Господин чиновник. Том 1

Глава 19

Я побежал туда, куда указал мужик. До сих пор было неясно, есть ли у меня дар Великих Стражей из прошлой жизни или нет, но я не мог остаться в стороне, когда такое творилось в городе, и решил драться при любых раскладах. В отличие от большинства местных жителей, у меня хотя бы магия есть. Увесистый булыжник мог спокойно проломить черепушку не слишком сильному существу. А вот ворочать глыбами размером с человека, как это делал в горах, здесь вряд ли получится. Энергетика не та.

Поскольку я не имел при себе противогаза, следовало соблюдать особую осторожность. Лучше вообще избегать контактов с осквернёнными. Любой порез или укус – и завтра утром я проснусь безмозглым, диким существом, порабощённым Скверной.

К счастью, моя каменная кожа была достаточно прочна, чтобы любая живущая на этом свете тварь обломала об неё зубы. Гораздо больше опасности представляли собой существа, плюющие спорами. Они встречались реже «солдат», как мы обозначали обычных осквернённых, но несли куда большую угрозу, поскольку после них оставались заражённые области.

Пробежав до следующего поворота, я свернул за угол и увидел… его. Сердце моё учащённо колотилось. Мне предстояла встреча со старыми врагами, с которыми боролся всю предыдущую жизнь.

На дороге лежали трупы двух мужиков. Возле одного из них сидела на корточках высокая, невероятно тощая тварь, покрытая крупными бордовыми волдырями, и рвала длинными, острыми зубами человеческую плоть.

Когда я показался, осквернённый оторвался от своей трапезы и уставился на меня безглазой мордой. Голова его присоединялась к туловищу длинной, гибкой шеей, на лице же не было ничего, кроме широкой, окровавленной пасти. Длинные узловатые пальцы оканчивались небольшими когтями.

Один вид этой скотины заставил бы содрогнуться даже храброго воина. Передо мной было порождение чужого, злого мира, пытающегося поработить в наш, человеческий. Тварь выглядела как плод самых страшных ночных кошмаров. К счастью, меня её вид не был способен удивить или напугать после всего того, чего я насмотрелся в прошлой жизни.

Осквернённый вскочил. Он распознал очередную жертву. Глаз они не имели. Их восприятие имело иную природу, нежели органы чувств земных существ. Они видели и слышали энергетическое поле, а не физические объекты и звуковые волны. Я же создал вокруг ладоней две горсти острых камней. Если кинуть их с достаточно мощным импульсом, они запросто пробивали человеческую кожу и ломали кости. Только вот осквернённые имели более прочную шкуру, чем люди или злоболюды.

Существо бросилось ко мне. Его длинные ноги стремительно преодолели полсотни шагов за пару секунд. Я направил в монстра первую горсть…

И тут случилось то, на что я меньше всего надеялся. Существо споткнулось, упало и, издавая сиплый визг, стало кататься по земле в приступе боли. Его шкура дымилась, распространяя зловоние не всю округу. Тогда я метнул в осквернённого вторую горсть мелких, острых камней. Они выбили фонтанчики пыли вокруг существа и вонзились в него, ещё сильнее опалив чужеродную плоть.

Я подошёл к существу. В моих ладонях образовался заострённый каменный прут. С размаху я всадил его в грудную клетку твари. Дёрнувшись несколько раз, монстр замер, разинув окровавленную пасть. Его волдыри полопались, и на землю вытекла коричневая жижа. Вокруг висела зловонная дымка. Кожа в местах попадания камней почернела, словно при сильном ожоге.

Так и работал Дар Стражей. Он буквально сжигал Скверну, стоило ей соприкоснуться с ним. Не знаю, как в этом мире, а в моём – тех, кто владел подобной магией, были единицы. Обнаружив в себе этот дар, я посвятил свою жизнь борьбе со Скверной. Прошёл долгий путь от закрытого училища до поста градоначальника населённого пункта, находящегося на границе с заражёнными землями. За моей спиной были десятки сражений со злобными тварями.

