Господин чиновник. Том 1

Глава 11

В назначенное время я подъехал к крепости. Она была не слишком большой, но выглядела массивной, грозной скалой, нависшей над водной гладью. Помимо основного форта, воздвигшегося на самом берегу Байкала и прикрывающего гравийное шоссе и железную дорогу, что вели к Удинску, на ближайших холмах виднелись и другие сооружения. Враг мог нагрянуть откуда угодно, и форты защищали все направления.

Вот только располагалась крепость примерно в версте от восточной окраины Култука, поэтому толком его не защищала. А выезд из города прикрывали лишь бревенчатый блокгауз и шлагбаум, закрывающийся на ночь.

Дорога шла вдоль озера и терялась в горах. Там уже не властвовали люди, там хозяйничали магические существа, злоболюды и, конечно же, Скверна. Глядя на уходящие вдаль рельсы, в моей памяти живо рисовались картины лесов и гор, кишащих жуткими тварями, куда даже такой сильный маг, каким я был прошлой жизни, не рискнул бы сунуться в одиночку.

Но, как мне рассказал ямщик, вёзший меня на старой, скрипучей бричке, прицепленной к тощей кляче с пустыми консервными банками на шее вместо колокольчиков, здесь у границы проблем было не так уж и много. Ведущий вдоль Байкала участок дороги по-прежнему контролировался военными, через каждые две-три версты стоял блокгауз, а через каждые пятнадцать-двадцать – небольшой форт. Но вот гражданские лица там не жили. После падения Удинска правительство отселило несколько деревень, и теперь по шоссе курсировали только военные машины, а по железнодорожной ветке – бронепоезда.

Погода стояла жаркая и почти безветренная. Пока я ехал, снял сюртук, оставшись в рубашке и жилетке. Рукава засучил, галстук тоже хотелось сбросить, но тогда на мне не будет атрибутов аристократа, а сегодня формальностями пренебрегать не стоило, чтобы не испортить свидание с девушкой.

Извозчику я велел ждать, а сам стал прохаживаться перед КПП, посматривая на часы. Ксения опаздывала. Лишь спустя минут десять она в своём чёрном форменном наряде, словно бабочка-траурница, выпорхнула из-за тяжёлой металлической двери и поспешила ко мне.

– Здравствуйте, Артур! Простите, я опоздала. Ужасно торопилась, но… как всегда, вечно какие-то задержки. Пришлось объясняться с начальством и всё такое. Эх, здесь свободно не погуляешь. Если надо куда-то пойти, проси разрешения.

– Но, как вижу, вас всё-таки отпустили.

– Ну… как майор мог устоять? – загадочно заулыбалась Ксения. – Пришлось пустить в ход дипломатию. Да в общем-то, когда работы нет, обычно отпускают… А у вас не так?

– У нас свобода. Хочешь, приходи на службу, хочешь – нет.

– Как здорово! Ладно, тогда ведите показывайте ваши владения. Вы же – чиновник, всё знаете. А я сижу взаперти, как птица в клетке, света белого не вижу. Меня даже на вылазки не пускают. Жалеют, что ли?

– Пойдёмте. Если что, ресторан в городе один, так что выбора, где поесть, немного. Да и погулять особо негде. Если только на побережье сходить.

– О, я согласна! Идёмте же скорее! Я ужасно проголодалась.

Мы устроились в бричке, я велел везти нас к ресторану. Ямщик хлестнул поводьями клячу, и та поплелась в обратную сторону. Транспортное средство было столь тесным, что мы с Ксенией сидели почти впритирку друг к другу. Но мою спутницу это, кажется ни капли не смущало. Я же чувствовал себя немного неловко, что было весьма необычно и неожиданно. Молодой организм моментально перевозбудился из-за пристроившейся рядом привлекательной юной особы, и башку затуманило. Пришлось сконцентрироваться на внутренней энергии, чтобы успокоить усилившееся биение сердца, сохранить хладнокровие и трезвый рассудок.

– Представляете, меня даже служанка пыталась не пустить! – продолжала трещать Ксения. – Эта дурочка заявил, что поедет со мной. Где это видано? Но её папенька с маменькой научили везде за мной хвостом бегать. А я и вчера без неё ушла… но вчера-то ладно, со мной Марина была, а сегодня… да она меня чуть ли не привязывать собралась. И обязательно родителям моим всё расскажет… Ой, да и ладно. В конце концов, что они сделают? Я на службе, и они мне не не хозяева, приказывать не имеют права… А мне, может, надоело сидеть в четырёх стенах. Все на вылазки ездят, а меня не пускают.

