Чужак (СИ)

Глава 1 Пролог В современности

Наши дни. Где-то в российской провинции. Поздняя осень

Ближе к вечеру снег прекратился, но стало холоднее. Сергей Игоревич Самохин вышел из офиса, и его со всех сторон окружила какая-то странная давящая тишина. Казалось, даже время остановилось. По телу пробежала дрожь, ничего общего не имевшая с холодом поздней осени: она шла изнутри. Разумеется он не знал что отпущенный ему срок в этом мире вот завершится, но все равно ощутил хоть и смутную, но явную тревогу — с которой впрочем быстро справился…

Подъехало вызванное такси и темноволосый усатый водитель почти без акцента уточнил адрес…

Асфальт покрылся ледяной коркой, оттого водитель двигался не быстрее сорока в час, крепко вцепившись в руль и не отрываясь от дороги…

Сергей чувствовал себя неважно — и морально и физически… Хотя с самочувствием то понятно — наверное запивать текилой сибирскую эксклюзивную травяную настойку в шестьдесят градусов все же не следовало!

Что до душевных мук… Будто он не знал и раньше что работа в его «Агентстве журналистских расследований 'Веритас» — по сути пустое надувание сенсаций которые все менее охотно читает публика… Тем более как говорили в его детстве «при такой международной обстановке». И писать надо всё острее, завлекательнее да при этом так чтоб невзначай никого и ничего не дискредитировать. Перспективы? В его возрасте? Если не вышел в начальники то какие перспективы?

…Этим утром — он проснулся и долго думал, смотря в потолок: а что будет, если он сегодня не встанет с кровати и никуда не пойдет? Уволят с работы? А может и хрен с ней⁈ Устроиться охранником на две ставки — на житье и квартплату хватит — может и попробует снова писать книги… Тем более что и у самого «Веритаса» будущее явно так себе — чатботы и соцсети с цифровыми платформами активно подъедают классическую журналистику… О сокращениях говорят — и все настойчивее говорят… Ладно — посмотрим. Это не от него зависит в конце концов!

…Отдал таксисту две сотенных, он шагнул к подъезду и чуть не поскользнулся на обмерзшем крыльце. С трудом попал электронным ключом в замок домофона. Несколько раз нажал кнопку вызова, про себя выругался, поняв, что лифт опять не работает… Держась за перила, поплелся на четвертый этаж, к месту своего обитания. На втором этаже внезапно почувствовал тошноту, он еле-еле не блеванул прямо на лестнице, но успел рывком открыть крышку мусоропровода… Отдав мусоропроводу содержимое желудка он поплелся дальше по лестнице, матерясь под нос… Вот он подошел к своей квартире, нашарил ключи. Выронил их и не без труда подобрал. Тихо лязгнул отпираемый замок. И тут же душу тронула робкая надежда — а вдруг? Даже часть хмеля выветрилась, в голове немного прояснилось…

Зашел в прихожую, аккуратно притворил дверь. Увы… На вешалке как и утром и вчера и позавчера не было сиреневого наташиного пуховичка, а на обувной подставке — изящных зеленых сапожек — их они выбирали вместе…

Он вздохнул… Последнее разочарование и последняя угасшая надежда этого дня! Ох — не очень выдался денёк!

Да ладно, препаршивый был день, чего уж там говорить!

Корпоратив куда он не хотел идти — но пришлось — закуска и обширная выпивка его не привлекала — но шеф их богадельни пригласил лично… Намеки от заместителя директора что его отдел мог быть и эффективнее… Равнодушие агентских дам — у них или мужья или не мужья…

Да — может и в самом деле бросить все и… ну для начала съездить туда где родился — в Принск? Поклониться могилам, пообщаться с дальней родней?

Сколько же лет он не был на родине? Двадцать? Двадцать пять?

Полжизни почти…

Пятьдесят один год с лишним прожил, целая жизнь, огромная и длинная как та дорога, что уходит вдаль — как в старой детской книжке.

Полста лет с гаком! Провинция конца великой эпохи… Школа — кирпичная, тридцатых годов еще из первых советских школ… Родной дом — двухэтажный, деревянный, одно хорошо — удобства не во дворе… Друзья… Первая любовь…

Как он любил Катюшу! Что с ней? Была ли счастлива? Вроде муж был и сын у нее… Да жива ли она сейчас? Если и было в жизни его подлинное чувство — то к ней. А ничего, прошло всё, забылось, жену потом встретил… А потом — вторую. Дочка у него уже старше чем Катя тогда, да только нет- нет, да вспомнится она. Добрая русоволосая с которой поссорились по глупости… Мама советовала простить и забыть, но не получилось…

Встречал он разных женщин, и женат дважды был, у него взрослая дочь…

Лариска… — на душе потеплело при воспоминании о дочке. Сколько они не виделись?