Внутри теплилась радость от того, что мой дар перенёсся вместе с сознанием в новое тело. Теперь я точно знал, что могу продолжить дело прошлой жизни в новом мире. И очень надеялся, что тот не разделит судьбу моего прежнего.

Над кварталами раздавались вопли, а значит, где-то поблизости бродили другие осквернённые и продолжали убивать. Их всех следовало уничтожить, и побыстрее. Неясно, как скоро подоспеют жандармы. Сейчас только я мог спасти ситуацию и минимизировать последствия вторжения. Великому Стражу снова предстояло взяться за работу.

Я зашагал по улице, вслушиваясь в крики и пытаясь понять, где буянит следующая тварь. Когда подходил к перекрёстку, дорогу мне перебежали двое мужчин и одна женщина, несущая на руках визжащего младенца. Спустя несколько секунд следом за ними, чуть не сбив меня, проскакала лошадь, волочащая телегу с ещё двумя мужиками и двумя бабами. Остановить и расспросить их о том, где бродят монстры, вряд ли получилось бы. Они от страха ничего не видели и не слышали вокруг и думали лишь о спасении собственной шкуры.

Подумав, что другой осквернённый находится там, откуда бежит народ, я свернул на перекрёстке и направился по улице, ведущей в гору. Поблизости была окраина города, а дальше начинался склон лесистой сопки.

Улица делала изгиб, и мне пришлось дойти до поворота, чтобы увидеть, что творится дальше. А там находилось ещё одно существо – такое же, какое только что погибло от моей магии. Таких осквернённых мы причисляли к классу «солдаты», поскольку они были наиболее простыми и многочисленными боевыми единицами Скверны. При наличии средней магии или огнестрельного оружия они не представляли большой опасности, если не пёрли десятками и сотнями. Однако обычно их сопровождали монстры посильнее.

Существо жрало очередной труп, но обнаружив меня, оставило трапезу и бросилось мне навстречу. Горсти острых камней оказалось достаточно, чтобы заставить противника кататься по земле, корчась от ожогов. Откуда-то со двора выскочил второй и тоже получил порцию боли. Первый осквернённый тем временем поднялся. Я подошёл и огрел тварь по голове каменным прутом, после чего воткнул его меж лопаток.

Когда я добрался до второго, тот попытался схватить меня за ногу. Моя реакция оказалась быстрее. Я пригвоздил его руку к земле своим импровизированным копьём и создал в левой ладони булыжник, которым треснул существу по голове. Оно завизжало, на месте удара лопнул волдырь и образовался чёрный след. Несколько раз камень опустился на башку уродливой сущности, пока та не сдохла.

Крики больше не звучали над тонущим в сумерках городом. Улицы погрузились в пустое, испуганное молчание. Люди попрятались за высокими заборами и железными ставнями. От слабых «солдат» обычная изба была неплохим укрытием.

Но я не верил этой тишине. По городу могли бродить и другие осквернённые. Сколько их здесь, сейчас было сложно понять, а близящаяся ночь делал ситуацию ещё опаснее.

Впереди слева была открытая калитка. За ней послышался шорох, и на улицу выбралось очередное существо. Оно тоже имело длинное, иссохшее тело, но только сгорбленное, словно его сломали пополам, а голова была особенно огромной. Рот же не имел зубов. Таких мы причисляли к классу «переносчик». Его смертоносный груз находился в массивной затылочной части. Там скапливались споры, заражающие всё живое. Если он выплёвывал их, то в радиусе пары десятков шагов на несколько часов образовывалась мёртвая зона. Любой попавший туда человек, вдохнув отравленный воздух, вскоре сам становился осквернённым. К счастью, это не касалось Великих Стражей, имевших иммунитет к заразе.

