Господин чиновник. Том 1

Глава 5

– Нет-нет, туда нельзя! – заорал бородач пятясь и отскакивая с дороги, словно на него пёр танк, что было недалеко от истины. Моё плечо чуть не сбило мужика с ног.

За дверью находилась тесная кухня с закопчённой дровяной плитой, парой столов, шкафами, полками. Повсюду были разбросаны посуда, сковородки, ложки, ножи и прочая утварь, на одном из столов громоздилась не дочищенная гора картошки, словно повара просто убежали, забросив готовку.

Из кухни вела дверь в ещё более тесную комнатушку со столом, железными ящиками для документов и массивным сейфом. В этой-то каморке и разворачивалось действо.

За столом стоял лысоватый мужик, схватившись за ушибленную щёку. Остальное пространство в комнате занимали амбал в плоской кепке и клетчатом пиджаке, державший за плечо девушку с двумя косичками. Девица пыталась выдернуть руку из мёртвой хватки, но здоровяк лишь сильнее её стискивал. Он обернулся ко мне, и передо мной предстала физиономия с квадратной челюстью и стеклянным глазом, из-за чего злобная харя казалась ещё более жуткой.

– Я всё отдам. Клянусь. Только не трогайте мою дочь! – процедил лысоватый мужик. Он опёрся свободной рукой на стол, из его носа текла кровь. Но внимание одноглазого уже было приковано ко мне.

– Это что такое тут творится? – я зашёл в комантушку. – Кто здесь главный? Кто хозяин заведения?

– Я, ваше благородие, – прохрипел мужик с разбитым носом. – Трактирщик Иван Кучкин к вашим услугам. Увы, мы закрыты, так что…

– Хорошо. Ты – трактирщик, а ты кто такой?

Одноглазый вначале растерялся, не сразу найдя что сказать, но девушку он не отпускал.

– Ваше благородие, при всём уважении, это вас не касается, – одноглазый откинул полу пиджака, продемонстрировав мне револьвер в поясной кобуре.

– Я что-то не понял, ты мне угрожаешь? Вот этим? – я пристально уставился на здоровяка. – А ты знаешь, что бывает за угрозы аристократу? Хочешь, чтобы второй глаз стеклянным стал?

На лице здоровяка появился страх, а единственный глаз забегал по сторонам. До амбала с опозданием, но всё-таки дошло, что он перегнул палку, и последствия могут оказаться серьёзными.

– Они нас грабят! – девушка, не став ждать спасения, топнула изо всех сил каблуком по ноге одноглазому, чьё внимание было поглощено разговором. Мужик вскрикнул, а пленница вырвала руку и его лапы и выскочила в коридор. – Не верьте им! Они – воры!

– Это ложь! – взревел мужик со стеклянным глазом. – Трактирщик должен нам денег! А вас, ваше благородие, прошу не вмешиваться. Ступайте, куда шли!

– Нет, я ещё не пообедал. И собираюсь это сделать в уютной, спокойной обстановке. А вы двое портите атмосферу и мешаете работе заведения, поэтому немедленно пошли вон!

– Вы не понимаете, с кем связались! Трактирщик должен денег уважаемому, благородному господину, который не станет терпеть вмеша…

Одноглазый недоговорил, поскольку я отвесил ему звонкую оплеуху, от которой тот чуть не свалился с ног. Кепка слетела с его головы. Моя рука стала каменной. Второй удар мог бы его убить, но я подумал, что сейчас не время и не место.

– Пасть захлопни и проваливай! Возражать мне тут ещё будешь?

– Уже уходим, уходим, вашбродь… – здоровяк весь съёжился и схватился за ушибленную шею.

– Ещё раз здесь увижу, прибью. Считай, ты внесён в чёрный список. И твой приятель – тоже.

Одноглазый протиснулся мимо меня и выбежали прочь, оставив на полу кепку. За ним поспешил ретироваться бородач. Они выскочили из кухни, хлопнула наружная дверь, и стало тихо.

– Спасибо, ваше благородие, – трактирщик устало опустился на стул, достал из кармана носовой платок и стал вытирать нос. – Только вот напрасно вы вмешались. Они всё равно придут и заберут своё. Вряд ли ваше заступничество нам поможет.

