Жажда тебя

Глава 24

Мне снится звездное небо. Сверкающая россыпь ярких огней на темно-синем полотне, будто ослепительные серебряные всполохи на бархате. А потом эта картина сменяется черно-белым эскизом. Созвездия выглядят точь-в-точь как размашистые штрихи грифеля на чистом холсте. Реальные кадры сменяются нарисованными. По кругу. Мир вращается. Сознание затуманивается.

Я вдруг распахиваю глаза. Стремительно выплываю на поверхность, вырываясь из сладкого забытья. Утыкаюсь взглядом в белоснежный потолок. Поверхность здесь далеко не идеальная. Побелка потрескалась, чуть осыпалась, четко прорезались прежде скрытые символы. В скупом освещении комнаты кажется, будто я снова изучаю карту звездного неба. Или это просто игра воображения? Я же не совсем проснулась, балансирую на грани туманной фантазии.

Моргаю, морщусь, пытаюсь сбросить сонный морок.

Где я?

Тело разомлело, двигаться нет желания. Понимаю, что лежу на кровати, ощущаю под спиной жесткий матрас. Я же уснула в кресле. Кто-то накрыл меня пледом, который кстати чувствую и сейчас. Мягкий ворс чуть щекочет кожу.

Я все же решаю приподняться и осмотреться по сторонам. Но стоит дернуться, как тяжелая рука, покоящаяся на моей талии, возвращает обратно в прежнее положение, властно притягивает, буквально вбивает в мускулистое тело.

Щетинистая щека проходится по моей голой шее, утыкается в плечо.

- Захар, - бормочу я. – Когда ты успел меня уложить? И вообще, тебе удобнее отдыхать одному. Кушетка слишком узкая для двоих.

- Нормально, - тихо бросает парень. – Без тебя не спалось.

- А плед ты откуда достал?

- Не я, - шумно вдыхает аромат моих волос. – Джокер.

Память смазывается. Плохо помню, кто находился в палате, когда я вернулась. Пара медсестер, несколько врачей еще не ушли, шепотом обсуждали новые анализы. С Джокером я столкнулась на пороге. Кого-то не хватало.

- А где твоя мама? – выпаливаю, осознав пропажу.

- Черт знает, - глухо заявляет Захар.

- Ты прогнал ее?

- Я и слова ей не сказал.

- Тогда почему она ушла?

- Видно, сбежала к этому, - хриплый голос парня пронизан жгучим презрением. – К своему хахалю. К Харитонову.

- Может, Артем заставил ее уйти, - роняю задумчиво.

- Она всегда принимает решения сама.

- Захар, твоя мама явно переживала.

- Конечно, - хмыкает. – Вдруг я сдохну, и она потеряет последний шанс получить наследство. Пока я жив, мать получает проценты от научных проектов отца. Это мелочи, ей нужен совсем другой выигрыш, но и копейки жалко терять.

- Нет, я не думаю, - сглатываю. – Она любит тебя. Со стороны заметно. В глазах читается.

- Соня, ты ее совсем не знаешь.

- Но это выглядит очевидно, - говорю твердо. – Такое отношение нельзя сыграть намеренно. Твоя мама любит тебя.

- Она и отца любила, - брезгливо кривится парень. – А потом выскочила замуж за этого уебка. Все. Закроем тему. Если бы не ты, я бы сразу ее вышвырнул из этой палаты. Мать ничем не лучше деда. Одна масть.

- Ты ошибаешься, - нервно усмехаюсь. – Вряд ли твоя мама согласилась бы на инициацию клуба, которую одобрил твой дед. Для нас. Для меня. Я случайно подслушала его разговор с Шеровым.

Захар резко приподнимается, проходится тяжелым взглядом по моему лицу, хмуро сводит брови.

- Шеров?

Парень явно недоумевает, как избитый до полусмерти враг способен общаться с ректором.

- Шеров-старший, - поясняю. – Он сказал, твой дед не возражал против посвящения, поддерживал договоренности с «Ангелами», давал им гарантии. Но теперь ситуация изменилась.

Я сообщаю все подробности той беседы. Про угрозу судом, разорением. Про то, как Шеров обещал «сюрприз» для ректора в понедельник.

- Ты слушаешь? – спрашиваю под конец, ведь Захар смотрит так, будто думает о другом. – Если действительно удастся сместить ректора, то нам станет хуже. От твоего деда хотя бы понятно чего ожидать.

- Ничего хорошего, - хмыкает парень. – Но тебе не стоит переживать.

- Если «Ангелы» не имеют никакого отношения к делу «Х», то тогда вообще непонятно, кого нам искать.

- Разберемся, - уверенно заключает Захар и не сводит с меня горящего взгляда ни на секунду, вглядывается мои глаза, точно желает проникнуть в разум.

- Почему ты так странно смотришь на меня? – вопрос вырывается против воли.

- Я твой сталкер*, - мрачно произносит парень. – Это я следил за тобой несколько лет. Старался уберечь, оградить от всего плохого, но в итоге затянул в западню.

*История про Сталкера подробно показана в моем бесплатном рассказе "Одна ночь" (смотрите мой профиль автора)

Я улыбаюсь и провожу ладонью по его щеке, черчу пальцами путанные линии, прохожусь по острым скулам.

- Я знаю, - выпаливаю. – Всегда знала. Чувствовала. Признала в тебе того, кто скрывался под капюшоном толстовки, просто осознала это не сразу.

- Я вел себя как придурок, - оскаливается. – Должен был нормально объяснить, но тянул, отрицал до последнего. Черт, я вообще не имел права приближаться к тебе.

- Почему? – горло перехватывает от напряжения.

- Потому что ты попала сюда только по моей вине, - шумно выдыхает. – Я тебя круто подставил своим вниманием. Сперва не осознавал ни черта, таскался за тобой будто привязанный. Разве мог представить, к чему это приведет? Суть дошла только после школьного бала. Я как дебил настроил всяких тупых планов. Решил, что быстро все дела разгребу и вернусь за тобой, увезу подальше. А потом как по башке врезало. И конец мечтам. Белый, ну то есть Шеров, зарядил про инициацию. Не его план, общий. Только что с того? Суть не менялась. Они хотели, чтобы я взял тебя при всех. Бывают разные ритуалы. Кому как повезет. Тогда выбрали именно такой путь. Хотя твой возраст тебя спас на несколько лет, я понимал, это лишь начало. Ублюдки никогда не отвалят. Я перестал за тобой следить. Ну почти. Лично – перестал. Я старался их подозрения усыпить, но когда тебе стукнуло восемнадцать, гады снова оживились, решили затянуть лакомую добычу в ловушку. Они устраивали развлечения и вне стен «Клетки». Там у меня было меньше контроля, чем тут. Вот поэтому Джокер устроил твое поступление. Я выступал против, запретил ему даже думать о таком. Трудно сказать, какой вариант оказался бы лучше. Беречь тебя дома, вдали. Или защищать здесь, прямо под боком. Уже не просчитать. Но главное ясно точно, это я разрушил твою привычную жизнь. Втрескался как последний придурок. Залип и утащил тебя на дно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Хочешь сказать, ты не тот, кто мне нужен?