И всё же нельзя было позволить этой твари опустошить своё хранилище. Если переносчика быстро убить, он мог не успеть выплюнуть споры. Поэтому действовать следовало иначе, не как с предыдущими.

Я бросился к существу, надеясь успеть до того, как оно выплюнет споры. Оно брело в мою сторону, но пока не торопилось делать своё чёрное дело. Видимо, хотелось харкнуть мне прямо в лицо.

Переносчик разинул беззубую пасть, и в этот момент моё каменное копьё воткнулось ему в глотку. Раздалось шипение зажаренного мяса, сквозь которое прорвался хрип. На меня обрушился удар тяжёлой лапой, но это всё, что существо смогло сделать. Оно повалилось на землю и стало дёргаться в судорогах. Схватилось за копьё обеими руками и тут же отдёрнуло их, опалив ладони. Я придавил монстра ногой. Тот был здоровый, гораздо выше человека, но сдвинуть мою стопу ему не хватало сил.

Тварь дёргалась недолго. Быстро испустила дух. Напоследок всё-таки успела кашлянуть, и вокруг головы образовалась красноватая пыльца. В небольших количествах она была не слишком опасна. Для заражения требовалась довольно высокая концентрация, иначе превращение не произойдёт, а человек максимум проблюётся. Но от неё всё равно следовало избавиться.

Я сформировал из энергии облако песка и рассыпал её вокруг головы существа. Это должно было сжечь вредоносные частицы, хотя стопроцентного результата подобная техника не давала. Улицу в любом случае придётся закрыть на карантин.

Мой взгляд упал на распахнутую калитку. Из дома раздавались приглушённые стоны. Кто-то звал на помощь. Там были люди, только вот тварь их, скорее всего, уже отравила спорами. Мне предстояло зачистить дом, ведь те, кто там находился, через три-четыре часа тоже станут осквернёнными. Их не спасти.

Я зашёл в избу. В затхлой горнице стол и лавки были перевёрнуты, повсюду валялись битые горшки и прочая утварь. На полу лежала и тяжело дышала женщина средних лет. Прислонившись спиной к печке, сидел усатый мужик. Керосиновый фонарь под потолком освещал страдальческие, осунувшиеся лица обоих несчастных и бордовую пыльцу, витающую в воздухе. Так я и думал. Переносчик сделал своё грязное дело и убил двух жильцов дома, хотя те пока сами не знали, что мертвы.

– Господин… – прохрипел мужчина. – Помогите мне! Больно… Дышать больно. Врача мне надо! И жене моей тоже. Она совсем плоха. Тварь эта какой-то гадостью плюнула. И мы задыхаться стали. Выведите нас на свежий воздух. Может, чутка полегче станет.

Не станет. Я точно это знал. Споры действовали быстро. Они блокировали центры в мозгу, отвечающие за жизнедеятельность организма, а потом распространяли по телу Скверу. Самые крепкие умирали не позднее чем через четыре часа после заражения. Эти несчастные здесь уже минимум полчаса валялись. Осталось им недолго.

Каждый раз было тяжело, когда мне попадались заражённые. Они не знали, что спасения нет, на что-то надеялись, просили о помощи. Но ни один врач, ни один лекарь с самой сильной магией не мог им помочь. Всё, что я мог сделать – прекратить мучения как можно скорее.

– Извини, – проговорил я. – Это – споры Скверны. Ты и твоя жена умрёте часа через два. Вам не помочь, – сказал.

– Что? Нет! Почему? Но ведь я… Я ещё жив. Мне просто нужен свежий воздух. А моя жена… Помогите хотя бы ей! Не бросайте нас тут! Вы же не можете нас просто так оставить!

– Ты прав, я не могу вас тут бросить, – я подошёл и присел рядом, приложил руку ко лбу, сосредоточился.

– Вы врач? Вы поможете нам?