– Что значит, напрасно?! – девушка была в гневе. Она подбоченилась и уставилась на отца. – Папенька, вы в своём уме? Этот одноглазый урод собирался утащить меня неизвестно куда и сделать со мной неизвестно что! А его благородие помешал!

Нельзя было не отметить её хорошо сложенную фигуру с широкими бёдрами, круглое личико, которое в гневе казалось только красивее, и ясные, голубые глаза.

– Так-то оно так, да только едва его благородие уйдёт, они сразу вернутся! – нахмурился трактирщик. – Небось за углом стоят и ждут. Теперь ещё и злые как черти.

– Не исключено, – сказал я. – Поэтому будьте любезны, объясните мне, что здесь происходит и во что я только что ввязался?

– Разумеется, ваше благородие. Тот человек сказал правду. Я им денег должен. Но только дела в последнее время идут очень плохо. С тех пор как неподалёку открылся трактир купца Фролова, посетителей стало совсем мало, и мы едва сводим концы с концами. А с нас ещё требуют мзду за защиту. Я уже который месяц не могу заплатить, а они не желают предоставлять мне отсрочку. Ещё и проценты набежали. А у нас ничего нет! Только продовольствие закупили, и вот… принесла нелёгкая.

– И от кого они тебя защищают, – я покосился на дверь, куда выбежали два амбала.

– Не они, ваше благородие, а его сиятельство, князь Засекин. От всякой нечисти оберегают нас, какая в окрестностях обитает. За то и платим. Да и вообще, разные неприятности могут случиться, знаете ли…

– Ты хочешь сказать, что эти два разбойника работают на князя Засекина?

– Они посыльные. Мзду собирают с мелких лавочников вроде меня. Поэтому будьте осторожнее, ваше благородие. Князю нашему дорогу не стоит переходить. Он – человек влиятельный, уважаемый. У него и сила магическая есть, и наёмники с оружием.

– Вот же сукин сын, – буркнул я себе под нос.

– Что, простите?

– Говорю, нехороший он человек.

– Тут уж судить не берусь, не имею права оскорблять княжеское достоинство. Да и защищает он нас всё-таки. Не он виноват, что мои дела плохо идут.

– Папенька, вы опять ерунду говорите, – возмутилась девушка. – Засекин нас обирает, а вы покрываете его!

– Ох, Тамара, накличешь ты беду своими дерзкими речами, – покачал головой трактирщик. – Спряталась бы у себя в комнате и молчала, так эти двое тебя не тронули бы. Сама же их разозлила. Вот зачем полезла? Зачем?

Девушка фыркнула и скрестила руки на груди.

Наконец, я понял, что не так в этом городке. Князь Засекин считал себя здесь полноправным хозяином, забрали в свои лапы всё административное управление и обирал лавочников и трактирщиков под предлогом защиты от враждебных существ. Одним словом, творилось полное беззаконие.

Было удивительно, что другие местные аристократы не противились такому положению вещей. То ли Засекин всех запугал или купил, то ли им было плевать. Так или иначе, князь имели все возможности, чтобы убрать неугодных, не привлекая внимания губернских властей. Отдалённость и обособленность Култука создавали слишком благоприятные условия для произвола местного царька.

Я же, получается, бросил ему открытый вызов. Засекиным это не понравится. Но что они сделают? Попытаются меня убрать? Что ж, пусть попробуют. Никогда перед подонками не прогибался и не собираюсь. Справлюсь как-нибудь. А город этот будет жить по закону, а не по воле местного царька. Конечно, я не обязан защищать порядок. Не моя это компетенция. Только вот честь требуют. Ещё бы силёнок побольше обрести…

– В общем, так, – объявил я. – Моя фамилия Ушаков. Я новый столоначальник отдела благоустройства. Если эти двое… или кто-то другой от имени князя Засекина сунется сюда, так и скажи им, что дворянин Ушаков запретил давать деньги. Защищать город – это долг всех аристократов, живущих здесь, в том числе мой. И никто не имеет права требовать платы сверх той, что установлены императором. Если же возникнут проблемы, обращайся. В служебное время сможете найти меня в городской управе. А когда сниму жильё, дам свой адрес. И ещё: девушке оставаться здесь слишком опасно. Её можно переселить в другое место?