- Не тот, - как эхом отбивает мои слова.

- Возможно, - нервно веду плечом. – Но ты единственный, с кем я могу быть. И после всего, что между нами произошло, я не вижу себя ни с кем другим.

- А я тебя не отпущу, - чеканит он. – После всего.

- Ты никогда бы меня не отпустил.

Захар накрывает мои губы своими, сминает в чувственном поцелуе. Каждое его движение пронизывает до дрожи. Пробуждает трепет под взмокшей кожей.

Внезапный стук в дверь отвлекает нас.

Я отстраняюсь от парня и бросаю взгляд в сторону источника звука. Странно. Разве медсестра бы стала стучать? Или врач? Бросаю взгляд на часы и понимаю, что там уже шесть утра.

Черт. Сегодня же понедельник. Тест. От вороха мыслей голова идет кругом. Меньше всего на свете хочется покидать палату ради той дурацкой контрольной. Еще как на зло в памяти всплывает предупреждение Громова-старшего, насчет вопросов. Я не уверена, будто тогда ректор действительно собирался мне помочь.

Мы с Захаром переглядываемся.

- Дверь заперта? – спрашиваю, наблюдая, как поворачивается ручка.

Парень молча кивает и поднимается с кушетки. Передвигается порывисто, но при этом осторожно, крадется точно матерый хищник.

«Клетка» способствует развитию паранойи. Хотя как тут не задергаться, если опасность реальна? Ощутима. Осязаема. Аж мороз по коже пробегает.

- Постой, - шепчу одними губами, но знаю, он и так меня услышит.

Я направляюсь следом. Захар делает мне знак оставаться у него за спиной. После резко распахивает дверь.

- Я принесла завтрак, - говорит Ольга, крепче сжимая поднос в руках.

Мама Захара выглядит напряженно. Мое сердце болезненно сжимается, когда я замечаю дрожь в ее тонких бледных пальцах. Совсем слабый трепет. А я сразу представляю свою собственную маму. Нет, никак не могу представить подобную женщину в роли ледяной стервы, которая готова наплевать на своих детей. Тут наверняка постарался Громов-старший. Да и ее свадьбой все может быть не просто так. Не всегда ответы находятся на поверхности. Обычно тьма умело скрыта.

- Чего тебе? – резко интересуется Захар, окидывает мать тяжелым взглядом. – Если нужно, я сам все раздобуду. Ты отправляйся обратно. Нечего здесь торчать.

Я перехватываю его мускулистую руку, тяну в сторону от двери, после накрываю массивную ладонь, сдавливаю, пытаясь без лишних слов показать, что настолько грубо общаться нельзя.

- Я должна быть рядом с тобой, Захар, - тихо, но твердо заявляет женщина. – Я не могу уехать. Я договорилась о том, чтобы остаться здесь на несколько недель.

- Зачем? – мрачно бросает парень, но чувствуется, теперь он и правда пытается сдержать эмоции, которые рвутся на волю. – Тебе не место в «Клетке». До дня свиданий еще далеко. Никаких праздников не намечается.

Родителям разрешают посещать университет и навещать своих детей лишь по особенным датам. Обычно сюда относятся праздники, официальные мероприятия. Список довольно короткий. За год таких дней наберется максимум десять. Хотя порой случаются исключения.

- Ты находишься на лечении, - говорит Ольга. – В тяжелом состоянии. Пока ты в лазарете, я имею полное право присутствовать рядом.

- Отлично, - хмыкает Захар. – Значит, я ухожу отсюда.

- Нет! – я решительно вступаю в беседу. – Сначала ты должен полностью восстановиться. Ты очнулся только вчера. Нужно время. Хотя бы неделя.

Парень поворачивается ко мне и приподнимает бровь с явным недоумением. Он усмехается и выразительно качает головой, наглядно дает понять, что не будет валяться на кушетке такой долгий срок.

- Пара дней, - хмурюсь. – А потом все будет зависеть от решения врачей.

- Я позабочусь о том, чтобы меня выписали сегодня, - невозмутимо произносит Захар. – Отлежусь на кровати в своей комнате. Без разницы, где прохлаждаться. Кстати, утром намечен контрольный тест. От него освобождения никто не дает. Сдохни, а приди. Короче, пора размяться.

- Никакого теста не будет, - заявляет Ольга.

- Почему это? – отрывисто спрашивает Захар. – Думаешь, ты сможешь запереть меня тут? Хоть как-то помешать? Я давно живу без твоей опеки. Разберусь сам.

- Нет, ты не понял, - судорожно вздыхает женщина. – Тест вообще отменили. Сегодня утром вышло объявление об этом.

- Позвольте помочь, - говорю я и забираю у нее поднос, ставлю на стол возле стены, а после улыбаюсь. – Присаживайтесь.

Захар одаривает меня убийственным взглядом, но вслух ничего не выдает. Только замечаю, как резко проступают его желваки под гладкой смуглой кожей.

Я проверяю телефон и понимаю, что случайно поставила его на тихий режим. Уведомление об отмене контрольной пришло пару минут назад.

- Занятия тоже отменены, - замечаю пораженно. – А никаких подробностей нет. Сказано, все должны оставаться в своих комнатах. Завтрак доставят прямо в общежития.

- Я знаю, в чем причина, - глухо роняет Ольга.

- Советник напел? – брезгливо кривится Захар.

Женщина нервно мотает головой, присаживается в кресло. Она выглядит так, будто мысли ее очень далеко. Взгляд затуманен.

- Произошло убийство, - наконец говорит Ольга. – Этой ночью. Я не в курсе всех подробностей, но кое-что успела услышать.

- Боже, - бормочу сквозь сдавленный выдох. – Кто пострадал?

- Девушка, первокурсница, - следует короткий ответ. – Ее нашли в столовой. Как и того парня недавно. Вот только юноша выжил, хотя находится в клинике, а эта девушка погибла.

- Вы знаете, как ее звали? – спрашиваю напряженно.

- Да, - рассеянно кивает женщина. – Карина. Ужасная смерть. Я видела фото. Не представляю, какой ублюдок мог подобное сотворить. Кажется, ее пытали. На животе вырезали букву «Х».

+++

- Тест отменяется, но это не значит, что вы можете прохлаждаться, - суровым тоном заявляет Зануда. – Орлова, задержитесь. Да, София, именно к вам обращаюсь. Все свободны, а вам придется потратить несколько минут драгоценного времени на общение со мной.

Я раздраженно выдыхаю. На лекцию пришла лишь отметиться, а после собиралась отправиться обратно в лазарет.

- Соня, подожду тебя, - вдруг раздается над ухом голос Бориса. – Есть разговор. Я возле аудитории буду.

Киваю и направляюсь обратно к преподавателю. Этот мужчина ненавидит меня. Трудно понять, почему. Что я ему такого сделала? Неужели он считает, будто я не достойна быть лучшей студенткой курса и поэтому пытается гнобить?

В памяти всплывают слова Карины. Сплетни насчет развода Зануды. Может, личные проблемы сказываются на его настроении.