– Что за вылазки? – уцепился я за последнюю фразу в этом безудержном потоке слов.

– В горы, разумеется. Обычно экспедиции ходят по окрестным холмам, ищут признаки заражения, чтобы вовремя его остановить. Но я новенькая, салага, считайте, ещё и девушка. Так что меня к бумажной работе пристроили вместе с машинисткой Верой. Вот мы вдвоём и кукуем.

– Не переживайте. У вас всё впереди. Повидаете вы и Скверну, и прочую гадость, которой горы кишат.

– А вы-то как устроились на новом месте? Вчера ведь нам и поговорить толком не дали. Этот негодяй… даже вспоминать не хочу. Ну так вот, рассказывайте, как вам служится? Чем занимаетесь?

– Пока завалы бумаг разгребал со своим помощником. Со следующей недели приступлю к прямым служебным обязанностям, если таковые найдутся, конечно. Мне ведь сразу дали понять, что город бедный, и в плане благоустройства не развернёшься. В общем, можно бездельничать целыми днями напролёт. Только вот, боюсь, это не по мне. Свинья, как известно, везде найдёт грязь, а я – работу. Посмотрим, что с этим городишком можно сделать. А то ведь даже погулять на досуге негде. Единственный сквер и тот стал похож на непролазные джунгли. Не нравится мне это.

– Ох, надеюсь, у вас всё получится. Вас же сразу столоначальником поставили! Не то что меня – в канцелярию запихнули.

Заведение, куда мы приехали обедать, в Петербурге считался бы трактиром уровня чуть выше среднего, но здесь это называлось рестораном. Мы поели, а потом отправились пешком к озеру.

По пути я рассказывал, что мне удалось узнать про деятельность Засекиных в Култуке: про торговлю оружием, банду вымогателей, которые дерут деньги с простых людей за якобы защиту от злоболюдов, про мои подозрения в расхищении городской казны и правительственных дотаций.

– Какой ужас! – возмущалась Ксения. – А куда смотрит полиция?

– Ну вы сами всё видели вчера. Местный исправник пляшет под дудку Засекиных, как и многие чиновники. Некоторые просто считают, что происходящее беззаконие – не их дело, другие куплены. А посмотрите, в каком состоянии город. И это центральные кварталы!

Мы шли прогулочным шагом по тихой улице ведущей к озеру. Позади остались два обшарпанных каменных дома, и вдоль дорог потянулись избы и какие-то деревянные бараки. В пыли играли мальчишки, бродили куры, лениво отбегающие в сторону при появлении редкой брички или телеги. Во дворах сушилось бельё, откуда-то тянуло запахом готовящегося обеда.

– Ну… он, и правда, выглядит довольно заброшенным, – согласилась Ксения. – Хотя и у нас в Екатеринбурге есть районы не очень ухоженные.

– Да они везде есть. Но чтобы центр находился в таком плачевном состоянии… И ладно бы дороги, фасады – это ерунда, по большому счёту. За этими обшарпанными фасадами прячется гнилое нутро местной знати. А простые люди регулярно страдают от нашествия злоболюдов и прочих вредителей, но не получают ни капли поддержки от государства из-за кучки грабителей во власти. Придётся мне разбираться с этими вопросами, и я надеюсь, хотя бы часть проблем удастся решить.

– Могу пожелать только удачи. Кому-то надо позаботиться об этом городе. А скажите, вы… не боитесь?

– Боюсь кого? Засекиных? Пожалуй, нет. Но это не значит, что не случится проблем.

– Какой вы смелый! Хотя… с вашей-то силой, уверена, вы справитесь с любыми проблемами, как вчера с тем старлеем, как его там звали… Кстати, а какой у вас ранг мастерства?

– Угадайте.

– Ну… я думаю, мастер второго ранга. Хоть я и не встречала сверстников, кто бы имел столь высокий ранг.

– Не угадали.

– Правда? Значит, первой ступени?

– И снова мимо.

– Неужели… третьей?! – округлила глаза Ксения.

– И снова нет.