– Да, я могу переехать, – ответила Тамара. – К тёте Марфе напрошусь. Она-то уж не откажет. Недельку погощу у неё. Только вот как же я отца оставлю?

– И многим ты ему помогла сегодня?

– Да, так будет лучше, – кивнул трактирщик. – И не спорь, Тамара! Его благородие правильно говорит. Спасибо вам большое! Что бы мы делали, если бы не вы. И всё равно князь Засекин…

– Я с ним разберусь, – перебил я. – С князем Засекиным поговорю сам, если возникнут какие-то вопросы. Тамара, собирайся, я тебя провожу. Со мной тебя никто не тронет.

– Спасибо, ваше благородие. Не хочу вас утруждать, но, возможно, мне, и правда, не следует показываться на улице одной. Пойду соберу вещи, – девушка потупила взгляд, словно смутившись от моего предложения, и убежала в дом.

– Ваше благородие, прошу прощения, что лезу не в своё дело, – проговорил трактирщик. – Но вы, кажется, упомянули, что вам негде жить.

– Да вот, бродяжничаю. С самого утра, как приехал. Сейчас сопровожу вашу дочь до безопасного места и пойду искать крышу над головой. А то на улице прохладно.

– Скверная ситуация, согласен… Знаете, ваше благородие, рискну предложить вам комнату в своём доме… если не побрезгуете, конечно. Всё равно дочь к сестре моей поедет, и комната освободится. Понимаю, жилище скромное, но…

– Договорились, – сказал я не раздумывая. – Первое время у тебя поживу. Как найду квартиру, съеду. А сейчас я бы всё-таки хотел пообедать. У вас это возможно?

Я решил не упускать шанс. День клонился к вечеру, а мне ещё Тамару провожать. Когда жильё искать-то? Да и не хотелось торопиться. Надо ведь изучить предложения, прицениться, возможно, выждать лучшего варианта.

– Да, ваше благородие, коли желаете, мы вам сейчас быстро сготовим.

Трактирщик вышел во двор и кого-то позвал. Вскоре на кухне появилась дородная женщина в белом фартуке и мальчишка лет двенадцати. Они и взялись за работу, а я вернулся в зал и, усевшись возле окна, стал ждать. Приготовили действительно быстро и, что удивительно, вполне сносно. Тамара же за это время собрала вещи, и после обеда мы отправились к её тёте.

Творящийся в городе бардак меня откровенно возмутил. Не привык я к подобному беззаконию. Когда был градоначальником, никакого разбоя, произвола и мздоимства не допускал. Случалось, разумеется, всякое, особенно поначалу, но боролся я с подобными явлениями жёстко. А когда мы оказались в осаде, стало и вовсе не до шуток, порядки пришлось ужесточить.

Но как справиться с существующей проблемой в Култуке, пока мыслей не приходило. Я здесь – никто, власти почти не имею. Сила есть, но её надо развивать. А столкновение с Засекиным, чувствовалось, случится очень скоро. Они точно захотят со мной побеседовать. Насчёт бандитов я не беспокоился. Те вряд ли решатся поднять руку на благородного без дозволения сверху. Но если я и впредь не захочу играть по здешним правилам, приказ может поступить очень скоро.

Тамара несла саквояж, а я прихватил её чемоданчик. Свой оставил у трактирщика Ивана. Девушка до сих пор негодовала по поводу происходящего, пока мы направлялись к ближайшей церкви, возле которой, по её словам, можно было найти извозчика.

От Тамары я узнал, что забредшие в трактир вымогатели являются членами группировки, возглавляемой неким Медведем – бывшим бригадиром лесорубов, который уже лет десять как всю грязную работу для Засекиных выполняет. Формально он с ними не связан, но в городе каждый знает, что этот человек подчиняется княжескому семейству.

Также девушка описала мне весьма сложную ситуацию, в которой оказалось семейство. Папенька её, как оказалось, не только за защиту денег Засекину должен. Полтора года назад в Култук забрёл тролль и повредил стенку в доме. Тогда Иван взял у купца Фролова в долг пятьсот рублей на ремонт. А когда скопил нужную сумму, вдруг выяснилось, что должен он уже не купцу, а князю. Тот не только перекупил долг, но и насчитал проценты, то есть удвоил сумму, поскольку прошло больше года. В итоге пятьсот рублей Иван вернул и столько же остался должен. С тех пор ему приходилось отдавать проценты, которые продолжали капать, плюс по двадцать рублей в месяц – за охрану. Но платить стало банально не с чего, ведь дела день ото дня шли всё хуже.