Черт. Карина. Перед глазами четко встает ее красивое лицо, светлые локоны. До сих пор не могу поверить, что девушки нет в живых. Мы не стали подругами. Она даже шпионила за мной раньше, поступала не лучшим образом. Но никто не заслуживает такой жуткой смерти.

Я не видела фотографий. Хватило слов Ольги. Моя фантазия рисовала чудовищные кадры, от которых мороз волнами струился под кожей.

Невольно передергиваю плечами.

А ведь Карина обещала помочь, дать те самые секретные материалы, которые успел скопировать ее отец. Неужели кто-то узнал об этом? Или дело в другом? Алиса очень злилась на эту девушку. Шеров обещал сюрприз для ректора в понедельник. Теперь столько совпадений, что истину трудно найти в потоке самых разных вариантов.

- Задание для вас, - заявляет Зануда и вкладывает в мои руки толстенную папку.

- Что это?

- Мои статьи, их необходимо перевести в электронный вид. Здесь все от руки написано.

Я открываю папку, проглядываю бумаги, листаю и рефлекторно прищуриваюсь, пытаясь разобрать почерк. Задача дается с огромным трудом.

Ну и манера письма. Сплошные закорючки, ничего нельзя разобрать. Бессвязный поток ломанных линий. Перед глазами все смазывается и расплывается. Голова начинает болеть от напряжения.

- Почему я должна этим заниматься? – удивляюсь, ведь обычно подобную работу отправляют секретарям. – Такое задание никак не относится к учебе.

- Потому что я так решил, - невозмутимо отвечает Зануда. – Или вы совсем расслабились? Какая удача, Орлова.

- Вы о чем?

- Тест отменен. Ваш титул продлили на год. Столько счастливых случайностей, что пора бы разбавить их ложкой дегтя.

- Я вас не понимаю.

- И не надо, - хмыкнул. – Выполняйте свои задачи и не забивайте хорошенькую головку глупостями. Жду перепечатанные статьи завтра. Можете отправить их почтой.

- Завтра? – пораженно выгибаю брови и снова оцениваю размеры папки с документами. – Слишком быстро.

- Впереди целый день. И ночь.

- Вы издеваетесь?

- Свободны, Орлова.

Я представляю, как буду тратить время на разбор его жуткого почерка, убивать свободные минуты на абсолютно бесполезное занятие, тогда как убийца Карины спокойно разгуливает по «Клетке». И заказчик моего убийства тоже свободен.

- Да, - усмехаюсь. – Точно, я свободна.

Бросаю увесистую папку на стол, разворачиваюсь и ухожу, не обращая никакого внимания на истерические вопли Зануды. Он бесится, сходит с ума от бессильной злобы, но ничего не может поделать. Его вопли и угрозы совсем не действуют. Я видела столько, что давно перестала бояться.

- Я добьюсь вашего отчисления, Орлова! – орет Зануда вслед мне, а я не оборачиваюсь и покидаю аудиторию.

Рядом опять возникает Борис.

- Все в порядке? – спрашивает парень.

- Тяжелый вопрос, - нервно пожимаю плечами. – Лучше скажи, о чем ты хотел со мной поговорить?

- Я кое-что видел, - тихо произносит Боря, а потом хмурится. – Черт, не знаю даже с чего начать. Но если коротко, то ночью я стал свидетелем по важному делу. По тому самому делу из-за которого нам тут все поменяли сегодня. Ну ты поняла, да?

Парень делает очень выразительную гримасу, явно не решается произнести вслух слово «убийство».

- Стоп, - холодею. – Объясни.

- Нет-нет, - лихорадочно мотает головой. – Только не здесь. Я же не псих. Я не стану болтать просто так. Еще и прямо в коридоре. О таком я и старшему брату не смогу рассказать. Слишком опасно. Я никому не доверяю. Если это всплывет, то никто не сумеет меня защитить. Разве что твоя компания. Я слышал, Захар задал «Ангелам» такую трепку, от которой они вряд ли оправятся. Но тут все еще хуже. Поверь. Это похлеще студенческого клуба. Если он поймет, что я его видел, то мне конец.

- Он? – переспрашиваю чисто автоматически, однако больше не успеваю прибавить ни единого слова.

Боря меняется в лице. Отступает на несколько шагов от меня. Сглатывает так, что его кадык мощно дергается.

- Короче, не буду тебя грузить, Соня, - говорит он и вымученно улыбается. – Я сам разберу пропущенные лекции. Прости, я понял, тебе сейчас не до этого.

Парень бросается наутек.

Странно. Обычно таким образом ребята реагируют на Захара, но мой парень сейчас находится в лазарете. Уйти он не мог, поскольку дал мне слово пройти все нужные процедуры.

Я оборачиваюсь и вижу прямо перед собой Харитонова. Он смотрит мимо, в ту сторону, где пару секунд назад пропал мой одногруппник.

- Хотите сделать признание? – резко интересуется мужчина и моментально переводит тяжелый взгляд на меня.

- В чем? – спрашиваю и, повинуясь инстинкту, отступаю назад.

- Вам виднее, - без эмоций выдает Харитонов. – Здесь столько всего вокруг происходит. Пожаловала внеплановая комиссия от попечителей. Возможно, догадываетесь по какой причине?

- Убийство, - роняю глухо.

- Весьма неприятный эпизод, - небрежно замечает он. – Однако поступило несколько жалоб об студентов. На меня, на ректора, на преподавательский состав.

- И что? – усмехаюсь. – Я попадаю под подозрение?

Харитонов подступает ближе, а я оглядываюсь и замечаю, что Зануда успел закрыть дверь аудитории. В коридоре пусто. Ни души.

На теле Карины вырезали букву «Х».

Тошнота подкатывает к горлу, когда я осознаю, что советник ректора может быть напрямую замешан в жестоком убийстве девушки.

- Вы не боитесь разгуливать по «Клетке» без охраны? – вкрадчиво интересуется мужчина, совершая еще шаг вперед.

- А должна? – тихо спрашиваю я.

Харитонов оказывается совсем рядом, подходит практически вплотную, а я рефлекторно отступаю и врезаюсь в колонну. Конечно, ее можно обойти, но возникает полное ощущение того, что если я дернусь в сторону, меня мигом заключат в капкан цепких рук.

- Это вы мне скажите, - нарочито медленно произносит мужчина, будто намеренно растягивает слова. – Как это, возвращаться в «Клетку» после того, как вас здесь чуть не убили? Оказаться рядом с тем человеком, который спустил курок?

Кажется, точно он говорит о себе, и я понимаю, что шальная догадка может оказаться недалеко от истины. Арина лишь исполняла чужой приказ. Она за собственную жизнь тряслась, поэтому выполнила бы все, пошла бы на любые преступления.

Харитонов мог быть заказчиком. Почему нет? Он долгие годы управлял наемниками, сам работал снайпером в начале карьеры. В памяти за считанные секунды мелькают фразы, услышанные от Джокера и Демида. Ребята часто обсуждали этого типа. Его послужной список впечатлял.