– Тогда я теряюсь в догадках. Вы меня совсем сбили с толку.

– Да ладно. Вы бы могли перебрать ещё четыре варианта, и один из них точно оказался бы верным. Но не будут томить. Я – ученик. Простой ученик первой ступени.

– Вы шутите!

– Вовсе нет. Не верите, могу документы показать…

– Но как? Это же невозможно.

– Считайте, бюрократическая ошибка. Хотя до недавнего времени мои способности действительно оставляли желать лучшего. По-настоящему они раскрылись лишь по приезде сюда.

– Но как такое возможно?

– Загадка тысячелетия.

Болтая о всяких пустяках, мы перешли через железную дорогу по сломанному пешеходному настилку, от которого остались лишь щепки (его тоже следовало починить и оборудовать должным образом – я взял это на заметку) и выбрались на берег.

Тихие волны шелестели по прибрежному щебню, блестя в лучах солнца. Вода была прозрачная как стекло. Чайки кружили над головой и кричали. Недалеко в траве стояла брошенная кем-то разбитая телега. А вдоль берега росли зелёные холмы, уходящие к горизонту в обе стороны.

– Как здесь красиво всё-таки, – проговорила Ксения подойдя к самой воде. – По крайней мере, сейчас мне так кажется. Думаю, через пару месяцев я начну сходить с ума от одних и тех же видов каждый день.

– Места действительно красивые, – проговорил я и плавно перевёл разговор на тему, которая меня больше всего сейчас интересовала. – Только вот, боюсь, над городом скоро нависнет угроза.

– Вы о чём? – удивленно обернулась ко мне Ксения. – О злоболюдах? Да уж, они покоя людям не дают. Мерзкие твари. Слава богу, нам дарована сила, чтобы избавиться от них. Но каково простым горожанам!

– Да, злоболюды – те ещё поганцы, но я сейчас не про них. Удинская крепость пала, Скверна уничтожила её и скоро может добраться и сюда.

– Ну об этом говорить рано. Наши пока ничего не нашли в окрестностях, кроме одного тролля и какой-то воздушной элементали. Так что насчёт Скверны можете не беспокоиться. Её тут точно нет.

– Борьба с троллями – тоже ваша забота?

– Разумеется. Корпус стражей ведает всеми магическими существами. А их здесь много, так что у ребят работы хватает.

– Интересно было бы посмотреть. Можно с вами?

– Не думаю, что майор разрешит. Наше дело всё-таки считается ужасно секретным. Штатских строжайше запрещено допускать к работе корпуса стражей. Сами понимаете… А ещё, видимо, женщин. Иначе я бы не сидела целыми сутками в крепости.

– Смотрю, вам неймётся отправиться подышать чистым горным воздухом и подраться с какой-нибудь сущностью, – я тоже подошёл к воде.

– Это точно, – усмехнулась девушка. – Ужасно не терпится!

– Я вот тоже планирую поехать в горы. Хочу найти проводника из местных монголов, лошадь и отправиться попутешествовать.

– Одни? Это же очень опасно!

– Пока не знаю… Это так, раздумья. Однако, если поблизости обнаружится Скверна, вы нас оповестите об этом, верно же?

– Э… наверное, да. Если Скверна, и правда, найдётся, то корпус передаст информацию в городскую управу. Как иначе-то? Такие вещи скрывать нельзя. Да и по протоколу положено. Если где-то появляется Скверна, то деревни обычно отселяют. Нам так говорили в училище. У нас целая тема была про меры, принимаемые по отношению к населению при появлении заразы…

Мы двинулись вдоль берега, Ксения, уцепившись за знакомую ей тему, всё говорила и говорила. С её слов я тоже узнал много интересного о том, чему учат будущих стражей в их училищах. Про местное отделение корпуса она тоже кое-что рассказала. Оказывается, там служило всего двадцать человек под началом майора Лейкина, и половина из них регулярно ездили по горам.

Но вот главного, где найти Скверну, я так и не узнал. Похоже, места в округе были чистыми, и мне не стоило напрасно беспокоиться по поводу грозящей городу опасности. Кроме злоболюдов и троллей, среди окрестных холмов не обитало никого особо ужасного. Хотя и этих тварей хватало, чтобы не дать населению заскучать.

