Господин чиновник. Том 1

Глава 2

Мысли пролетели ураганом в голове. Кто и зачем собирался меня убить? Дед? Очень странный шаг с его стороны. Если бы он хотел, то сделал бы это давным-давно. Мой недруг из гимназии? Ему-то какой смысл? Он и так Артуру накостылял будь здоров.

Источник тем временем без особых усилий выделил энергию, которая сделала моё тело каменным, и по лицам убийц я понял, что для них это стало большим сюрпризом. Они ждали беспомощного мальчишку, не владеющего магией, а не сильного заклинателя.

– Так, парни, ну и что дальше? – проговорил я. – Собираетесь меня убить? Допустим. Но вы же понимаете, что ничем хорошим для вас это не закончится? А вот если всё честно расскажете, кто и зачем вас послал, я подумаю над тем, чтобы оставить вас в живых.

Первым из оцепенения вышел здоровяк. Бахнул выстрел, и что-то сильно толкнуло меня в грудь. Второй парень достал из-за пазухи короткий револьвер.

– Это ты зря, – сделав два шага вперёд, я схватил толстого за шею, прижал к дверному косяку и треснул каменным кулаком по лысой голове. Хрустнула кость, убийца обмяк и мешком рухнул на пол.

Тощий мгновенно сориентировался в быстро меняющейся ситуации, бросил револьвер и поднял руки:

– Стойте! Стойте, ваше благородие! Это была ошибка. Меня вынудили. Я не собирался!

– Ошибка – это верно ты заметил, – я схватил убийцу за ворот и толкнул так, что тот упал, проехал по полу комнаты и уткнулся в угол. – Большая ошибка, просто чудовищная. Но я дам тебе шанс её исправить. Говори, кто и зачем приказал меня убить.

Комнатушка была не менее обшарпанной, чем коридор. Из мебели – два старых стула и шкаф с битыми стёклами и отвалившейся дверцей. Паркет поломан, обои висят клочьями.

– Стефан Мясник. Это он всё. Он приказал, мы не могли ослушаться.

– Какой ещё Мясник? Первый раз слышу. Нужна пояснительная бригада.

– А? Кто нужен?

– Конь в пальто. Рассказывай давай, кто такой это Мясник.

– Ну Мясник… Из Москвы который. Вы не знаете? Он же на вашего дядю Дмитрия Георгиевича работает. Нам сказали, что вы приедете сюда, и нам надо просто… ну вы сами понимаете.

– Да уж как не понять? Не понимаю я другое: зачем дяде меня убивать? Уж не пытаешь ли ты мне лапшу на уши навешать? Не люблю я этого.

– Нет-нет, ваше благородие, клянусь богом, я говорю чистую правду, – тощий совсем побледнел от испуга.

– Тогда объясни. Потому что я очень хочу понять, и кроме тебя, помочь мне в этом вопросе здесь некому, ведь твой приятель лежит с пробитой головой. Ты же не хочешь к нему присоединиться?

– Клянусь, ваше благородие, я не знаю причину. Мы – простые исполнители, нам господа такие вещи не объясняют. Только и сказали, сделать то-то и то-то. Дали инструкцию. И больше ничего.

– Ты пришёл убивать человека и сам не знаешь за что. Забавно получается. Ну тогда хотя бы расскажи, кто такой этот Мясник и какие дела с ним ведёт мой дядя.

– Ну… э… Мясник – кто-то вроде управляющего в Московской губернии. В Одинцово, точнее сказать, где владения вашей семьи. Мясник там присматривает за всем… ну вы понимаете.

– Если честно, не очень. Говори конкретнее. Чем Мясник занимается?

– Ну… он присматривает за борделями, контрафактом, оружием и прочими вещами… не совсем законными.

– Так, погоди. Ты хочешь сказать, что мой дядя занимается незаконной деятельностью?

– Д-да… занимается. И давно… вроде бы.

– А дед? Он тоже к этому причастен?

– Я не знаю, ваше благородие. Это не моё дело. Знаю только, что Дмитрий Георгиевич – управляющий у своего отца, а Стефан Мясник – управляющий у Дмитрия Георгиевича. Я правду говорю. Богом клянусь. Всё, что знаю, выложил, как на духу, ваше благородие! – физиономия тощего убийцы стала умоляющей. Подонок хотел, чтобы я сохранил ему жизнь.

– Что ж, думаю, я тебе поверю, – я подошёл ближе, присел на корточки. – Только вот рожа твоя мне всё равно не нравится.

Тощий и слова не успел вымолвить, как мой каменный кулак ударил его в грудь. Кость с хрустом вогнулась, убийца захрипел, кашлянул кровью и обмяк. Я проверил лысого – тот тоже не дышал. С проломленным черепом долго не проживёшь.

Револьвер и дробовик я не стал трогать: кто знает, сколько из них поубивали народу. Если у меня их найдут, будет трудно объяснить полиции, как ко мне попало всё это добро. Лучше уж куплю в магазине. Вроде бы дворяне здесь могли свободно носить оружие, как и в моём мире. Да и вообще, зачем нужно оружие, когда магия есть?

А вот деньги я забрал. В портмоне у обоих головорезов оказалось сорок шесть рублей с копейками. Моё состояние росло. Однако были и потери: сюртук, жилетка и рубашка от заряда выпущенной почти в упор дроби, порвались. Пришлось переодеться в чёрный сюртук и нарядную жилетку, а старые сложить в чемодан, чтобы выбросить где-нибудь подальше отсюда. Убрал я и цилиндр, ведь у одного из убийц имелась мягкая кепка, которая не так сильно натирала ссадину на лбу.