Снайпер считается благородной профессией. Это не киллер и не рядовой наемник, которые трудятся за деньги. Снайпер всегда в почете. Но если посудить, он же все равно забирает чужую жизнь. Наблюдает за человеком со стороны, ловит каждый жест, выжидает и ведет отсчет последних мгновений. Дальше звучит выстрел. Мир взрывается багровым.

Как это вообще? Забрать чужую жизнь. Я не хотела знать. А Харитонов практиковал подобные вещи на постоянной основе. Почистить зубы, выпить утренний кофе, убить. Рутина. Для него каждый человек – потенциальная цель.

Жаль, я не могу закрыть глаза и перенестись прочь отсюда.

- Арина, - продолжает он вкрадчивым тоном. – Кажется, так зовут эту девушку? Но она явно выполняла чужой приказ. Интересно, чей?

Харитонов точно мысли читает.

Мне не нравится то, как мужчина смотрит на меня. Мне не нравятся его глаза. Мне он весь не нравится. От него исходит абсолютно ледяная энергетика, как будто от неодушевленного предмета. Робот без чувств и эмоций.

Я замерзаю изнутри.

- Соня, ты где пропадаешь? – врывается в сознание голос Демида. – Мы же с тобой договорились. Поставишь отметку в журнале – сразу пересечемся. Я тут по всему корпусу мотаюсь, тебя найти не могу.

- Леднов, - оскаливается Харитонов и моментально мрачнеет, явно не ожидая такого вмешательства. – Какой сюрприз. Вы перепутали блоки? Здесь только те, кто на втором курсе обучается.

- А у меня факультатив, - невозмутимо заключает Демид. – В чем проблема?

Харитонов ничего не отвечает, просто отступает в сторону. И хоть старается сдержать эмоции, очевидно в нем клокочет дикая злоба.

Мы продвигаемся вперед по коридору, и когда отходим достаточно далеко, я бормочу:

- Какой еще факультатив? Занятия же отменены.

- А ты видела, как он заскрежетал зубами от ярости? – хмыкает Демид. – Гад даже не слушал, просто понял, что придется свалить с дороги и отпустить тебя. Откуда он здесь взялся? Почему не с ректором? У них там собрание как раз, в главном корпусе. Странно, что Харитонов тут рыщет. Или не странно? Черт, он по ходу на тебя же и нацелился.

- Не знаю, - роняю задумчиво. – Но меня беспокоит другое. Советник заметил, как я общаюсь с Борей.

- Что за Боря?

- Борис, мой однокурсник. Этот парень кое-что видел, хотел сообщить, но Харитонов нам помешал.

- В лазарете детали обсудим, - обещает Демид. – Пожалуй, стоит выцепить твоего Бориса, если у него есть, чем с нами поделиться.

- Да, - выдыхаю сдавленно. – Кажется, он стал свидетелем убийства.

- Что? – Леднов застывает на месте.

- Боря ничего толком не объяснил, только начал рассказ, а потом заметил Харитонова и жутко перепугался, сбежал.

- Дьявол раздери, - мрачно заключает Демид. – Все сходится.

- Или это слишком просто? – нервно дергаю плечом. – Боря успел сказать только «он», имени не назвал. Но ты бы видел его лицо, когда за моей спиной возник этот советник. Парень переменился по щелчку и умчался прочь. Подозрительно.

Мы добираемся до лазарета, и там я повторяю всю эту историю.

- Охренеть! – выдает Джокер, поворачивается к Захару: – А я тебе что говорил? Каждая нить ведет к Харчку, именно он во всем виноват. Не зря я решил взломать его лэптоп.

- Ты совсем поехал мозгами, - бросает Леднов. – Харитонов быстро поймет, что его вскрыли. Он не тупица. Просечет на раз. И чем мы его приложим?

- Законом, - рявкает Артем. – Хотя я бы предпочел другой метод. Проклятье, вы же не в курсе, что мне удалось выяснить. Короче, сами взгляните.

Парень подзывает нас поближе, тычет пальцем в экран.

- Вот и вот. Полиция от такого не отмахнется. И плевать, что улики достали не совсем легальным путем. Главное – результат. Он заказал тебя, Соня.

Я гулко сглатываю, лихорадочно мотаю головой. Строки на экране расплываются перед моими глазами.

- Когда Карину убили, я понял, что надо искать другой вариант, - поясняет Джокер, барабанит пальцами по клавиатуре, точно играет музыкальную партию. – Решил проверить самые очевидные версии, перебрать различные зацепки. Поэтому я и взялся за ту тему с Ариной, девчонку ведь шантажировали, сперва устроили тот цирк с изнасилованием, которого в реале не было, после вооружили реальным пистолетом и приказали стрелять в тебя. Короче, я копнул в очень правильном направлении. Все связь шла через Харчка. Он круто шифровался, заметал следы, но никто от меня не уйдет. В сети. Я его прижал. Плотно.

- Постой, - роняю глухо. – Выходит, Харитонов стоял за всем? Но с Ариной же связывались в универе. Советник тут тогда не работал.

- Он отправлял ей сообщения, на телефон и в почту, - поясняет Артем. – А еще у него под колпаком были «Ангелы», не все, но парочка крутых ублюдков типа Гуляева и Шерова. На лазарет у него выходы есть. Он явно замазан в деле «Х».

- Харитонов отправил нас в карцер, - мрачно заявляет Демид. – Как раз в ту ночь, когда тебя и Захара схватили.

- Харчок везде успел, - криво усмехается Джокер.

Выглядит логично, только что-то не дает покоя. Что-то как будто не сходится. Неужели меня смущает сама очевидность ответа?

- Надо еще раз все проверить, - говорю я.

- Да что проверять? – морщится Артем. – Улики собраны. Можно хоть сейчас заводить на этого урода уголовное дело. Как минимум шантаж с Ариной уже доказан. Остальное – дело техники. Расколем.

- Но зачем ему все это? – закусываю нижнюю губу. – В чем мотив?

- В том, что Харчок паскуда, - пожимает плечами парень. – Слушай, он явно пашет на старикана. Сама прикинь. После темы с насилием нам прислали нового ректора. А потом…

- Ты думаешь, твой дед заказал мое убийство? – холодею. – Через Харитонова? Но почему потом он же занимался моим лечением? Обеспечивал новую биографию?

- Черт знает, - отмахивается. – Слетел с катушек. Нет смысла об этом размышлять, нужно действовать. Хотя сомневаюсь, что полиция нам сильно поможет. Я бы пошел по другому пути.

- Забудь про полицию, - обрывает Захар. – Мы сами разберемся. Это же семейный вопрос.

Выглядит мой парень жутко. Скалит зубы точно зверь, и явно готов вонзиться во вражеские глотки хоть прямо сейчас.

- Ребята, - хмурюсь. – Нам стоит опять все обсудить. Нельзя бросаться на рожон. Я думаю, всем уже хватило приключений. Необходимо лучше изучить материал.

- Плюс один против Харчка, - обрывает Джокер, кивая на экран. – Я отымел сервер, где хранится инфа по лазарету. Мне приходят уведомления обо всех поступивших сюда пациентах. Угадайте, кого зарегистрировали минуту назад?

Один щелчок – открывается карточка студента.

- Борис, - выпаливаю сдавленно. – Господи, что с ним?