– Помогу, – я направил энергию в область головы мужика. Секунд десять мне понадобилось, чтобы сделать всё необходимое. Его глаза внезапно остекленели, и он уронил подбородок на грудь. Окаменение в мозгу убивало мгновенно.

Женщина находилась в ещё худшем состоянии и только и могла, что стонать в бессилии. Она тоже умерла. А я рассыпал по избе много магической пыли, надеясь частично сжечь заразу, хоть и понимал, что моя магия даст ограниченный результат. Придётся ждать три дня, пока споры не погибнут.

Достав из печки кусок древесного угля, я вышел на улицу и стал писать на заборе: «Опасность заражения! Не заходи, умрёшь! Здесь живых нет!» Больше всего боялся, что какие-нибудь соседи решат проведать эту пару или похоронить их. Как я понял, население было плохо информировано о том, какую угрозу несут осквернённые. Жандармы всё держали втайне, людям ничего не говорили.

Пока я черкал на заборе буквы, выше по улице в сгущающихся сумерках появились очертания ещё два осквернённых. Это были обычные «солдаты», но один имел передние и задние конечности равной длины и передвигался одновременно на всех четырёх.

Он вырвался вперёд и первым погиб, проткнутый моим каменным копьём. Во второго я сразу же метнул горсть камней, чтобы не удрал. А потом подошёл и добил.

Шесть существ полегли от моей магии. А по городу могли бродить ещё десятки. Судя по всему, из гор прибежала целая толпа осквернённых. Ситуация выглядела хуже, чем я предполагал. Да и никто здесь не думал, что такое возможно, иначе Култук обнесли бы стеной и понаставили дозорные башни. Но местное военное руководство даже не чесалось. Все считали, что Скверна далеко, и городу ничто не угрожает.

До моих ушей донеслось характерное пыхтение паромобилей, и вскоре из-за поворота выехали две машины, разгоняя перед собой мрак жёлтыми фонарями. Я зашагал им навстречу.

Оба паровика остановились недалеко от убитого переносчика. Из них вылезли восемь жандармов корпуса стражей. Среди них были и штаб-ротмистр Руновский, и унтер Иванов, и другой унтер, который вчера встретил меня у ворот крепости, а возглавлял отряд лично майор Лейкин. Все прибывшие имели при себе карабины и револьверы. Даже маги были вооружены – видимо, на случай, если собственные силы иссякнут. У каждого на пуговице кителя висело по небольшому фонарику.

Я до сих пор толком не представлял, как работает дар рассвета. Если так же, как дар стражей, то жандармы из корпуса должны иметь иммунитет к Скверне. Но все они несли с собой противогазы, которые стали натягивать на лица, едва выбравшись из машины. И только Лейкин не сделал этого. Очевидно, заражения он не боялся.

– Здравия желаю, господин майор, – поздоровался я. – Хорошо, что приехали. А то мне одному долго пришлось бы всех этих тварей вылавливать.

– Господин Ушаков? – Лейкин удивился. Выглядел он уже не столь дружелюбным, как утром. В нём чувствовалась сосредоточенность, как у человека, занятого ответственным делом, – Не ожидал вас здесь увидеть. Пожалуйста, покиньте опасную зону и укройтесь в одном из ближайших домов. Мы должны проверить улицы на наличие Скверны.

– Разумеется, должны, и я могу вам помочь. Неужели вам не нужен лишний маг?

– Вы подвергаете себя большой опасности, находясь здесь. Поэтому я настаиваю.

– Господин майор, при всём уважении, но пока вы наряжались и собирались, я уничтожил уже шестерых тварей. Говорю же, я вам помогу.