За разговором мы не заметили, как добрались до окраины города, а потом дошли пешком до крепости. Ксения поблагодарила меня за совместную прогулку. Расставалась она со мной с явной неохотой, и в её взгляде читалось некое разочарование, словно она ожидала что-то большее. Но я решил не торопить события и сохранять пока дружеские отношения. Жениться я не собирался, а давать ложные надежды не хотелось. Нравы же здесь, особенно у аристократии, довольно консервативные, а у Ксении плюс ко всему ещё и родня строгая, следит за каждым её шагом через служанку. В общем, хоть девушка мне и нравилась, хоть она и готова была оказаться в моих объятиях, я решил соблюдать осторожность.

Напоследок мы обменялись контактами. Личных телефонов ни у меня, ни у моей подруги не оказалось, зато в моём кабинете имелся служебный, а у Ксении – общий на первом этаже казармы.

И хоть мои опасения по поводы угрозы городу отпали, я всё равно не отказывался от идеи найти Скверну и проверить, остался ли у меня дар Стража. Это значило, придётся ехать в Удинск и искать заразу там. В моём мире четыреста вёрст было расстояние пустяковым при наличии машин и вертолётов, совсем другое дело – здесь. Даже самый современный паровой экипаж будет ползти семь-восемь часов. На лошади – ещё дольше. Чуть побыстрее – на поезде, но те не ходили, если не считать армейские составы. Похоже, предстояло договариваться с военными.

***

Жара в городе не спадала. В начале июля в этих краях выдалось настоящее пекло, и в моём кабинете даже при открытых окнах стояла духота. Вентилятор, что крутился весь день, не помогал. Ходить без кителя по уставу не полагалось, но у нас в управе всем было на это плевать. Поэтому вместо кителей носили жилетки, какие обычно поддевали в холодное время года.

Забрав из ателье свой новый мундир, я испытал на себе, что такое чиновничья форма, к тому же сшитая из грубого, дешёвого сукна. В неё было можно свариться в жаркую погоду, а жёсткий стоячий воротник был крайней неудобным для шеи.

За последние четыре дня потрудиться пришлось немало. В ночь с понедельника на вторник произошёл очередной набег злоболюдов. На этот раз я не участвовал в обороне, а спокойно спал у себя дома в счастливом неведении. Но на следующий день мы с Филиппом отправились собирать данные об ущербе, причинённом существами. Также я опросил владельца городской конюшни, где побили окна во время прошлого нападения, и всё тщательно задокументировал. Мне подумалось, что казна должна хотя бы частично компенсировать жителям убытки, понесённые по вине существ. К счастью, пострадавших пока было мало.

Помимо этого я подготовил предварительный план реконструкции города. В первую очередь хотелось асфальтировать улицы в центре Култука, отремонтировать фасады театра и здания городской управы, привести в порядок сквер и восстановить освещение. Фонари были в основном газовые, электричество в Култуке отсутствовало, и часть их не работала, вероятно, из-за поломок.

Вопреки заверениям Засекина, забот у меня было немало. В ведомстве управы находились городские дороги и принадлежащие городу постройки. Следить за состоянием всего этого богатства полагалось отделу благоустройства. В мои обязанности входил и учёт разрушений, нанесённых существами и природными явлениями, и, в теории, улучшение улиц. Присматривали мы также за частными домами, главным образом доходными в центре, напоминали их хозяевам о своевременном ремонте фасада и коммуникаций. В случае же неподчинения предполагалось подключать полицию. Сам я штрафы выписывать не имел полномочий.

В помощь же мне давалось управление городским хозяйством, куда входили дорожная и газовая службы, водопроводчики, сантехники и ремонтная бригада. Я до них пока не добрался, занятый другими делами, хотя познакомиться планировал.

За последние полгода набралось много жалоб от горожан. Большинство были пустяковыми, а то и вовсе не имели к моему отделу никакого отношения, каждую, по-хорошему, следовало проверить всех их, то есть сходить и посмотреть, что там происходит, ну или направить канцеляриста. Филиппу же я с трудом мог доверить такое задание, к тому же он занимался бумажной работой. Поэтому предстояло побегать самому.