Лара пишет изредка и звонит ему в день рождения и он ей — на ее… У нее своя жизнь — ставшая родной Москва, друзья и тот, кто наверное станет ее мужем… может быть…

А он — один…

И вот пора подбивать потихоньку итоги…

А какие итоги? Какие итоги, господин Самохин? Борьба за выживание в девяностых, попытки устроиться в Москве, учеба…«Шняга шняжная — жизнь общажная…» Попытки заняться наукой в Новом Университете Социологии — закончившиеся вместе с грантами. Месяцы, когда проблемой было — на что купить поесть назавтра? Годы — с призраком безденежья и нищеты за спиной. Первые радости от публикаций… Разочарование… Возвращение в областной центр… Бизнес-потуги — сейчас смешные — где прибыль если и появлялась то съедалась убытками… Съемные углы. Газетная поденщина… Старания стать знаменитым журналистом… Усилия стать знаменитым писателем — и самому смешно. Рухнувшая семья — как и у девяти десятых сверстников… Та же история со второй попыткой обрести личное счастье… Снова бизнес — потуги — и снова тот же результат. Попытка заниматься политикой — городская организация небольшой — десяток депутатов в Госдуме — социалистической партии. Состояла та организация по сути из председателя и двух десятков активистов — имея полуподвальный офис в бывшей дворницкой — из двух комнат… Итог всей работы — проваленные выборы в городское собрание (в народе именуемое — «соврание») — всего то два депутата прошло. Ну и еще — спасенный памятник Ленину в окраинном сквере, который требовали снести местные клоуны — монархисты. (На тот что на центральной площади вот не покушались — поговаривают, потому что скульптором был дед мэра. А этот вот чем-то не угодил)

«Скоро все изменится!» — лозунг его «Социального Единства»

Нет — похоже здесь не изменится ничего.

И — улыбка судьбы — к нему разменявшему полвека, пришла любовь…

Эхх — Наташа! Ну как же так⁈

…Лето любви пришло неожиданно и поразило его — одарив счастьем и надеждами.

…Стоял теплый июньский вечер, когда он возвращался домой, через старый заброшенный парк. Сегодня начальство провело три совещания по трем проектам — с мозговым штурмом и Сергей думал, что прогуляться на свежем воздухе хорошая идея. Вдруг на аллее он услышал музыку доносившуюся где-то из глубины, хотя ни голосов ни другого шума не было. Он свернул через неровно постриженные кусты на звук и увидел старую облупившуюся лавочку, на которой одиноко сидела девушка лет двадцати с хвостиком и с каким-то отрешенным видом слушала музыку на смартфоне. У нее было аккуратная стрижка и выкрашенные в ярко-рыжий цвет волосы… Облачена она была в короткое платье, и высокие старомодно выглядящие черные ботинки без каблуков.

Почему-то он захотел попробовать познакомиться. Пофлиртовать — пообщаться — почти без надежды на успех…

Подойдя ближе и сев рядом Сергей осведомился

— Вы не против, если я здесь посижу?.

Она подняла взгляд, сделала тише музыку и Сергей увидел, что у нее припухли от слез глаза. Еще отметил что в носу пирсинг, — тонкое колечко с филигранью.

Он не нашел ничего лучше как протянуть ей визитную карточку. Показать что он не маньяк какой, а респектабельный чел с визиткой.

— Надо же — оживилась она — «Веритас»! Я как раз вчера вас читала — про Аркаим! (Сергей мысленно пожал плечами — выдумка приятеля — Мишки Базанова про якобы открытые в их области следы мифической Аркаимской империи происходящей от атлантов с гипербореями, оказывается, народу заходит!)

— Вас Сергей зовут? — меж тем оживлено продолжила девушка. А я — Наталья! Можно — Наташа! Вы журналист? А я экономист — работаю и учусь.

— Почему плачете здесь в одиночестве? — вполне искренне поинтересовался Сергей. Что-то случилось?

— А что могло случиться?

— Такая красивая девушка и грустит одна…

— Чего уж прямо красивая? — с печальной усмешкой прозвучало в ответ.

— Очень, а вы, что сомневаетесь?

— Пристаете, дядя… — произнесла она совсем другим тоном — не обижаясь, а констатируя факт.

И тут же увидела в пакете бутылку…

— О — винишко! Не угостите, — она совсем по детски хихикнула — дядя Серёжа?

