах про маньяков. Там тоже подозреваемые. Жертвы.

- У меня другой метод, но я Артему не мешаю, пусть забавляется.

- Вот эта девушка, Карина, - указываю на фото. – Она может достать для нас материалы тайного расследования, которое начал твой отец.

Я передаю ему все, что успела услышать. Про ложные самоубийства, про то, как убирали свидетелей. Полностью пересказываю разговор с однокурсницей.

- Серия суицидов, - хмуро бросает Захар.

- Да, то самое дело «Х».

- Я впервые слышу про дело «Х», - мрачно усмехается парень.

- А Главный про него знает, - заявляю, похолодев. – Когда я начала говорить про секретное задание от ректора, он сразу упомянул именно это дело, подумал, ему опять дали ход.

- Зато я знаю другое, - взгляд Захара затуманивается, точно мысли парня уносятся далеко. – Моему отцу не давал покоя суицид, который произошел вовремя его учебы в «Клетке». Он был уверен, его лучший друг не мог сам себя убить, еще тогда пытался что-то выяснить.

- Подожди, - хмурюсь и закусываю нижнюю губу, лихорадочно анализирую полученную информацию. – Выходит, это тянется долгие годы? Неужели все связано?

- Понять бы еще, почему Главный в курсе, а я нет, - мрачно заключает Захар, и я вижу, как сжимаются его кулаки. – Дело «Х». Я никогда раньше не встречал это название. Нигде не упоминалось про то, что происходили убийства, которые обставляли под суициды. Внутреннее расследование. Вот и все. Никаких особых деталей. Ноль подробностей.

- Странно, - соглашаюсь. – Но что именно произошло с другом твоего отца? Как он погиб?

- Повесился. Его нашли в спортзале. На турнике. Он только пару месяцев отучился в «Клетке». Смерть списали на то, что парень просто не справился, не выдержал мир, с которым ему пришлось столкнуться здесь.

- Мир тут и правда на большого любителя, - печально усмехаюсь. – Но сводить счеты с жизнью – не выход.

- Мой отец считал это убийством, пытался добиться справедливости, только ничего не получилось. Его никто не стал слушать. Конечно, суицид подпортил статистику университета, но проще замять, чем искать виновных. Отец подозревал «Ангелов», ведь погибший парень не спешил прогибаться под их порядки, вел себя борзо, чем заслужил тут уважение, но все равно многих настроил против. Доказательств найти не удалось. Улики указывали на то, что никакого принуждения не было. Парень все сделал сам. Ни синяков, ни ссадин на теле не обнаружили. Хотя кто знает, как с ним успели пообщаться? Может, запугали. Может, шантажировали чем-то. Может, его попросту накачали какой-нибудь галлюциногенной дрянью.

- Кажется, смертей было больше, - ощущаю, как волны холода струятся вдоль позвоночника.

- В «Клетке» часто происходят несчастные случаи, - мрачно заключает Захар.

- Часть ложных суицидов могли так записать. Самоубийство вызывает больше вопросов и плохо влияет на имидж учебного заведения. Но если происшествий оказалось много, то как их умудрялись скрывать и маскировать?

Грохот сбоку заставляет нас обоих резко обернуться. В стене открывается проход, из которого появляются Джокер и Леднов. После механизм срабатывает опять, резкий щелчок – и в стене нельзя различить ничего особенного, на виду лишь идеально гладкая поверхность.

- Черт, вы просто болтали? – хмыкает Артем. – Мы надеялись застать сцену погорячее, даже ставки сделали.

Демид дает ему подзатыльник.

- Эй, ты охренел? – возмущается Джокер и готовит ответный удар, но тут между парнями встает Захар и одним своим видом дает понять, что пора замолчать.

Мы вводим ребят в курс дела.

- Слушайте, ну я изучал архивы «Клетки», - заявляет Артем. – Как раз проверял все суициды, думал найти зацепку. Таких случаев немного. За сто лет максимум пять наберется.

- Ты просмотрел документы за сто лет? – поражаюсь.

- А чем еще заниматься на парах? – беззаботно дергает плечом. – Я развлекался, как умел. Короче, я без понятия о какой серии суицидов может идти речь. Вдруг та девка тупо по ушам тебе поездила? Ваша версия держится на соплях. Давняя история с лучшим другом отца. Размытые обещания Карины. Наглая сучка ходит в шестерках Алисы. Сводная сестренка может намеренно отвлекать и дурить. Ее тема.

- Главный тоже знает про дело «Х», - замечаю я. – Мы решили, ложные самоубийства могли записывать как несчастные случаи. Я постараюсь выманить материалы.

- Слишком долго, - качает головой Артем. – Мы не можем столько ждать. Надо действовать сегодня, потом такой возможности не будет. Поступим, как и договорились.

- В смысле? – перевожу взгляд на Захара. – О чем он?

- Ты останешься в убежище, - чеканит парень.

- А вы куда пойдете?

Ребята молчат. Артем делает вид, будто получил важное сообщение, утыкается в телефон. Демид просто продолжает стоять с каменным выражением лица.

- Ты будешь тут, - твердо повторяет Захар. – Больше никаких выходок. Никакой долбанной самодеятельности.

- Только без нее мы не справимся, - бросает Джокер.

Тяжелая рука хватает его за горло, впечатывает в стену.

- Вы сговорились, чтобы меня грохнуть? – хрипит Артем. – Пусти, кому сказал. Эй, Захар! Ну, какого хрена? Пусти. Сказал же! Ты меня задушишь, придурок.

- Хватит! – восклицаю и вцепляюсь в мускулистую руку. – Не трогай его. И объясни, что происходит.

- Ничего, - следует короткий ответ.

Пальцы разжимаются. Джокер на воле. Переводит дыхание и смотрит на меня, а после на Захара.

- А в чем риск? План продуман на все сто. Надежная схема. Скорее швейцарские часы сломаются, чем мой замысел провалится. Я лажать не намерен.

- Без вариантов, - отрезает Захар.

- Дай хотя бы…

Артем замолкает под тяжелым взглядом старшего брата.

- Я все равно не стану сидеть взаперти, - бросаю, нахмурившись. – Кто-нибудь пояснит, что происходит?

- Мы идем штурмовать «Маяк», - выпаливает Джокер и бросается в сторону, чудом умудряясь улизнуть от громадного кулака.

- Захар? – хватаю парня под локоть, мешая ему настичь брата.

Но с этой задачей справляется Леднов. Хватает Артема и закрывает ему рот ладонью.

- Я пойду с вами, - говорю, сильнее впиваясь пальцами в руку парня, заставляю его посмотреть в мои глаза.

- Нет, - обрывает Захар.

- Нас должно быть четверо! – вдруг вопит Джокер, чудом вывернувшись из захвата Демида. – Иначе ни черта не сработает. В чем напряг? Риска нет. Когда она вылетела под прицел кучи пушек, было реально стремно. А тут никакой угрозы не наблюдаю. Охрана «Клетки» до нас не доберется. «Ангелы» тоже. Все продумано. Схвачено. Тут главное действовать в команде. И нам нужно четыре человека. Втроем мы точно не справимся. Верный путь в ловушку. Тогда лучше и не соваться.