Помимо всего прочего в свободное я написал и отправил деду письмо с уведомлением о проделках его сына. Казалось невероятным, что князь Ушаков мне поверит, но мои слова могли заронить в нём крупицу сомнений, побудить устроить проверку своему отпрыску. Меня не покидала надежда однажды заполучить наследство, которое, между прочим, принадлежало мне по праву старшинства. Но не особо рассчитывал на такой исход, да и возобновлять с этой семейкой тесные отношения никакого желания не имел.

Все крупные работы требовалось обсудить и согласовать с городским главой. Без его разрешения я бы не смог ни копейки взять из казны. И что-то мне подсказывало, копейки эти выбивать придётся с трудом.

В четверг я, наконец, застал Алексея Засекина на служебном месте. Тот приехал буквально на час или два, как обычно, чтобы продемонстрировать своё присутствие и подписать несколько бумаг. В этот-то момент я и нагрянул к нему в кабинет с папкой, где лежал план благоустройства.

– А, Артур Андреевич, добрый день! Уже в новом мундире? Вам он к лицу, – с наигранной приветливостью проговорил Алексей, не вынимая сигару изо рта. Он сидел за столом и расписывался перьевой ручкой на каких-то документах. – Проходите, не стесняйтесь, будьте как дома. Давно не виделись. Как вы себя чувствуете после того досадного недоразумения с господином Клеммом?

– Я-то нормально. Старлею, думаю, пришлось хуже. Как он?

– Слава богу, господин Клемм оклемался, хотя взбучку вы ему задали знатную. Удивили вы всех нас. У вас же в свидетельстве сказано, что ранг ученический… да вы не стойте, присаживайтесь.

– Думал, уж не предложите, – усмехнулся я и сел на стул, – а то стою перед начальством, словно провинился в чём. Да, так уж вышло. Дар пробудился недавно, а пройти освидетельствование не успел. Не хотел хвастаться, пока не получу официальный статус. Но пришлось.

– Да, к сожалению, в наши края часто ссылают провинившихся чиновников и офицеров или тех, у кого есть… некоторые проблемы. Мы стараемся следить за порядком, но иногда казусы случаются. Так что не обессудьте.

– Понимаю, – едва заметно улыбнулся я, думая о том, что «казус» этот, возможно, Засекиными же и был срежессирован.

– И вот я всё ломаю голову, а почему вас сюда прислали? Перспективный молодой человек, сразу после гимназии, ясен умом, бодр духом, без пагубных привычек, готов служить отчизне с превеликим энтузиазмом. И оказался в такой глуши. Таких, как вы, признаться, вижу у нас впервые.

– Сам напросился. Устал от столичной жизни и всё такое. Кажется, я уже объяснял вам.

– Это точно, говорили… Природа, дескать, красивая

– Понимаю, поверить трудно. Но разве ж моя вина? – развёл я руками. – Между прочим, я к вам по работе. Не найдётся ли минутка выслушать?

– Не проблема! Излагайте ваше дело.

Я положил на стол папку с бумагами:

– Здесь проект по благоустройству города. Думаю, начать с асфальтирования трёх главных улиц, ремонта фасада театра, фонтана и нашего здания, а так же расчистки сквера. Всё-таки лицо города, и его надо привести в порядок. Также есть много жалоб от жителей. Сейчас с ними разбираюсь. Если выявятся какие-либо серьёзные проблемы, требующие вложений, предоставлю вам отчёт.

– Быстро, смотрю, освоились, – Алексей отложил сигару и с безразличным видом пробежал глазами бумаги.

– Если что, это предварительный план. Более детально начну его прорабатывать, когда получу одобрение. Понадобится привлечь архитекторов и… в общем, там всё написано.

– И во сколько же обойдётся городскому бюджету этот эпохальный проект?

– Думаю, тысяч в пятнадцать можем уложиться. Возможно, двадцать. Надо опять же согласовывать с архитектором, а я его пока в глаза не видел.

– Пятнадцать-двадцать тысяч, значит… Видите ли, Артур Андреевич, городской бюджет не располагает сейчас такой суммой. Поэтому не могу ничем помочь. Казна наша не слишком велика, к тому же в последнее время приходится много тратить средств на ликвидацию последствий нападения злоболюдов.

– Да, насчёт последнего. В папке лежит список повреждённых домохозяйств. Я обошёл всех пострадавших во время двух прошлых налётов, и разузнал у них, какие ремонтные работы требуются. Думаю, этим следует заняться в первую очередь.