– Не положено! – майор заговорил строже. – Понимаете? Есть протокол. Нельзя штатским здесь находиться. Эти существа могут быть заразны. Вы хоть представляете…

– Я прекрасно представляю, господин майор. Я знаю, что осквернённые опасны… для обычных людей. Но за меня вам беспокоиться не надо. У меня иммунитет. Так что хотите вы или нет, я продолжу уничтожать этих тварей. Вопрос лишь в том, будут ли наши действия согласованными, или мы станем мешаться друг другу, – я тоже заговорил жёстче, поскольку баранье упрямство майора и апелляция к каким-то протоколам начинали раздражать. Ну не сейчас же, в самом деле, всякие формальности соблюдать!

– Так, погодите. Что значит, у вас иммунитет? Вы владеете даром рассвета?

– Не совсем.

– Но как иначе?

– Вон лежат три убитых мной порождения Скверны. Один из них – переносчик. А в том доме – два мёртвых горожанина и споры в воздухе. Моя магия земли сжигает задницы осквернённым не хуже, как и ваша. Поэтому давайте работать сообща. Пока мы тут препираемся, эти твари грызут местных жителей. Чем быстрее мы продолжим прочёсывать улицы, тем меньше будет жертв.

– Ладно, господин Ушаков, насчёт вашего дара мы потом поговорим, – согласился Лейкин. – Оставайтесь на свой страх и риск. Но ко мне чтоб никаких претензий! Если что, я вас здесь не видел.

– Разумеется. Какие претензии? Я прекрасно осознаю, что делаю.

Майор прошёл к дохлому переносчику и при свете пуговичного фонаря осмотрел труп с развороченной пастью, почерневшей от ожогов. Затем отправился к другим телам, а Руновскому и двум унтерам велел проверить заражённый дом.

Руновский вернулся через пять минут, держа в руке блестящий измерительный прибор с круглым циферблатом.

– Господин майор, в доме два мёртвых гражданских, – проговорил он сквозь противогаз. – Споры тоже присутствуюи. Их концентрация невелика, но ещё может представлять опасность.

– Ясно. Оцепить улицу. И с той стороны – тоже в сотне шагов от заразного, – распорядился Лейкин. – А людей из соседних домов необходимо эвакуировать, когда мы убедимся, что на улице безопасно, – он достал из офицерской наплечной сумки карту. – А сейчас необходимо прочесать все ближайшие улицы.

Снова раздалось пыхтение паровых моторов, и к машинам корпуса стражей подъехали ещё три паромобиля. Причём два я узнал сразу: один видел у Алексея Засекина, на втором меня недавно возили на аудиенцию к князю. Вот и дружина явилась. Засекин, надо отдать ему должное, в стороне не остался, когда город оказался в опасности.

Из машин вылезли люди в противогазах, тоже вооружённые карабинами и винтовками. У некоторых имелись пуговичные фонарики, один боец держал в руке керосиновый фонарь. Я узнал князя Засекина и трёх его сыновей, несмотря на то, что лица их закрывали резиновые маски с круглыми стёклами глаз.

– Здравствуйте, господа, – проговорил Лейкин. – Вы должны немедленно покинуть улицу. Все штатские обязаны находиться в укрытиях.

– И вам не хворать, господин майор, – прогудел сквозь резиновую маску князь. – И какова же причина, что вы гоните меня с улиц собственного города, который я и мои парни приехали защищать? У нас есть оружие и все необходимые средства.

– Таков регламент, ваше сиятельство. Здесь работает корпус стражей.

– Ах, регламент у вас. Ну вот и работайте. И мы тоже будем работать. Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока по моему городу разгуливают опасные твари и убивают людей.

– Ваше сиятельство, я настаиваю…

– На что вы там настаиваете? Не нравится, напишите жалобу, – грубо оборвал майора князь и повернулся к своим. – Парни, за мной!

Отряд Засекина зашагал вверх по улице, откуда, видимо, и прибежали осквернённые.

Сконфуженный майор молча провожал взглядом дюжину бойцов. Те прошли мимо него и вскоре растворились в темноте. Князь вёл себя с Лейкиным крайне грубо и беспардонно, словно ни во что его не ставил майора. Ну или у них был какой-то давний конфликт.