- Жив, раз заехал в больничку, - выдает Джокер. – Данных мало. Нам лучше выйти в коридор и разузнать самим. Черт, счастливый денек выдался. Столько месяцев я пытался взломать Харчка, наконец, удалось, еще и новые улики подвернулись. Бьюсь об заклад, мы размажем тварь.

- Я займусь, - обещает Леднов и покидает палату.

Поворачиваюсь и вижу, как Захар стремительно переодевается в привычную одежду, обувается.

- Ты куда собрался? – бросаю резко.

- Я больше не могу быть в стороне.

- Я не верю, что твой дед хотел меня убить. Да, он худший человек, которого я встречала, но здесь многое не сходится. И сам представь, если Харитонов вдруг замешан в гибели твоего отца, то для чего Герману с ним сотрудничать?

- Вот и разберемся.

- Ты всерьез считаешь, он бы нанял убийцу родного сына?

- Мой дед способен на все, - отрезает Захар. – Ты еще не поняла?

- Слишком гладко развивается ситуация, - качаю головой. – Именно сегодня Джокеру удалось взломать компьютер Харитонова, найти улики. Нам буквально бросают в лицо эти доказательства. Одно за другим.

- Ничего странного, - замечает Артем. – Харчка взяли за задницу, после того, как мой брат перебил большую часть «Ангелов», вот он и бесится. Начал допускать ошибки. А то, что мой взлом удался, так это логично. Я ему столько вируса запустил, столько атак устроил. Чему удивляться?

Возвращается Демид.

- Борис в коме, - сообщает парень. – Побои точно как у Ковалева. Трудно сказать, когда бедняга придет в себя. Вообще, ноль прогнозов от врачей. По ходу он лишь чудом выжил. Видно, Харитонова спугнули, иначе бы довел расправу до конца.

- Эту падаль пора тормозить, - заявляет Захар. – Схватим его и допросим. Все будет по справедливости, Соня. Не дергайся.

Хорошая идея. Но сможет ли мой парень сохранять разум и сердце в холоде, когда в его руках окажется убийца отца?

- Звучит безумно, - говорю я, когда Захар обрисовывает нам свою затею в общих чертах.

- Отличный план, - заключает Джокер.

- Это может сработать, - кивает Леднов.

- Вы серьезно? – мои брови взмывают вверх. – Или просто насмехаетесь надо мной? Специально действуете на нервы?

- Есть идеи получше? – скалится Артем.

- Соня, замысел рискованный, но выглядит неплохо, - ровно замечает Демид, и если от Джокера я и не жду никакой разумности, то Леднов реально разочаровывает.

- Все получится, - твердо произносит Захар.

Я лишь качаю головой. Разгорается бурное обсуждение деталей. Ребята решают ворваться в комнату Харитонова и устроить там засаду. Схватить советника и допросить с особым пристрастием, заснять его показания на камеру. Далее идет пункт с привлечением полиции.

- Почему сразу к ним не обратиться? – спрашиваю прямо.

- Отмажут, - бросает Джокер. – У Харчка куча связей. А если его еще и наш дедуля крышует? Нам ни черта не светит. Нужны железобетонные доказательства.

- Признания под пытками? – нервно усмехаюсь.

- Расслабься, никто не станет его пытать, - фыркает Артем, но я сразу понимаю, что он нагло лжет. – Ну максимум чуть припугнем.

Мне подобный план не нравится, не верю в успешность настолько рискованного предприятия. Но отказываться от участия не стану. Хотя Захар ясно дает понять, никто не возьмет меня на само «дело».

- А как ты объяснишь свое отсутствие в лазарете? – спрашиваю так, будто это может стать весомым аргументом и удержать парня от импульсивных поступков.

- Никак, - пожимает плечами Громов. – Встретимся в убежище через пару часов.

Он уходит вместе с Ледновым, пока я и Артем должны задержаться, чтобы отвлечь медперсонал от пропажи пациента.

- Ты только глянь, кто к нам пожаловал, - кривится Джокер.

В коридоре появляется Харитонов. И самое ужасное – мужчина направляется в палату Бориса, открывает дверь, проходит внутрь.

- Отлично, я знаю, чем занять медсестер.

Парень жмет на пару кнопок в своем мобильном и активирует тревожную кнопку, которая располагается там, где находится Боря. На вызов тут же мчатся люди.

- До сих пор сомневаешься в его вине? – насмешливо интересуется Джокер, кивая в сторону палаты, из которой как ошпаренный вылетает Харитонов. – Если бы я не вызвал врачей, то Харчок добил бы этого беднягу. Кому нужны лишние свидетели?

- Но это же безумие, - нервно бормочу я. – Он что, реально пошел бы на убийство в лазарете? Только представь, как бы смотрелся подобный поворот. Советника бы мигом поймали на преступлении.

- Да ладно, - отмахивается Артем. – Такая падаль легко выкрутится. Неужели ты не понимаешь? Он наемник. Опыт огромный. Дернул бы какой-нибудь провод, а может вколол бы смертельную инъекцию в капельницу. Черт, да он мог тупо прийти, чтобы убедиться в невменяемом состоянии Бориса. Если пацан останется жить овощем, то Харчку и дергаться не о чем. Свидетель молчит.

Я понимаю, все выглядит логично. На первый взгляд. Харитонов не успел завершить начатое. Вернулся подчистить следы. И тут Джокер резко нарушил его план. В этой ситуации меня радует только то, что Захар ушел отсюда раньше нас, отправился по делам вместе с Ледновым. Иначе бы здесь произошла кровавая бойня. Советник ректора был бы точно размазан по полу.

- Объясни, что тебе не так? – заводится Джокер, безошибочно считывая мое настроение.

- Слишком легко, - вздыхаю.

- Или ты запала на Харчка?

- Фу, прекрати, меня сейчас стошнит, - кривлюсь я. – Дело не в том, будто я напрочь исключаю вину Харитонова. Просто вдруг он виновен не до такой степени, как нам кажется?

- Ни черта сейчас не понял.

- Забей.

Я и сама не могу толком пояснить свои ощущения. Это скорее интуиция, некое предчувствие, обосновать собственные эмоции не удается. Смутные сомнения нельзя пришить к делу.

Когда мы покидаем лазарет, я несколько раз оборачиваюсь назад. Возникает муторное ощущение. Словно некто неизвестный следит за нами. Передвигает фигуры на шахматной доске. И это явно не Харитонов.

Но может, я ошибаюсь? В «Клетке» легко стать параноиком и начать видеть заговоры там, где их нет.

Мы встречаемся в убежище. Ребята заканчивают последние приготовления к нападению на советника. Остается мало времени, чтобы повлиять на них.

Черт, разве есть шанс изменить все? Пока плохо представляю, как надо поступить в сложившейся ситуации. Действую чисто на автомате.

- Я хочу пойти с вами, - говорю твердо.

- Нет, - отрезает Захар.

- Почему?

- Это зрелище не для тебя.

Отлично. Он уже не пытается скрывать свой замысел. Я должна остаться в стороне, поскольку помешаю выбивать признание из советника.