– Артур Андреевич, – с улыбкой покачал головой городской глава. – Да я вижу, ваш энтузиазм неиссякаем. Только вот неужели вы думаете тратить деньги вот на это?

– Почему нет? Люди не виноваты в том, что на них постоянно нападают существа из диких земель.

– Да потому что мещане эти, которых вы опрашивали, наврут с три короба, чтобы только на казённые деньги свою изгородь поправить или петлю на калитке починить. Думаете, первый раз? Нельзя им доверять, Артур Андреевич.

– Понимаю. Поэтому я убедился, что повреждения имеют прямое отношение к нападению злоболюдов. Например, я собственными глазами видел, как злоболюды пытались влезть в городскую конюшню и выбили там стёкла. А в одной избе в окно попала пуля. Там на брёвнах есть и другие пулевые отверстия, поэтому слова владельца вызывают доверие.

– Это всё прекрасно, конечно. Но прежде чем утвердить, я должен быть полностью уверен, что средства из городской казны пойдут на благое дело, – Алексей закрыл папку. – Попрошу исправника отправить полицейских. Пусть они составят отчёт, выяснят все обстоятельства, и тогда решим. И насчёт асфальта, сквера и прочего… подумаю. Посмотрим, что можно сделать. Да и вообще, если уж так неймётся, сходите в городское хозяйство и дайте им хороший нагоняй. Если где-то яму надо засыпать или мостовую подновить, они и без меня как-нибудь справятся. Займитесь уж, будьте любезны. А то эти лентяи пальцем не пошевелят, пока их пинками не погнать.

Звучало это «подумаю», как однозначный отказ. Разумеется, думать о чём-либо, особенно о каком-то там благоустройстве, Алексей Засекин не собирался. А я не собирался сдаваться. Пусть не на всё, но хоть на что-то деньги я выбью. Придётся, конечно, почаще напоминать ему о своём существовании, чтоб не забывал, но мне нетрудно. А со службой городского хозяйства определённо стоило пообщаться. Это был следующий этап, и я надеялся, что хотя бы с мостовой получится разобраться.

Когда я вернулся в кабинет, Филя, который прекрасно знал, чем я занимался в последние дни и зачем ходил к городскому главе, спросил:

– Ну и как, вашбродь? Получилось?

– Как об стенку горох.

– Эх, досада. Думал, наш город красивее станет.

После того случая, когда Филя притворился больным, он больше не пытался отлынивать от работы. Наоборот, проявлял усердие. А я думал о том, что он – племянник самого богатого купца в городе, и его дядя мог бы из собственных сбережений выделить копейку в качестве благотворительности, чтобы свой же город не напоминал руины.

– А ты к своему дяде обратись, – предложил я. – Мне одному, что ли, это надо? Вы здесь живёте. Почему не можете сами позаботиться о собственном доме?

– Правда ваша, вашбродь, – вздохнул Филя. – Да только дядя мой – такой скупердяй, что и снег зимой не даст. Даже для родни своей жалеет, а вы говорите – город.

– А не обязательно деньгами помогать. Пусть хотя бы надавит на Засекиных, мол, город в плохом состоянии, нужно облагородить, отремонтировать. Глядишь, к купцу первой гильдии-то князь прислушается. Это ж не какой-то там столоначальник отдела благоустройству.

– Да я попробую, – почесал смущённо затылок парень.

– Если что, я и сам могу с ним поговорить. Ты, главное, дай мне его адрес, телефон, а остальное…

В открытую дверь заглянула усатая физиономия солдата:

– Вашбодь, там какой-то мальчишка прибежал. Вас просит.

– Что ещё за мальчишка? Пускай зайдёт.

– Слушаюсь.

Солдат ушёл, но через полминуты привёл паренька лет двенадцати, в котором я сразу же узнал младшего работника с кухни трактирщика Ивана.

– Вашбродь, беда случилась. Иван Савелич меня к вам послал, говорит, срочное дело, – протараторил запыхавшийся малец.

– Ну давай, излагай.

– Там какие-то люди приехали. Среди них тот, которому вы прошлый раз подзатыльник отвесили. Иван Савелич меня к вам сразу отправил, как увидел их.

– Вот как? Тогда веди! Филипп, если меня будут спрашивать, что вряд ли, скажи, я отлучился по делам. Вернусь через час… или два… как получится.