Жизнь в белых перчатках

Глава 17

Прямо из Лос-Анджелеса Грейс полетела в Бого-ту, столицу Колумбии, на съемки «Зеленого огня». Ей хотелось бы так же предвкушать встречу с Южной Америкой, как это было с Африкой, но у нового фильма отсутствовал тот потенциал, а у его актерского состава — та взаимная приязнь, которые отличали работу над «Могамбо».

Олег предложил поехать с ней, и она отказалась — разговор у них вышел очень деликатный. Но он, похоже, был сильно занят работой в Нью-Йорке и не испытывал особых сомнений в преданности Грейс, а потому не стал спорить или, хуже того, пытаться заставить ее почувствовать себя виноватой из-за отъезда.

В Колумбии было жарко и полно насекомых, на съемочной площадке — невероятно пыльно. Принимая по вечерам душ, Грейс приходилось намыливаться дважды, прежде чем сбегавшая в слив вода становилась чистой.

Она каждый день говорила себе, что это цена за участие в «Деревенской девушке». Иногда она с сарказмом думала: «Дор Шэри должен радоваться, что я католичка по воспитанию и мыслю соответственно»

К счастью, через десять дней страдания закончились, а потом она вернулась в Голливуд для завершения съемок.

— Во всем этом был один положительный момент, — сказала Грейс Рите, когда они сидели, задрав ноги, в своем прекрасном, защищенном от москитов внутреннем дворике. — Я пришла в восторг от возвращения в Калифорнию. Просто дождаться не могла, когда самолет сядет, я приеду сюда, увижу тебя и схожу в бар «Мармон».

— Выпьем за это! — предложила Рита, чокаясь с ней стаканом коктейля «Лонг Айленд» на основе ледяного чая, приготовленного в честь возвращения подруги.

Завершение работы над «Зеленым огнем» радовало еще сильнее благодаря тому, что в мае планировалась поездка во Францию для съемок следующего фильма Хичкока под названием «Поймать вора», главную мужскую роль в котором предстояло сыграть не кому-нибудь, а самому Кэри Гранту.

— Даже если меня посадят на цепь, я все равно сорвусь с нее и уеду с тобой на юг Франции, моя радость, — заявил Олег, когда она сообщила, куда поедет дальше.

Грейс засмеялась и не стала пытаться его отговорить. Она и сама собиралась пригласить его. При одной мысли об Олеге, Хиче, Кэри и весне на Ривьере Грейс сияла от радости.

На премьере «В случае убийства набирайте “М”» Рэй Милланд вел себя как истинный джентльмен. Их роман ушел так далеко в прошлое, что, пока они запросто целовали друг друга в щеки, а потом слегка провокационно позировали перед камерами, между ними не проскочило ни единой искры. «Должно быть, я по-настоящему полюбила Олега», — подумала Грейс.

На этот раз на красной дорожке ей, в отличие от былых премьер, уделили куда больше внимания. Стоило лишь замелькать вспышкам, как журналисты принялись тыкать ей в лицо своими микрофонами и засыпать вопросами.

— Ожидать ли нам, что мистер Кассини подарит вам кольцо?

— Вы предвкушаете работу с Кэри Грантом?

— Вы уже собираетесь продавать свою нью-йоркскую квартиру?

Грейс старалась отделываться вежливыми, но расплывчатыми ответами.

— Я слишком занята, чтобы думать о переездах.

— Мистер Кассини замечательный человек, но мы с ним пока в самом начале пути!

— Мне невероятно повезло, что мистер Хичкок дал мне шанс сыграть с прекраснейшими ведущими актерами. — С этими словами она слегка коснулась руки стоявшего рядом с ней Рэя Милланда.

Усаживаясь в зале, чтобы наконец посмотреть фильм, Грейс чувствовала себя совершенно вымотанной.

Но усталость мигом испарилась, когда зазвучали арфы и барабаны, и под эту драматичную мелодию Дмитрия Тёмкина на экране появились вступительные титры. Ее имя, имена Рэя и других участников съемок были написаны заглавными золотыми буквами с неровными краями на фоне телефонного диска — белого, с черными и многозначительно красными символами. Увидев себя на экране, Грейс впервые не съежилась и не почувствовала инстинктивного желания отвести глаза.

Костюмером в этом фильме была не Эдит, а Мосс Марби, и сработал он абсолютно безупречно. Его наряды так и играли на фоне солидной лондонской квартиры — взять хотя бы красное кружевное платье Грейс, безупречный контрапункт обстановке, который недвусмысленно говорил о страстях, бушующих под благообразными личинами персонажей. Во время сцены, когда ее героиня встает с постели, чтобы ответить на звонок, без халата, Грейс рискнула посмотреть на сидящего через проход Хича и очень обрадовалась, что он быстро взглянул на нее в ответ и подмигнул.