- И ты оставишь меня одну? – хмурюсь. – Это же небезопасно. Раньше мы проходили подобное обсуждение. Что изменилось? Универ с тех пор приятнее не стал. Наоборот тут прибавилось убийств.

- Я разделался с «Ангелами», - ровно бросает парень. – А главный убийца уже у нас под прицелом. Больше здесь бояться нечего. Мы раздавим падаль.

- Ладно, - нервно киваю и хватаю свою куртку. – Но я тоже с вами пойду, и никакая сила на свете не заставит меня остаться здесь. Понял?

- Соня, прекрати, - отрезает Захар, как раз заканчивает собирать вещи и оборачивается, но больше ничего не говорит.

Его лицо становится каменным.

А я не успеваю задать вопрос.

Позади слышится металлический щелчок. Нечто ледяное утыкается в мой затылок, а до жути горячая рука обвивается вокруг талии, притягивает к мощному телу.

- Одно неверное движение – вышибу ей мозги, - заявляет Харитонов.

Джокер роняет свою сумку. Леднов стискивает мобильный телефон до хруста и отрывает взгляд от экрана. Ребята застывают.

Никто из нас не заметил чужака. Слишком оживленно проходили сборы. Я уже понимаю, в какой части нашего убежища мог притаиться Харитонов. Просто он пришел раньше. И воплотил план Захара, но с нами.

Советник переиграл студентов. Раскусил наш замысел? Или все это по случайности совпало?

Не важно. Без разницы. Главное – дуло пистолета упирается в мой затылок. Угроза реальна как никогда прежде. Паника пульсирует под ребрами, обращая мою кровь в кипяток.

Я плотнее прижимаю куртку к груди, натыкаюсь на что-то холодное.

Черт. Это же то самое оружие, которое я случайно прихватила, когда напали на наш дом. Оно осталось в куртке. Там же и лекарства, которые просил припрятать Артем. Мой шанс. Возможно. Трудно сказать.

В голове проносится шальная идея. Выхватить пистолет, выстрелить в Харитонова. Или же бросить оружие Захару, пусть он стреляет. Картинки мелькают хаотично. Мысли спутываются.

Проклятье. Я вдруг отчетливо понимаю, что ничего не сделаю. Слишком страшно. Советник не шутит, не пытается запугать. Он реально убьет меня, ему уже нечего терять.

Тогда как быть? Что делать? Неужели просто ждать?

- Убери пушку – и я оставлю тебе жизнь, - говорит Захар.

Ровно. Без эмоций. Абсолютно ледяным тоном. Но я улавливаю вспышки скрытой ярости в каждом слове. Кожей ощущаю бешеный гнев моего парня.

Он бы уже зубами Харитонова рвал, однако не станет рисковать, ведь я оказываюсь на линии огня. Выхода нет. Тупик.

- Я должен испугаться? – хмыкает Харитонов. – Кучка сопливых ребятишек вдруг ставит мне ультиматум. Забавно. Никто из вас даже в кошмарных снах не может вообразить через какое дерьмо я в свое время прошел.

- Тебе лучше послушать моего брата, Харчок.

- Рот закрой, - обрывает советник. – Давно не получал пулю? Могу освежить твою память. И поверь, я знаю, куда надо целиться, чтобы превратить тебя в инвалида. Вообще нет смысла тратить пули на отбитого отморозка. Моя обойма будет куда лучше смотреться в башке у вашей подружки.

Харитонов усиливает давление, заставляет содрогнуться изнутри. Желудок сводит болезненный спазм, тошнота подкатывает к горлу.

Я прокручиваю худший из вариантов, гадаю, успею ли выпустить пулю в ответ. Все четче осознаю: нет. Я понятия не имею, как обращаться с оружием.

- Руки держите на виду. Без фокусов. Предупреждать я не стану. Сперва пристрелю девку, потом того, кто нарушил приказ. Ясно?

Молчание. Гробовая тишина. Я даже собственное дыхание не различаю, не чувствую, как бьется мое сердце. Липкий ужас оплетает внутренности, сворачивает в тугой узел. Меня пробивает лихорадочная дрожь.

- Я задал вопрос, - рявкает Харитонов. – Ясно вам?!

- Да, - бросает Захар.

Остальные тоже следуют его примеру.

Парень смотрит прямо в мои глаза. Ничего не произносит вслух, но я и так считываю его безмолвное послание. Он пытается дать мне заряд, дает клятву защищать, как и прежде, обещает, что вывезет абсолютно все.

Черт возьми, если бы только я могла передать ему оружие. Но сделать этого никак не выйдет. Отчаянно перебираю варианты, однако везде ждет тупик.

- Я знаю, как вы пробрались на «Маяк», сегодня мы это повторим, - продолжает Харитонов. – Камеры я уже отключил, график для охранников обновил. Сами понимаете, лишние свидетели будут только мешать.

Советник намерен вывести нас отсюда. В чем же заключается его план? Жутко представить.

- Вперед, - приказывает Харитонов. – И поживее. Пойдем той же дорогой, четко по тем же туннелям. Ну чего застыли? Двигайтесь. Я пойду последним, а девка будет рядом.

Он плотнее притягивает меня за талию. Только бы не заставил выпустить куртку из пальцев. Если что можно сказать, будто я замерзла. Озноб и без того сотрясает мое тело, морозные волны разливаются под кожей. Лед сковывает по рукам и ногам.

Однако советник не придает никакого значения моей одежде. Дожидается, пока парни следуют его распоряжениям, после продвигается за ними, подталкивая на выход и меня.

- Зачем вам это? – спрашиваю сдавленно. – Что вы хотите?

- Заткнись, - обрывает Харитонов. – Не хватало еще с тобой мой план обсуждать. Ты вообще не должна была здесь появляться. Мелкая дрянь, спутала карты.

- Я ничего не сделала.

- Ты просто есть, - фыркает с презрением. – Этого оказалось достаточно, чтобы Громов стал полностью неуправляемым. Ну и дел же он наворотил. Кто мог представить, будто старик до такой степени сбрендит?

Я цепенею, осознав, что «Громов» это не про моего парня, а про его деда. Однако о чем идет речь не понимаю. У ректора был договор с советником? Условия резко поменялись? Почему Харитонов впал в ярость?

- Сколько? – вдруг спрашивает Захар.

- Чего? – рычит Харитонов. – Захлопни пасть, щенок.

- Ты денег хочешь, - вкрадчиво замечает парень. – Так сколько? Назови сумму. Я заплачу.

- Твои жалкие гроши меня не интересуют.

- А кто сказал, что там гроши? – хмыкает Захар. – Я еще до поступления начал зарабатывать сам. Никак не связан завещанием деда. Ну и мои хакерские навыки никто не отменял. Я любой банк в момент обчищу.

- Фантазер, - гневно цедит Харитонов.

- Я докажу все на деле.

- Добудешь для меня миллиард? – издает смешок.

- Почему нет?

- Ты думаешь, я дебил? Поведусь на такой тупой развод? Все, заглохни. Я и так слишком долго тебя терпел. Сегодня мы подведем черту. Пора взять то, что мне принадлежит по праву.

- Твой план принесет больше миллиарда? – спрашивает Захар.