– Ладно, господин майор, оставьте их, – сказал я. – Пусть занимаются чем хотят. Давайте свою работу выполнять. Распределим улицы.

– Это я и собирался сделать. Отряд, ко мне!

Майор разделил территорию между своими людьми, мне же достались две улицы, идущие вдоль железной дороги. Чуть не стало проблемой отсутствие у меня фонарика. Во всех районах, кроме центрального, освещения не было, и я не знал, как без света осматривать территорию. Но Лейкин расщедрился и велел одном из унтеров отдать мне пуговичный фонарь.

Я пошёл вниз по улице. Едва добрался до перекрёстка, где стоял ещё один паромобиль, и дежурили два жандарма, как со двора заброшенного дома выскочил очередной монстр. Один из парней метнул в существо магическую светящуюся стрелу. Та попала осквернённому в область плеча, и он бросился прочь. Не успел. Моя горсть острой щебёнки нагнала его. Существо упало на землю, захрипело, извиваясь в судорогах. Жандармы стали его добивать: один – магией, второй – из карабина. Наконец, оно затихло.

– Не благодарите, – сказал я, проходя мимо стражей, и направился дальше по улице в сторону Байкала.

Возле железной дороги никого не оказалось. Я обошёл все улицы в той части района, но осквернённых не обнаружил. Видимо, сюда они не добрались. Тем не менее я оставался здесь, пока не занялась заря. Не мог пойти спокойно спать, зная, что где-то поблизости бродят жуткие твари, которые могут сюда заявиться в любой момент.

Выше по склону долго гремела стрельба, а потом и там всё смолкло. Мимо меня в ночи промаршировал взвод солдат. Потом опять до моих ушей донеслась далёкая пальба. Но когда небо начало светлеть, на улицах стояла мёртвая тишина. Бои затихли.

Обойдя ещё раз доверенный мне район, я направился туда, где мы расстались с майором, но там обнаружил лишь двух стражей, охраняющих карантинную зону. Часть улицы вместе с заражённой избой была перегорожена натянутыми жёлтыми лентами.

Убедившись, что здесь тихо, я отправился домой.

Был обычный субботний день, но никто из горожан на улицу и нос не высовывал. Город словно вымер. Стрельбы слышно не было, существа тоже не попадались мне на пути. И лишь когда я проходим мимо швейной фабрики, обнаружил на дороге трупы двух осквернённых и загрызенного человека, валяющегося у ограды. Чуть дальше улицу снова перекрывали жёлтые ленты, а рядом взад-вперёд прохаживался жандарм в противогазе. Он сказал, что здесь – карантин и прохода нет.

Я не стал спорить. Обошёл по параллельной улице, заодно проверив там обстановку.

Когда добрался до театра, обнаружил там паромобиль корпуса стражей и майора Лейкина вместе с одним из ротмистров, изучающих карту. Недалеко дежурили ещё два жандарма.

– Вы ещё здесь, господин Ушаков? – проговорил устало Лейкин, когда я подошёл к нему. – Думал, вы уже почивать отправились.

– Не до этого мне, господин майор. Какой может быть сон, когда такое творится? Как ваши дела? Сколько осквернённых перебили? Я по пути видел лишь двоих.

– Да, осквернённых забрело сюда немного. Мы их быстро истребили. Но сколько их в окрестных лесах, я не знаю. Мы регулярно проводим разведку, но до сих пор никаких следов найдено не было, и тут – на тебе! Словно из-под земли повылезали. А у вас как дела?

– Чисто. За ночь ни одной твари не попалось.

– Знаете, господин Ушаков, я бы с вами хотел поговорить по поводу… всего этого, – произнёс майор. – Вам было бы удобно зайти ко мне… например, в понедельник вечером?

– Вполне. Моя служба заканчивается в шесть. К семи могу подъехать.

– Очень хорошо. Я буду вас ждать.