К концу сеанса Грейс едва могла дышать. Если этот фильм настолько хорош, трудно даже вообразить, каким прекрасным окажется «Окно во двор».

А потом буквально в мгновение ока она очутилась во Франции, в ресторане расположенного на холме средневекового городка Сен-Поль-де-Ванс. С ней были Олег, Хич, Кэри Грант и его жена Бетси Дрейк, Джон Уильямс и Бриджит Обер, а на столе во всем своем великолепии разместились паштет, оливки, устрицы, багеты, розовое вино и шампанское — и это только первая перемена блюд! Режиссер заранее предупредил всех, что в обед они празднуют свой общий успех.

— Это место — настоящая жемчужина, Хич, — сказал Кэри, который уже обзавелся сильным загаром для роли Джона Роби, ранее известного как Кот, пытающегося избавиться от своей былой славы похитителя драгоценностей. — Как ты его нашел?

— Андре Базен упомянул его при мне.

И вправду волшебное место, молча согласилась Грейс. В стороне от шума и суеты городов, прямо на побережье сияющего синевой Средиземного моря. Ресторан не из тех, что можно непочтительно упомянуть в журнале для путешественников.

Да и сам по себе Сен-Поль-де-Ванс был сокровищем, выложенным булыжником. Его узкие каменные здания карабкались вверх по склону достаточно высоко, чтобы из них открывался захватывающий вид на окрестные холмы и города.

С тем же голодом, с которым упивалась здешними деликатесами, Грейс вглядывалась в раскинувшуюся перед ней панораму: виноградные лозы, вьющиеся по оливковым холмам вдалеке, маленькие коттеджи фермеров с пасущимися вокруг козами и овцами, роскошные отели и песчаные пляжи у воды, кремовые шато среди тенистых деревьев, тут и там виднеющиеся на склонах. Здесь она по-настоящему ощущала, что находиться во Франции — не то что в Ницце или Каннах, где пальмы и роскошные магазины немного напоминали Голливуд. Это сходство очень удивило ее. Даже жилые улицы этих городов с их прячущимися за оградами домами, сумбурно разбросанные по выжженным солнцем прибрежным холмам, напоминали о землях, пролегающих между Суитцер-авеню и «Шато Мармон».

— Я хотел должным образом поблагодарить тебя за то, что ты вышел из отставки, — обращаясь непосредственно к Кэри, добавил Хич, и в его голосе слышалась добродушная ирония.

По тому, как прозвучало слово «отставка», показалось, что здесь замешана какая-то их общая давняя шутка.

Кэри поднял бокал:

— Как я мог отказаться от такого сочетания: любимый режиссер, Прованс и возможность сыграть перевоспитавшегося злодея в паре с несравненной мисс Келли?

— Вы мне льстите, — проговорила Грейс, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

— Кэри всегда берет роли, если предстоит сыграть с одной из ведущих актрис, — заметил Хич. — Это, моя дорогая, своего рода крещение.

— Может, нам нужно завести тебе специальный воротничок, каку священника, — сказала Бетси, искоса, с ухмылкой глядя на мужа.

— Я всегда думал, что он мне пойдет, — безмятежно отозвался Кэри.

Грейс подумала, что в ее партнере по фильму есть что-то чересчур лощеное. Хотя и не вызывающий антипатии, он настолько преуспел в искусстве быть учтивым и многоопытным Кэри Грантом, что казалось, словно под этой оболочкой не осталось никакого содержания и, если оболочка треснет, рассыплется вся прекрасная статуя.

Когда он ей улыбнулся, она почувствовала исходящую от него теплоту, впрочем довольно поверхностную. Грейс трудно было объяснить это даже самой себе, но она видела наглядный пример того, как опасно слишком долго быть кинозвездой, своего рода предостережение. Впрочем, ни Кларк, ни Рэй, ни Куп не производили на нее такого впечатления, хотя снимались так же давно, как Кэри. Ей стало любопытно, в чем же загвоздка с мистером Грантом.

Грейс наблюдала за Олегом. Не проявятся ли признаки той тревожной ревности, которая терзала его несколько месяцев назад? Но, когда Хич спросил его об ателье и о том, собирается ли он работать во Франции или просто будет при Грейс, он выглядел совершенно спокойным.

