Железное королевство. Взлет и падение Пруссии, 1600-1947 гг.

Благодарности

С марта 1985 года по октябрь 1987 года я жил и учился в Западном Берлине, месте, которого больше не существует. Это был город, окруженный стенами, затерянный в коммунистической Восточной Германии, окруженный частоколом из бетонных плит, «клеткой», как выразился один посетивший меня итальянский журналист, «в которой чувствуешь себя свободным». Никто из тех, кто там жил, не забудет уникальную атмосферу этой отрезанной от мира западной цитадели — оживленного многонационального анклава, убежища для молодых отказников, уклоняющихся от западногерманской военной службы, и символа холодной войны, в которой формальный суверенитет все еще принадлежал победившим державам 1945 года. Мало что в Западном Берлине напоминало о прусском прошлом, которое казалось таким же далеким, как древность.

Только перейдя политическую границу на вокзале Фридрихштрассе, пройдя через турникеты и металлические коридоры под пристальным взглядом невозмутимых охранников, вы оказывались в самом сердце старого прусского города Берлина — в длинной веренице изящных зданий на Унтер-ден-Линден и в захватывающей дух симметрии Форума Фридриха Великого, где Фридрих Великий рекламировал культурные амбиции своего королевства. Пересечение границы означало путешествие в прошлое, лишь отчасти скрытое разрушениями военного времени и десятилетиями послевоенного запустения. В разрушенном куполе французской церкви XVIII века на Гендарменмаркте проросло дерево, корни которого глубоко уходили в каменную кладку. Берлинский собор все еще представлял собой почерневшую груду обломков, изуродованную артиллерийским и ружейным огнем 1945 года. Для австралийца из беззаботного приморского Сиднея эти переходы были неисчерпаемыми источниками очарования.

Исследователи прусского прошлого могут опираться на одну из самых сложных и разнообразных историографий мира. Прежде всего, это богатая и до сих пор устойчивая традиция трансатлантических англоязычных работ о Пруссии. Для читателей из Германии доступен выдающийся прусский канон, восходящий к истокам истории как современной академической дисциплины. Статьи и монографии классической эпохи прусской историографии до сих пор поражают глубиной и амбициозностью своих научных исследований, а также живостью и элегантностью изложения. За годы, прошедшие с 1989 года, среди молодых немецких ученых возобновился интерес к прусской истории, и более широкое признание получили восточногерманские историки, чьи работы, несмотря на узкие международные горизонты Германской Демократической Республики, во многом способствовали освещению меняющейся структуры прусского общества. Одним из главных удовольствий работы над этой книгой стала возможность широко изучать труды многих коллег, как ныне живущих, так и умерших.

Есть и более непосредственные долги. Джеймс Брофи, Карин Фридрих, Андреас Коссерт, Бенджамин Маршке, Ян Пальмовский, Флориан Шуи и Гарет Стедман Джонс поделились со мной предварительными версиями своих рукописей. Маркус Клаузиус прислал копии своих стенограмм из архивов Немецкого колониального управления. Я получил пользу от советов и бесед с Хольгером Аффлербахом, Маргарет Лавинией Андерсон, Дэвидом Барклаем, Дереком Билесом, Стефаном Бергером, Тимом Бланнингом, Ричардом Босвортом, Аннабель Бретт, Клариссой Кэмпбелл-Орр, Скоттом Диксоном, Ричардом Дрейтоном, Филипом Дуайером, Ричардом Эвансом, Найлом Фергюсоном, Бернхардом Фульдой, Вольфрамом Кайзером, Аланом Крамером, Майклом Леджер-Ломасом, Джулией Мозес, Джонатаном Парри, Вольфрамом Питой, Джеймсом Ретайлаком, Торстеном Риотте, Эммой Ротшильд, Улинкой Рублак, Мартином Рулем, Хагеном Шульце, Хэмишем Скоттом, Джеймсом Шиханом, Бренданом Симмсом, Джонатаном Спербером, Томасом Штамм-Кульманном, Джонатаном Штайнбергом, Адамом Тузе, Майкен Умбах, Хельмутом Вальзер-Смитом, Питером Уилсоном, Эммой Винтер и Вольфгангом Моммзеном, частым гостем Кембриджа, чья неожиданная смерть в августе 2004 года стала настоящим шоком для его друзей и коллег. Как и многие историки Германии, работающие сейчас в Соединенном Королевстве, я многому научился, сотрудничая над проектом «Борьба за господство в Германии», специализированной тематическую группу Кембриджа, организованную Тимом Бланнингом и Джонатаном Штайнбергом в 1980-х и начале 1990-х годов. Я многим обязан двадцати пяти годам оживленных бесед с моим тестем, Райнером Люббреном, проницательным читателем истории.

Особая благодарность тем друзьям, которые проявили щедрость и выдержку, прочитав и прокомментировав часть или весь рукописный текст: Крису Бейли, моему отцу Питеру Кларку, Джеймсу Маккензи, Хольгеру Нерингу, Хэмишу Скотту, Джеймсу Симпсону, Гарету Стедману Джонсу и Джону А. Томпсону. Патрик Лиггинс давал оригинальные советы и тщательно вычеркивал из текста высокопарные и неуместные фрагменты. Работа с сотрудниками издательства Penguin — Хлоей Кэмпбелл, Ричардом Дугидом и Ребеккой Ли — также доставила немало удовольствия в этом проекте. Саймон Виндер — платоновский идеал редактора, наделенный даром предвидения, позволяющим ему видеть книгу, скрытую в рукописи, яснее, чем сами авторы. Редактирование текста Белой Куньей было настоящей борьбой с ошибками, несоответствиями и силлогизмами. Спасибо также Сесилии Маккей за помощь в подборе иллюстраций. При всей этой квалифицированной поддержке книга теоретически должна быть безупречной — я беру на себя полную ответственность за то, что это не так.

Как отблагодарить самых важных людей на свете? Йозеф и Александр выросли во время написания этой книги и отвлекли меня тысячей приятных способов. Нина Люббрен с юмором и добродушием терпеливо относилась к моей эгоистичной одержимости и была первым читателем и критиком каждого абзаца. Именно ей я посвящаю эту книгу с большой любовью.