– Договорились. Тогда пойду отдыхать.

– Спасибо за помощь.

На всякий случай я обошёл центральный квартал, а потом уже со спокойной душой отправился домой спать. Ну как со спокойной… Все забредшие в Култук осквернённые, кажется, были уничтожены, однако меня не покидало гнетущее чувство, что скоро заявится новая партия. Долго ли отдыхать придётся?

Но вопреки моим опасениям, за выходные ничего ужасного в городе не произошло.

Понедельник ознаменовался новыми заботами. Пришла Тамара, и часа полтора мы занимались её оформлением. Также сегодня мне требовалось осмотреть повреждения, причинённые осквернёнными, я взял свою новую сотрудницу, и мы отправились туда, где в пятницу вечером наблюдалась наибольшая активность существ.

Город ожил. Люди выбирались на улицы, жизнь шла своим чередом, словно ничего и не произошло. Однако теперь в воздухе висело некое напряжение. Ну или мне просто чудилось.

– Я так рада, что всё обошлось, – сказала Тамара. – Мы все очень испугались. Думали, нам конец. Говорят, осквернённые кого-то убили. Ужас какой. Их же никогда здесь не было. Никогда!

– А теперь появились. Боюсь, это наша новая реальность, в которой нам придётся жить, – сказал я.

– И что теперь будет? Каждый день нам придётся жить в страхе?

– Не думаю. Я надеюсь, скоро Култук обнесут забором, чтобы закрыть осквернённым свободный доступ. Будут увеличены гарнизон крепости и группировка корпуса стражей. За пределы города выходить будет опасно. К сожалению, это так. Но жизнь продолжится. Постепенно вы привыкните. После падения Удинска Култук оказался на передовой линии обороны, и с этим ничего не поделать. Впрочем, вы с отцом можете переехать в Иркутск. Вас здесь ничто не держит.

– Я говорила с отцом. Он действительно хочет уехать в Иркутск. Но я останусь. У меня теперь служба. Буду снимать комнатку и… жить, работать в управе, если, конечно, вы меня не уволите после испытательного срока.

– Возможно, отцу понадобится помощь.

– Справится, немаленький, – улыбнулась Тамара. – Он не возражает. Говорит, что с вами я в безопасности. А он придумает, чем заняться. Планирует купить паровик и стать извозчиком.

– Вот как он считает? Да, пожалуй, твой папенька прав: со мной тебе бояться нечего.

Мы дошли до того места, где в пятницу я убивал существ. Трупы уже давно унесли, но часть улицы с заражённым домом по-прежнему была оцеплена жёлтыми лентами. Там до сих пор стоял жандарм с винтовкой. Но вряд ли в его присутствии был смысл. Люди и так в суеверном страхе сторонились места происшествия.

У дома, что находился выше по склону, почти на самой окраине, был выломан забор.

– Твоя задача, – стал объяснять я Тамаре, – осматривать и фиксировать повреждения. Если надо, опрашивать жителей, составлять списки нанесённого ущерба. Потом это всё я направляю на подпись городскому главе, а затем – в отдел городского хозяйства. И они уже возьмутся за работу. Сегодня я сопровожу тебя, но дальше будешь заниматься сама. Это одна из забот моего отдела. Из-за постоянных нападений приходится регулярно осматривать улиц, но у меня на это просто нет времени. Но не единственная. Есть ряд других дел. Надеюсь, втроём мы управимся.

– Как скажете, – с воодушевлением произнесла Тамара. – Это очень хорошо, что управа помогает жителям справляться с проблемами. У многих просто нет денег починить то, что наломали эти твари.

– Вот именно. Так что мы должны ответственно подойти к этому делу. Да, половину списка Засекин вс равно вычеркнет, обычно из него копейки не выбьешь, но кому-то мы определённо сможем помочь.

Тамара достала блокнот и карандаш и постучалась в закрытые ставни. Никто не ответил. Вероятно, дом пустовал. Тогда Тамара записала номер дома и проблему, и мы пошли дальше.