– Не представляете как надоела эта шайка! – возмущалась Тамара. – Папенька все подати исправно платит, а ещё Засекиным откуп отдавай. И ведь за что? Как будто только они нас защищают. Как будто царь батюшка армию сюда не прислал для охраны города. Да нас просто грабят! Настоящая разбойничья шайка, которая весь Култук в страхе держит! И не пожалуешься никому. А кто пытался в Иркутск достучаться, те быстро исчезали. Медведь знает, как с такими расправиться. Князю даже руки не приходится марать.

– Ты говорила, что после нападения тролля вам пришлось самим дом ремонтировать, – напомнил я. – А скажи, пожалуйста, город никак не помогает пострадавшим? Может быть, из окружного центра помощь присылают?

– Помогают нам, как же! – фыркнула девушка. – Нас только и знают, что обворовывать. И про помощь я ничего не слышала. Но даже если что-то и присылают, Засекины всё себе в карман кладут, это как пить дать.

– Любопытно. Надо бы проверить… – вопросы, касающиеся восстановления города, наверняка окажутся в моей компетенции, поэтому кое-что сделать я, пожалуй, мог в своей новой должности.

– Папенька говорит, мол, из-за трактира Фролова все проблемы начались. Ясное дело! Он же купец первой гильдии Фролов этот! Он-то заодно с Засекиным, поэтому у него дела хорошо идут, а у нас – нет.

– А другие аристократы не замечают, что у них под носом творится?

– Да кто ж их знает! Все считают Засекина защитником. Все его уважают, потому что он ополчением командует. А военным и вовсе плевать, что в городе происходит, что Засекин разбойничью шайку покрывает и бюджет разворовывают. Вы видели наши улицы? Видели? Ну вот! У нас на стенах театра до сих пор пулевые отверстия остались после перестрелки шестого сентября, когда наш князь с Барыковыми сцепился.

– Это ещё кто такие?

– Тоже дворяне местные. Раньше жили здесь, каменоломней владели, тоже богатые были, пока с Засекиным не поцапались. Уж не знаю, из-за чего. Но после шестого сентября Барыковы уехали.

– В деревянных ящиках?

– В смысле? А, я поняла. По-разному. Кто-то и в гробу. А те, кто жив остался, всё бросили и перебрались в другое место от греха подальше. У них особняк остался заброшенный там дальше по улице.

– Кажется, я видел. С колоннами такой красивый?

– Да, это он. А каменоломня, разумеется, Засекину досталась. Просто отобрал её у Барыковых, и никто ему ничего сделать не может.

Мы подошли к небольшой каменной церквушке с колокольней, но извозчиков рядом не обнаружили.

– Эх, как они нужны, никогда не найдёшь, – проворчала Тамара. – Да что ж это такое!

– Значит, повод прогуляться, – сказал я. – Торопиться мне некуда. Заодно город посмотрю. Он ведь у вас не особо крупный?

– Ну если вашему благородию не лень туфли сбивать, то пожалуйста. Маленький у нас городишко, везде пешком можно дойти, даже до крепости. А она аж за городом находится.

Пока шли, я расспрашивал Тамару про всякое-разное. Она была не единственным ребёнком в семье, существовал ещё брат, но его забрали в рекруты на двадцать пять лет. Мать же умерла от болезни девять лет назад, поэтому Тамара стала верной помощницей отца и частично взяла на себя ответственность за трактир, доставшейся семье от деда. Только вот главной её обязанностью было вовсе не тарелки разносить. Она занималась в основном бухгалтерией и закупками, поскольку папенька, по её словам, был «туговат в таких вопросах».

Тамара девушкой оказалась грамотной. Для меня стало неожиданностью, что девочек в местной церковно-приходской школе и гимназии не обучали. Тем не менее она выучилась самостоятельно (к счастью, отец не препятствовал и даже покупал кое-какие книжки) и теперь свободно читала, писала, знала простейшие арифметические действия и всё, что нужно для ведения дел в трактире. Помимо этого, она много читала на разные темы – буквально всё, что получалось достать у знакомых или в местном книжном магазине. Тамара мечтала поступить в институт, однако понимала, что туда дня неё путь закрыт.