Через минуту пробка не устояла перед брелком-открывашкой и она сделала несколько глотков вина прямо что называется из горл а, потом посмотрела на бутылку и протянула ему — мол будешь?

— Да — не откажусь, — и тоже выпил

Так они допили бутылку, беседуя о том о сем, и он спрятал ее снова в пакет — нечего мусор разбрасывать на природе.

— Мы прямо как в этой игре — про скуфа и альтушку… — рассмеялась она. Но ты на скуфа не похож — бритый и опрятно одет — вынесла она глубокомысленое резюме. И не толстый.

— Тебе плохо? — осведомился Сергей. Я же вижу…

— Спасибо… мне сейчас и в самом деле хреново. Я на собеседовании была. Мне была очень нужна эта работа — за квартиру нечем платить даже… Хозяйке и так задолжала за съём. А шеф той конторы — прямо сказал что возьмет меня на работу только если… — она махнула рукой. Свинья жирная! — зло бросила она. И еще парень бросил! — она печально шмыгнула носом.

— Ну — это то не беда! Бросил — так зачем тебе такой дурак? — улыбнувшись ответил Сергей. Такую красивую девушку! И вообще — мужчин вообще больше чем женщин — вам, милые дамы, есть из кого перебирать…

— Красивая? Думаешь? — улыбнулась Наташа. А он сказал — у тебя мол грудь маленькая — можно сказать что и нет… Она обтянула платье — так что и в самом деле стало очевидно что бюсту его новой знакомой далеко до титей Памелы Андерсон да и у Киры Найтли верх солиднее.

— Ну и что — многим мужчинам как раз нравится маленькая грудь! — не растерялся Сергей

— А тебе нравится?

— Если твоя, то она очень милая, мне нравится… — решил Сергей зайти дальше

— Я бы показала — но не покажу! Я скромная девушка! — рассмеялась Наташа. Я есть хочу…

И они пошли в кафе, а потом и к нему домой — где он заставил ее мурлыкать от удовольствия, нежно массируя в самом деле маленькую изящную грудь — очень милую. А потом она стащила с себя стринги и попросила разрешить ей сперва приготовить кофе в таком виде — как в фильме «Эжени и Клод»… А ночью… Изящные тонкие пальчики завладевшие его мужским достоинством ласкали его нефритовый жезл как-то по особому нежно и наивно что ли?

Потом она скажет ему что молодые — глупые и грубые и не могут дотерпеть до кровати…

— И… ты заботишься о своей женщине и предохраняешься! — добавила она, шурша обертками от презервативов.

…Она помогала в его рекламном проекте — и на удивление ее разработка принесла им сумму, заставившую ее удивленно таращиться на цифру на банковском приложении смартфона, а потом с визгом кинуться ему на шею.

…Я боюсь в тебя влюбиться! Но кажется поздно бояться! — сказала она еще через месяц.

Впрочем — теперь все кончилось.

Наверное он все-таки дурак — раз поверил в этот новомодный сюжет, что альтушка может полюбить скуфа и решиться прожить с ним жизнь или хотя бы ее часть!

«…Сережа… — как сейчас звучал голос в его голове… Нет — дело не в тебе, а во мне… Ты вполне мне подошел бы но… Я не готова к такой жизни… Семья, ответственность, потом дети, кухня… Ну да — я родилась когда моим папе и маме было под сорок — и я на психологическом уровне выбираю партнера старше себя. Но то что нравятся взрослые мужчины это одно — но строить жизнь — это совсем другое…».

…Он налил себе стопку водки — зеленой, азиатской, привезенной им из Вьетнама — куда ездил с Наташей пару месяцев назад. В предпоследний день они пошли покупать сувениры — всех денег хватило на золотой перстень с сапфиром — он очень понравился Нате, а на остаток — вот эта бутылка непонятной настойки — хорошо хоть без змеи.

…Напиток обжег пищевод, но тут же все прошло… Он повторил… На третьей — решил остановиться. Но еще добавил. А потом обнаружил что напитка осталось на самом донышке. Плюхнувшись на диван, Сергей задремал, но почти сразу проснулся, задыхаясь, в поту, изнемогая от кошмарного сна, оставившего вязко застрявший в глотке комок ужаса, хрипом рвущийся наружу. Сел, отдышался, растер грудь отозвавшуюся тупой болью… Машинально повернулся укрыть Наталью и вспомнил…

Уселся перед отключенным монитором и так и сидел, тяжело ворочая мыслями в больной голове…

А ведь были планы и надежды в этот последний год! Какие были планы! Но рухнул сперва проект потом другой, а потом и любовь… А ведь словно лет десять сбросил…

«Вот так утром встанешь — и сразу очень хочется: власти, секса, денег, славы и вселенского могущества! А к обеду отпускает. Возраст берёт своё…» — процитировал про про себя юмор из какого то стендапа. Ну а что говорить — неважный год. Полный разгром и на личном фронте — тоже.