Крупных разрушений осквернённые не причинили. Большинство изб имели довольно крепкие стены и стальные ставни, и туда твари почти не лезли. Убили лишь нескольких человек, случайно оказавшихся на улице. Даже в том доме, куда они всё-таки проникли, хозяева, скорее всего, были сами виноваты: либо не успели закрыть дверь, либо нос высунули на улицу, когда не надо.

Мы пообедали в новом трактире Фролова, что недавно открылся в этой части города, я накормил свою новую сотрудницу, после чего мы вернулись в управу. Там я с Филиппом засел за бумажную работу, а Тамару загрузил нормативными актами и прочими документами, которые ей следовало изучить.

А в восемь вечера я уже сидел в тесном, прокуренном кабинете майора Лейкина.

– Необычная у вас магия, – рассуждал майор. – Вроде бы вы говорите, что это не дар рассвета, и в то же время оказывается, что она имеет сходное воздействие на Скверну. Я о таком слышу впервые.

– Если честно, я – тоже. Но что поделать. Бывают чудеса в жизни. Вот и у меня, казалось бы, обычная стихия земли, но Скверну выжигает не хуже ваших световых стрел.

– Я видел. У всех убитых вами существ сильные ожоги. И давно у вас это? Давно вы узнали? Как я вижу, вы вообще человек весьма осведомлённый в тех вещах, в которых… не следовало бы.

– Дед рассказывал. Он – генерал в отставке. Видимо, имел какие-то связи.

– Что ж, пусть так. Но теперь я даже не знаю, как с вами быть. Вроде бы вы имеете способность уничтожать Скверну, а нам это, чувствую, в ближайшее время пригодится. Но я не имею права привлекать штатских чинов к выполнению работы корпуса.

– А вы не привлекайте. Просто дайте знать, когда возникнут проблемы. Работать буду один. Так даже проще. Сообщите, где требуется помощь, а дальше я уж сам как-нибудь.

– Спасибо вам, Артур Андреевич, – обратился Лейкин ко мне по имени-отчеству, а не как раньше, по фамилии. – Нам прислали подкрепление, да только, боюсь, этого мало. Весь личный состав в ближайшие недели будет занят разведкой в окрестных лесах, а охрана города ляжет на плечи гарнизона. Если вы будете на связи… это всем нам сильно поможет.

– Разумеется, – я достал записную книжку, вырвал листок и черкнул мой служебный телефон и адрес. – В рабочее время со мной можно связаться вот по этому номеру. Звоните, если возникнут проблемы. А если меня не будет в управе, посылайте на квартиру.

Когда я покинул здание, обнаружил, что на плацу занимается чуть ли не целый батальон. Гарнизон действительно увеличился. После вторжения осквернённых командование быстро поняло, что людей здесь недостаточно. Теперь осталось стену построить вокруг города, пусть даже самый простой частокол. Но как скоро это сделают – большой вопрос. Возможно, понадобится два-три вторжения, чтобы наверху зашевелились и приняли необходимые меры.

Я вышел из крепости. Недалеко от ворот меня ждал извозчик. С севера ползли чёрные тучи. Поднялся ветер, что носил над землёй клубы пыли и волновал водную гладь. Близилась гроза. Я запрыгнул в старую скрипучую бричку и велел ямщику везти меня поскорее домой, пока на нас не обрушился ливень.

Култук вступал в новую эру – эру борьбы со Скверной. Кто знает, быть может, лет через пять-десять он превратится в такую же осаждённую крепость, как и город, который я возглавлял в прошлой жизни. Возможно, он падёт под натиском врага, как недавно пал Удинск. Но я надеялся, что стражам и мне удастся остановить распространение заразы, не подпустить её к жилым кварталам. Но даже если нам суждено сражаться и погибнуть, я был готов сделать это снова.