– Без гимназии меня не возьмут даже на какие-нибудь женские курсы, – жаловалась она. – А в гимназию уже поздно поступать, даже если бы я переехала в Иркутск, где есть гимназии для девочек. Поэтому я уже смирилась с тем, что мне придётся торчать в этой дыре до скончания дней.

– Печально. У тебя есть способности, – отметил я.

– Вы мне льстите. Не знаю насчёт способностей, но толку от них немного. А если трактир придётся закрыть, то – и подавно.

– И что будешь делать?

– Кто ж знает. Ну может быть, кому-то и понадобится счетовод… без образования. Понятия не имею. Ну или в прачки пойду, в горничные, ночные горшки чистить. Куда возьмут, в общем.

– Ну это явно не твоё.

– А куда деваться? Жизнь наша такая, ваше благородие. Нам выбора никто не дал. А забавно будет, если мне в трактир к Фроловым придётся наняться, из-за которого папенька разорился.

– Да вообще обхохочешься.

– Но это если меня те разбойники не похитят, или злоболюды не сожрут.

– Жизнь на границе полна опасностей. Но, думаю, с этими проблемами нам под силу разобраться.

Так мы шли, болтали обо всём подряд, в основном о тяжкой доле простого народа, и незаметно добрались до дома тёти Тамары. Это была крепкая изба с высоким забором и железными ставнями на окнах, подходящая для защиты от существ, как и многие вокруг.

Улица вела вдоль озера, которое простиралось насколько хватает глаз. Водная гладь рябила на ветру и играла бликами солнца, клонящегося к холмам на западе. Шумели волны, а в ясной выси кричали чайки. Далеко впереди виднелась громада крепости. Каменные бастионы выдавались в озеро, а над ними торчал шпиль колокольни.

– Наша крепость, – объяснила Тамара. – Прикрывает въезд в Култук. Считайте, там и проходит граница. Только вот гарнизон маленький, человек пятисот, говорят. Вот, ждём, что после падения Удинска к нам подкрепление пришлют. Вы же слышали, что там случилось?

– Скверна. Во всех газетах пишут.

– Вот именно. А теперь мы крайние, выходит. Нужно, значит, больше солдат сюда направить. Кстати, у нас здесь даже собственный флот есть.

– Да что ты говоришь? Большой?

– Ха, если бы! Одна канонерка и пара боевых катеров. Ну всё… я, кажется, пришла. Только можно попросить вас?

– Попробуй.

– Отойдите, пожалуйста, подальше, чтобы тётушка вас не видела, а? А то ещё начнут судачить.

– Ага, стесняешься, значит, якшаться с дворянством.

– Ну что вы, как можно? Я ж совсем не это имела в виду, – Тамара смутилась.

– Шучу, – улыбнулся я. – Держи чемодан и беги. Если всё будет в порядке, выгляни и махни рукой.

Я отошёл к ближайшему перекрёстку и стал наблюдать за домом. Тамара постучалась в окно, вскоре калитка открылась, и девушка исчезла за забором. А минут через пятнадцать она выглянула и махнула мне. Я кивнул и со спокойной совестью зашагал обратно к дому трактирщика.

По пути заглянул в оружейный магазин, что находился в центре недалеко от театра. Чего здесь только не продавалось! Револьверы всех мастей начиная от старых капсюльных и крошечных карманных заканчивая здоровенными с восьми- и десятидюймовыми стволами и переломными рамками. На стендах были развешаны винтовки, дробовики, карабины, охотничьи ружья, автоматические пистолеты диковинных конструкций. Только военных образцов не завозили – запрещалось законом.

Продавались и защитные приспособления, например, артефакты с митрилом – прозрачным самоцветом синеватого оттенка, способный рассеивать магию при определённой огранке. Правда, стоил такой артефакт аж целых сто пятьдесят рублей, и это при том, что камешек там был маленький и против сильных чар защитить не мог. Ну и противогазы в наличии имелись. Они были необходимы, чтобы не заразиться Скверной.