- Гораздо больше, - заключает Харитонов и голос его пронизан предвкушением.

- И больше десяти? Сразу. На любой счет. Хоть в эту самую секунду. Тоже не придется ничего ожидать?

- Десять миллиардов? – переспрашивает с недоверием. – Сразу?

- Да, - уверенно подтверждает Захар. – Мне хватит пару кликов сделать. Деньги отправятся, куда прикажешь. Вообще, не вопрос.

- Да что ты такое несешь, щенок? Хочешь сказать, у тебя завалялось столько денег на личном счету?

- Я никогда не лгу.

- Десять миллиардов?

- В точку.

- Отлично, - посмеивается Харитонов, но ощущается, что он заинтересован, просто сомневается в настолько фантастических возможностях. – А может, двадцать? Или тридцать?

- Надо будет – достану и больше.

- Еще скажи, будто лимита нет?

- Нет.

- Захар, ты реально дашь деньги Харчку? – не выдерживает Джокер.

- Заткнись, - рявкает советник. – Всем замолчать. Пошевеливайтесь. Нечего тянуть время. Двигайтесь вперед. Оборачиваться я вам не разрешал.

Остаток пути проходит в напряженной тишине. Лишь рваное дыхание режет воцарившееся повсюду молчание. А еще – грохот шагов.

Я понимаю, Захар не блефует. Он реально заплатит любую сумму. Отдаст все, что у него есть. Никаких границ для него не существует.

Дорога кажется бесконечной. Но я никуда не спешу. Наоборот, опасаюсь оказаться на крыше слишком быстро, ведь это послужит новым витком замысла Харитонова. Мои ноги точно наливаются свинцом. Я с трудом способна переставлять их. Тяжесть враз затапливает, обрушивается на плечи. Впечатление, точно тело сковывают цепями. Бедра мелко подрагивают, колени подгибаются от дикого напряжения. Каждая новая ступень дается с огромным трудом.

Воздух становится холоднее. Порыв ветра ударяет в лицо. Еще несколько секунд – и мы выходим на открытую площадку. Вокруг нет охраны. Но это и понятно, ведь Харитонов сам сказал, что поменял их график.

Я рефлекторно оглядываюсь в поисках помощи, сминаю куртку, сдавливаю стальную рукоять. Издевательская ирония. Обладать смертоносным оружием, однако не иметь ни единого шанса его применить.

Или все же рискнуть? Советник убьет меня в любом случае. Разве есть смысл дальше выжидать? Помощи ждать неоткуда. Ребята ничего не станут предпринимать, пока я у него под прицелом. Нужно разорвать этот заколдованный круг. Иначе всем конец.

Пульс бьет по вискам. Страх выбивает опору из-под ног.

Я отчаянно стараюсь найти выход из темного лабиринта, в котором мы вдруг оказались заключены.

- Стоять, - приказывает Харитонов. – Лицом ко мне.

Парни разворачиваются.

- Нет смысла тащиться до самого «Маяка», покончим со всем здесь, - продолжает советник, а после отпускает меня, но дуло от затылка не отводит, достает что-то, швыряет ребятам под ноги. – Каждый берет по одному. Быстро!

Всего пара секунд. Второго шанса не светит явно.

Я даже не успеваю толком подумать, просто больше не чувствую мускулистую руку на талии, поэтому моментально действую. Выпускаю куртку из пальцев и приседаю следом за ней. Дуло пистолета остается вверху.

- Какого хрена? – буквально ревет Харитонов.

- Я уронила куртку, - выдаю глухо.

Усаживаюсь на каменный пол, чуть отползаю назад, смотрю на советника, точнее на оружие в его руках.

- Карманы выверни, - распоряжается он.

- Но там ничего…

- Карманы! – орет и краснеет от ярости.

Я подчиняюсь, но содержимое внутреннего кармана не показываю. Зачем? Харитонов о нем попросту не знает.

- Здесь таблетки, - бросаю упаковки ему под ноги. – Обезболивающие. Когда Джокер был ранен, я их использовала. Захватила из домашней аптечки. В подвале дома было много всего полезного.

- Молчать, - обрывает советник. – Зачем ты вообще схватила куртку?

- Холодно, - сглатываю.

- Тогда надевай это дерьмо.

Я подчиняюсь.

Черт, надеюсь ребята поймут мой намек. Надежда слабая. Но не могу же я прямо заявить про оружие. Наверное, есть варианты получше. Не факт, что они ухватят настолько слабую подсказку, однако другие фразы на ум не приходят.

Парни в курсе про оружие в подвале. А вот лекарств я там не помню. Джокер знает, что я сохранила пару пачек из автомобильной аптечки, практически выбила ее у охранников «Клетки».

Я решаю подать еще один знак. Для верности.

Натягиваю куртку на плечи. Складываю пальцы за спиной в характерном жесте, изображаю пистолет. Советник это не видит, ведь я нахожусь лицом к нему, но ситуация доходит до точки кипения, и даже если он заметит, мне уже плевать.

Харитонов убьет нас. В любом случае. А так хоть одна возможность вырваться. Пусть призрачная, хрупкая. Это лучше чем ничего.

Я пробую переместиться по каменному полу, отползти еще хоть немного в сторону, но ничего не успеваю сделать.

- Куда двинула? – мигом бросает Харитонов и направляет дуло на меня. – Сидеть. И не смей шевелиться. Грохну. Никакой самодеятельности. Поняла?

- Да, - роняю, едва двигая губами.

Советник решает не возвращать меня в прежнее положение. Оценивает обстановку и понимает, что ему удобнее все оставить именно так.

Кажется, он и не собирался вести нас на «Маяк». Просто путал, не хотел, чтобы мы знали, будто конечный пункт наступит раньше.

У Харитонова намечен четкий план.

- Я не стану колоть в себя эту дрянь, - заявляет Джокер, повертев в руках довольно крупный шприц.

Я вижу, что Захар и Демид держат в руках точно такие же. Что находится внутри них остается только догадываться. Прозрачная жидкость не особо внушает доверие.

- А разве я оставлю вам другие варианты? – усмехается Харитонов. – Вы перешли черту, когда взломали мой компьютер. Копать под меня вздумали? Зря. Вас давно нужно было угомонить. Я и так слишком долго ждал.

- Мы не узнали ничего нового, - фыркает Артем. – Только получили очередное доказательство твоей ублюдочности. Разыграть изнасилование было идеей старикана? Или ты сам подсказал?

- Мелкий отморозок, - цедит советник. – Понятия не имею о чем ты. Но это и не важно. Живо коли препарат.

- Черта с два, - отрицательно мотает головой Джокер. – Не делай вид, будто ты никак не замешан в теме с Ариной. Все письма шли с твоего компа.

- Арина? – хмурит брови, будто и правда не улавливает суть. – Ах, эта тупая сучка, которая сперва изображала жертву, а потом пальнула по вашей подружке. Я без понятия, кто ее нанял и что там за история. Не заговаривай мне зубы. Вкалывай инъекцию.

Черт, так я и думала. Харитонов не в курсе.