— Наташа… — полупьяно обратился Сергей в пространство. — Блин, давай ты вернешься, мы поговорим, ты опять расскажешь мне, какая ты глупая, будешь смеяться над «скуфом» — моя альтушечка — и просить прощения — а я куплю тебе все-таки скутер? И твой скуф тоже попросит у тебя прощения, а ты засмеешься и ответишь как бывало — «Ну какой же ты скуф — ты мой масик»!

Темнота как будто грустно вздохнула…

— Да если бы был толк от нашего разговора Натулька! Ты молодая бездушная скотина. И знаешь, что самое страшное? Ты даже сама не подозреваешь, какая! Ведь дело не в том, чтобы тебя любили. Важно знать, что ты любишь!

…Голову вдруг сжало тисками — причем как будто изнутри.

— Зараза! Никакого покоя! — он рывком встал с кресла и, шатаясь, пошел на кухню…

Там он включил электрочайник и выпил целебный вроде как мятный чай — из Наташкиных запасов — две чашки подряд.

Немного стало легче, но стало клонить в сон. Голова болела как обычно бывает болит от смены погоды и состояние вялое — ну нет сил.

«Если голова болит — значит она есть!» — снова вспомнил он бородатый уже юмор.

Принялся перебирать лекарства в холодильнике…

Да уж — их немало, а будет все больше… Вот на диспансеризации, куда загнало руководство фирмы, молодая докторица откуда-то с юга, посоветовала — сдвинув густые черные брови — следить за давлением — мол гипертония того и гляди…

Взгляд его зацепился за бутылочку зеленого стекла с яркой радужной наклейкой — её антидепрессант, купленный на какой-то ярмарке всяких йогов и травников. Помнится пару раз Ната принимала его и становилась веселой, бодрой и спокойной…

Он поглядел этикетку… «…Не является лекарственным средством… без рецепта БАД… по тибетским рецептам… уникальные сборы гималайских и сибирских трав… Нормализация деятельности организма…» Недешево между прочим стоило, как он помнит. Любовь не только наполнила его жизнь радостью, но и сильно подъела не шибко богатые финансы…

Проглотив пару таблеток Сергей побрел в комнату, думая может почитать или посмотреть телевизор… Не успел. Минуты через три ему вдруг стало адски плохо. В голове пошло жжение, нарастая и сдавливая виски. Потом ему показалось что задняя часть черепа сейчас отвалиться и мозги выпадут нафиг. Было так больно что он даже инстинктивно схватил руками затылок — стало чуть легче. Нет — не легче… Непонятный огонь казалось разрывал голову изнутри…

«Я кажется сейчас умру…» — отрешено и даже равнодушно произнес внутренний голос. Что это? Аллергия на травы? Или еще что?

Паника, как впрыснутый в вены яд, разлилась по телу, сжимая грудную клетку, не давая дышать. Он захотел вырваться из незримых пут, уже сковывающих его руки и ноги, только бы не дать себя утащить в надвигающуюся тьму… И не смог. Тускнеющие сумерки и завертевшаяся вокруг комната…

И вдруг он окунулся в холодный мрак — со смесью усталости, беспомощности и сожаления. Откуда-то набежала искрящаяся прозрачная волна, властно и нежно подхватила его и потянула в какую-то туманно-мглистую и одновременно звенящую на грани слуха могучим и торжественным гимном пучину… И он покорно растворился в ее безмятежной, всепобеждающей силе…

Тьма неслышно окутала со всех сторон, раскрыла бездонную пасть и втянула его в себя. Прозрачное ничто наливалось синим мраком.

Темнота. Мягкая и обволакивающая, она стремилась растворить в себе, размывая любые мысли и желания. Наконец все окончательно погасло, уступая ее настойчивому движению… Вспышка и сразу следом — тьма…

Возможно, пролетели секунды, а может, минула вечность. Времени здесь (Где???) не существовало… А потом внезапно настал момент, когда тьма взорвалась потоком синих и оранжевых искр, холод сменился ощущением падения. Сергей беззвучно закричал и…

Умер? Не умер? Исчез и вновь возник? Чувству этом не было названия… А потом сгинуло растворившись в первозданном мраке и оно.