У меня аж глаза разбежались. Я мог приобрести всё что угодно. В особых округах, как рассказал продавец, не только дворяне, но и любой свободный человек имел право на ношение оружием. Объяснялись такие порядки необходимостью граждан защищать себя от нападения различных существ. В обычных же губерниях лишь аристократы обладали такой привилегией.

Единственное, что меня ограничивало – это финансы. Я мог потратить на оружие не больше тридцати рублей, ведь предстояло ещё арендовать жильё и сшить мундир. Но за эти деньги продавались лишь короткоствольные револьверы с дальностью стрельбы до тридцати шагов. А на таком расстоянии и магия действовала неплохо.

И всё же я купил кое-какое оружие. Это был револьвер под унитарный патрон калибра три с половиной линии. Он имел ударно-спусковой механизм одинарного действия, ствол длиной три дюйма и довольно неудобный механизм заряжания через дверцу в щитке барабана. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Более современные и мощные модели стоили дороже.

Дополнительно я приобрёл четыре пачки патронов и противогаз с двумя запасными фильтрами. В прошлой жизни Скверна на меня не действовала, а как сейчас обстоят дела, я не знал, и потому не стал пренебрегать мерами предосторожности.

***

К утру на улице резко потеплело, с юга подул жаркий, сухой ветер. Я шёл по склону холма под сенью сосновых ветвей, вдыхал аромат хвои и наслаждался видами, открывающимися с высоты. Внизу раскинулся город, растянувшийся вдоль побережья, а дальше, насколько хватает глаз, простирался Байкал. Был воскресный день, и я, сытно позавтракав в трактире Ивана, отправился на природу, чтобы потренироваться. Через плечо висела сумка с противогазом, в кармане сюртука лежал револьвер.

Энергия земли отчётливо чувствовалась под моими ногами, она разливалась вокруг, пронизывая камни, почву, деревья, но управлять ей до сих пор не представлялось возможным. Она не слушалась меня. Источник был на месте и функционировал, как положено, моя внутренняя энергия беспрепятственно текла по телу, но некий блок мешал мне объединиться с собственной стихией. Сегодня я намеревался разобраться с этой проблемой.

Найдя удобную площадку, я сел, закрыл глаза и попытался преодолеть хаос мыслей, чтобы погрузиться в медитативный транс. Магия земли требовала спокойствия, невозмутимости. Очень долго не получалось. Никакие методы не помогали. Складывалось впечатление, что моё новое тело было неисправным в энергетическом аспекте. Разорвались некие важные связи, без которых человек с развитой энергетикой не мог стать магом. Возможно, кто-то сделал это намеренно, когда Артур был ещё ребёнком, а возможно, природа сыграла злую шутку, или какая-нибудь неудачная комбинация генов подпортила парню жизнь.

И всё же в какой-то момент мне удалось, что называется, поймать волну. Мой разум погрузился в покой и поплыл по океану безмолвия, а сознание отключилось от окружающего мира.

Источник ощущался внутри тяжёлым булыжником с острыми краями. Мысленным взором я обследовал его и обнаружил, как от сердцевины, словно вены, тянулись тонкие нити, пронизывающие всё тело от макушки до пят – энергетические каналы. Одни были толще, другие тоньше. Довольно много нитей концентрировалось в руках. Я сосредоточился, пытаясь связать каналы со стихией, и некоторые из них начали прорастать в тёмно-зелёную энергетическую субстанцию подо мной.

Это было то, что надо! Блок оказался сломан в считаные минуты. Вероятно, его и не существовало, просто сказывалась общая неразвитость энергетической структуры организма, в котором прежде отсутствовало сколь-либо мощное ядро силы. Пока «корни» уходили неглубоко. Требовалось больше тренироваться: упражняться с концентрацией и отрабатывать заклинания. Чем больше будет практики, тем глубже и шире разрастутся каналы, позволив мне укрепить связь со стихией.

Из транса меня вывел звук, похожий на топот тяжёлых ног. Земля вздрагивала подо мной, а расползающаяся вокруг тёмно-зелёная субстанция волновалась и бугрилась вдали.

Я вскочил, достал револьвер. За соснами виднелось крупное существо, которое брело в моём направлении, ломая по пути кустарник и молодые деревья. Я не чувствовал готовности драться, связь со стихией была пока слишком слаба, но ситуация вынуждала.