- Ничего я не уколю, - твердо говорит Джокер. – Никто из нас не уколет. Интересно, что за дерьмо ты для нас заготовил? Этот препарат тестировал в лаборатории на «Маяке»? Психотропное? После него студенты совершали суицид?

- Чего? – кривится советник.

- Дело «Х», - хлестко заключает Джокер. – По твоей фамилии назвали. Или просто так совпало? Выкладывай. Неужели не хочешь похвастаться напоследок? Расскажи нам про свои подвиги.

- Мелкий ушлепок, ты совсем обалдел?

- Боишься признать вину? Мой отец вскрыл твои опыты. Да? Он нашел твое хренову лабораторию, началось расследование. Но как ты заставил старикана тебя прикрыть и замести следы? Чем его взял? И не делай вид, будто смерть Карины тоже не твоих гребаных рук дело. Кто еще стал бы вырезать букву «Х» на животе?

- Горячечный бред, - холодно обрывает Харитонов. – Я не стану разбираться в этих бреднях. Прости, но у меня нет времени на твои дебильные теории заговора. Нечто подобное нес твой отец. Опыты. Психотропные препараты. Я посоветовал ему взять отпуск, а он продолжил лезть в чужие дела и получил по заслугам. Не знаю, какое гнездо разворошил, и не хочу знать. Меня волнуют только деньги. Ничего личного. Ваш старик сам виноват. Поболтал с вашей матерью и решил вычеркнуть меня из завещания. Догадываюсь, что эта сучка ему напела. Но волноваться не стоит. Я привык побеждать. И я всегда забираю свое. По-хорошему или по-плохому.

Захар мрачнеет все сильнее с каждой новой фразой Харитонова. Зеленые глаза темнеют, наполняются густой чернотой.

- Что в шприце? – спрашивает Леднов.

- Физраствор, - отвечает советник, даже не пытаясь скрыть ложь. – У вас нет выбора. Будете тянуть и жевать сопли – я просто пристрелю эту девку.

- Допустим, мы выполним твои требования, - говорит Демид. – Вколем препарат. А дальше? Ты все равно убьешь Соню. Тогда в чем смысл подчиняться?

- Даю десять секунд, - отрезает Харитонов. - Вперед!

Дуло пистолета прямо перед моими глазами. Точно воронка, затягивающая в ледяную бесконечность. Гулкие удары сердца бьют по вискам.

Один. Два. Три. Четыре… Провал.

Все происходит молниеносно. Нечто светлое проносится мимо меня, заставляя инстинктивно отпрянуть назад. Яркая вспышка. Багровая. Нет, скорее рыжая.

Раздается свист. Игла рассекает воздух. А дальше следует оглушительный выстрел, заставляет содрогнуться изнутри, бросает из холода в жар и обратно.

Я действую на автомате. Далеко отползти не успеваю. Лихорадочно перебираю руками и ногами, стараясь оказаться как можно дальше от эпицентра опасных событий, но при первом движении наталкиваюсь спиной на нерушимую стену.

Что происходит? Там же ничего не было еще секунду назад?

Ничего не понимаю. Не выходит уловить и разобраться. Перед глазами все расплывается от дичайшего волнения.

- Соня, - хриплый голос обжигает затылок.

Это не стена. Захар.

Парень сгребает меня в объятия, зарывается во внутренний карман моей куртки, выхватывая пистолет, а после подталкивает за массивное каменное перекрытие, разрывает наш короткий контакт.

- Будь здесь, - чеканит и дальше обращается уже не ко мне, потому как его тон моментально становится резче и жестче: - Беречь.

Рядом оказывается Джокер и оттягивает меня еще дальше.

- Что это было? – бормочу сдавленно. – Что там произошло?

- Я сам толком не понял, - заявляет Артем.

Демида нет рядом. Грохочет несколько выстрелов. Один за другим. Пять? Шесть? Я сбиваюсь со счета. Я вообще едва соображаю.

- Все чисто, - доносится голос Леднова.

Мы с Джокером покидаем свое укрытие, приближаемся к парням. Захар отбрасывает пистолет в сторону, привлекает меня к себе, внимательно осматривает.

- Что случилось? – шепчу, заледенев изнутри.

Мой затуманенный взгляд скользит вниз, натыкается на советника. Его худощавая фигура точно парализована, растягивается перед нами без намека на движение. А рядом еще одно тело. Маленькое, тонкое, хрупкое. Совсем светлое.

- Арина! – вскрикиваю и вырываюсь из рук Захара, бросаюсь вперед.

Я должна понять. Должна рассмотреть.

Девушка закашливается. Из ее рта стекают тонкие струйки крови. Она замечает меня и пытается улыбнуться. Или мне просто чудится? Смотреть невыносимо.

Я склоняюсь перед ней, сжимаю ее окровавленную руку.

- Арина, - выдыхаю глухо.

- Прости меня, - тихо выдает она. – Прости, Соня…

- Девчонка бросилась на Харитонова, - произносит Демид. – Она пыталась его обезоружить.

- Прости, - едва двигает губами моя однокурсница.

- Арина, все хорошо, - сглатываю с огромным трудом. – Я… я давно тебя простила. Пожалуйста, не двигайся. Мы доставим тебя в лазарет. Ребята сейчас что-нибудь придумают.

Картина начинает выстраиваться. Фрагмент за фрагментом ситуация постепенно проясняется.

Рыжая вспышка, мелькнувшая перед глазами. Это Арина. Она пробовала выбить пистолет у Харитонова. А он ее ранил. Тот первый выстрел. Жуткий. Раздирающий на части.

Но были же еще выстрелы. Свист иглы.

Я рассеянно смотрю в сторону и наконец осознаю, в каком виде находится тело Харитонова. На нем не замечаю ран. Одежда вроде бы в полном порядке. Но в его правый глаз воткнут шприц. Массивная игла вошла до упора.

Мужчина мертв. Под головой растекается кровь. Вокруг него камень покрывают выщерблины. Повсюду поверхность идеально гладкая, а здесь буквально выбоина на выбоине. Чуть позже осознаю: это следы от пуль, обойма по сути разряжена в воздух.

Черт, Арина зря бросилась на советника. Захар и так бы его вырубил. Шприц вонзился в глаз мужчины, явно его дезориентировал.

Парень бы и от шальной пули меня закрыл. Он бы успел. Он бы всех нас сумел защитить от этого психа.

- Захар, - бормочу и чувствую, как глаза наполняются слезами. – Пожалуйста. Захар, мы должны что-то сделать.

- Она будет жить, - уверенно заключает он, мягко отстраняя меня от раненной девушки. – Ее вытянут.

Горячие руки обхватывают мое тело, изгоняют холод, заставляют тьму в момент отступить и трусливо зажаться в углу.

Я смотрю в зеленые глаза и ощущаю, как внутри опять пробуждается надежда. Невесомая. Практически неуловимая. Всполох за всполохом. Она крепнет.

Все будет хорошо. Может не сразу. Но точно будет.

А потом озноб сотрясает с новой силой и заставляет сжаться от вдруг накатившего ужаса.

Харитонов вышел из игры. Но он и не был тут главным. Тогда кто виновен в разыгравшемся кошмаре?