— Я собираюсь мотаться в Париж и обратно. По сути, я должен бы поблагодарить вас за то, что вы дали мне повод приехать сюда и заняться делами, которыми я до сих пор пренебрегал.

Обед продолжался в том же праздничном настроении, пока внутренний дворик не накрыла тень здания и все не наелись до отвала.

На следующий день явилась Эдит Хэд с сундуками платьев от лучших парижских кутюрье, и когда Грейс еле-еле застегнула то, что с самой узкой талией, заметила:

— Могу я предложить, чтобы Хич устроил следующий пир на весь мир уже после окончания съемок?

Грейс знала, что Эдит права, и не только потому, что некоторые платья оказались слишком тесны, — из-за тяжелой пищи и изобилия вина она была какой-то вялой, хотя накануне вовсе не чувствовала себя пьяной. Сегодня с самого утра она питалась лишь кофе и фруктами. Ей хотелось быть достойной костюмов Эдит. Они выглядели так изысканно, а роль избалованной светской львицы Фрэнсис Стивенс требовала изрядного количества нарядов. Грейс хотелось получить удовольствие от каждого из них, и поэтому она наказала себе старательно следить за тем, что ест, какой бы соблазнительной ни была местная кухня.

Последующие дни и недели отличались фантастическим совершенством. Все, включая съемки и то, чем кормили всех, кто в них занят, пикники с Олегом, долгие прогулки по окрестным фруктовым садам и пляжам, купания ранним утром и поздним вечером, чтобы не загореть так же сильно, как Кэри, хотя Грейс и признавалась себе, что вначале ее кожа стала бы цвета вареного омара, — все это благодаря роскоши и элегантности окружающей реальности напоминало чудесный сон. И пусть в строгом смысле этого слова Грейс и Олег были не дома, они прекрасно устроились, с удивительной легкостью добившись идеального баланса между работой и любовью.

Ежедневно участвуя в съемках в обществе Хича и Кэри, Грейс наслаждалась каждым мгновением брызжущего непринужденным остроумием фильма, который они делали, пока Олег день или два работал в Париже или не так далеко, в Каннах или Ницце. Потом они встречались в конце дня, чтобы поужинать, а иногда и потанцевать или сходить в театр. В выходные дни брали напрокат велосипеды, собирали все для пикника и ехали осматривать окрестности. Как-то раз купались голышом в холодном пруду, окруженном дикой лавандой.

Хотя Олег больше не был религиозен, однажды в воскресенье он повез ее в город Ванс на мессу в часовню Розер, где сквозь витражные окна, выполненные по эскизам Анри Матисса, на голову священника, таинственно бормотавшего молитвы на латыни, лились яркие лучи голубого, зеленого и желтого света. Когда они, преклонив колени во время молитвы «Отче наш», произносили на древнем языке слова, выученные еще в детстве, которое прошло за много тысяч миль друг от друга, Олег взял Грейс за руку, и она почувствовала себя по-настоящему благословленной Богом. Вот она, та самая жизнь, для которой Грейс предназначена, и она благодарила Всевышнего за то, что он указал ей это.

Ближе к концу съемок они сидели за поздним ужином в ресторанчике, знаменитом своим кассуле[24], и Грейс, вздохнув, спросила:

— А нам обязательно возвращаться?

— Я как раз об этом же думал, — ответил Олег, — Этот месяц во Франции стал одним из лучших в моей жизни. У меня никогда не было столько творческих идей, я никогда не работал так продуктивно и, я£г он сжал под столом ее руку, — никогда так не влюблялся.

Грейс опять вздохнула:

— Так жаль, что я не смогу остаться здесь и работать.

— Почему же? Мы сделали бы нашим главным местом жительства Ниццу и оставили за собой квартиры в Нью-Йорке и Калифорнии.

— Нашим? — произнесла Грейс, не в силах скрыть надежду.

При одной мысли об общем с Олегом главном месте жительства не где-нибудь, а на юге Франции у нее дух захватило от восторга.

— Ты тоже этого хочешь? — спросил он все так же серьезно и искренне.

— Больше всего на свете, — сказала Грейс. Но так ли это было? Она жаждала быть с Олегом, хотела, чтобы дни ее поисков и неустроенности завершились, и поэтому добавила: — Но не думаю, что у меня хорошо получится жить сразу в трех местах.

— С этим можно разобраться позже, — мягко проговорил Олег. — Пока что достаточно знать, что мы хотим одного и того же.

— Действительно?

— Действительно.

Наклонившись к Грейс, он нежно поцеловал ее в губы, и она почувствовала, что этот поцелуй сулит ей все, о чем только можно мечтать.