Ранения я у себя не обнаружил. Энергии дробовика оказалось недостаточной, чтобы пробить мою каменную кожу. Однако небольшие синяки, расплывшиеся по коже, говорили о несовершенстве магической защиты. Следовало усердно упражняться, чтобы научиться делать ткани организма крепче.

Убедившись, что проблема улажена, я покинул дом и отправился искать ближайший таксофон, чтобы вызвать извозчика. Теперь можно было и пообедать с чистой совестью. Телефонная будка нашлась через пару кварталов – стояла на углу рядом с закрытым отделением почты. И уже через полчаса я на очередном паромобиле – более старом, тесном и вонючем, чем прежний – ехал на аэровокзал.

Волей случая и чьего-то злого умысла передо мной приоткрылись тёмные секреты моей новой семейки. Оказывается, дядя вёл некие криминальные дела в Московской области и, скорее всего, втайне от деда. Вряд ли престарелый князь знал о махинациях сына за своей спиной.

Но главное, дядя хотел убить меня. Зачем? Этот вопрос не давал мне покоя всю дорогу. Но кое-какие соображения всё же появились. Артур был старшим внуком Георгия Ушакова. Казалось бы, старший отпрыск в семье должен иметь право на наследование княжеского титула и дедовского состояния, но Артур оказался лишён такой привилегии. Наследником по какой-то причине считался дядя Дмитрий Георгиевич. Именно ему после смерти Георгия Ушакова достанутся все богатства рода.

В связи с этим у меня была только одна мысль: дядя Дмитрий хотел подстраховаться и избавиться от племянника, дабы тот ни при каких обстоятельствах не получил наследство. А то мало ли, что случится: дед передумает, или у Артура сила откроется. Я оказался ходячей угрозой для собственного дяди, и тот, видимо, решил действовать привычными ему методами. Возможно, он давно строил такие планы, но раньше исчезновение Артура вызвало бы подозрения, а сейчас племянник отправился в свободное плавание, официально изгнанный из семьи, и его точно никто не хватится.

И кто знает, быть может, и к гибели брата пятнадцать лет назад Дмитрий приложил руку. По крайней мере, я не мог вспомнить никаких подробностей данного происшествия. Артур то ли никогда не интересовался, как умер отец (что вряд ли), то ли никто ничего не знал, что выглядело крайне странно.

Оставался один вопрос: знал ли дед о происшествии и о тех тёмных делишках, которые проворачивает его наследничек, гордость семьи и будущее славного рода Ушаковых? Я решил на всякий случай уведомить князя, но не сейчас. Приеду на место, обживусь и в свободное время черкну несколько строчек. Никакой симпатии к этому злобному старикану я не испытывал, благих намерений не имел, просто хотелось дядюшке насолить в отместку за покушение. Да и кто знает, как дела повернутся: вдруг Георгий Ушаков, узнав об открывшемся у внука даре, пересмотрит своё завещание? Имущество рода лишним точно не будет, хотя планов я не строил. Пусть хоть золотые горы посулят, а в дедовский дом не вернусь. Для меня сейчас важнее разобраться со Скверной, ведь если она расползётся по значительной части материка, деньги не помогут.

Но я в любом случае предпочёл бы иметь побольше денег и власти. Это поможет организовывать экспедиции для уничтожения заразы и разрабатывать очищающее оружие, если такового здесь нет. А сейчас, имея пару сотен рублей в кошельке, я связан по рукам и ногам. Ещё и некий договор требует ближайшие три года посвятить статской службе.

На аэровокзале у меня чуть было не возникло проблемы из-за шпаги, притороченной к чемодану. Но стоило показать охраннику паспортную книжку, где была указана моя сословная принадлежность, как все вопросы исчезли.

После этого случая вспомнилась одна деталь из новой жизни, которая долго не приходила в голову: сословную принадлежность обычно демонстрировали цвета на костюме, поэтому не стоило их игнорировать, если, конечно, не было цели скрыть своё аристократическое происхождение.

Нетитулованное дворянство носило серебристые цвета, бояре – зелёные, князья – синие, великие князья имели привилегию надевать фиолетовые повязки, а членов царской крови отличал пурпур. Как правило, ленты соответствующего цвета украшали котелки или цилиндры, но иногда цвета присутствовали также на галстуках, лацканах или воротничках, а на торжественных мероприятиях аристократы носили широкие перевязи с гербом, если, конечно, таковой имелся. Дворяне с официально утверждённым гербом стояли в глазах общественности на ступень выше обычных, к которым относились в том числе граждане, получившие личное дворянство. Последние древними родами и вовсе не считались за аристократов.

Я, хоть и являлся отпрыском княжеского рода, но князем не был, ведь титул передавался только старшему наследнику. Поэтому мне следовало носить, как и всем нетитулованным аристократам, серебряную ленту. Но поскольку вместо цилиндра мою голову покрывала простая кепка, я повязал на шею серебристый галстук, представляющий собой широкий шейный платок, какие сейчас были в моде у дворянства. Это демонстрировало окружающим мой статус и автоматически снимало все вопросы.

Благодаря своему сословному цвету мне удалось пройти в отдельный «аристократический» зал ожидания с мягкими диванами и обилием зелени в горшках, и там же пообедать в «аристократическом» буфете. Не знаю, чем он отличался от «мещанского», разве что ценами, но поел я довольно плотно, заплатив почти два рубля, после чего купил газеты, устроился в кожаном кресле и стал изучать последние события.

Из всех новостей больше всего заставила обратить на себя внимание та, где говорилось о падении крепости Удинская в четырёхстах вёрстах к востоку от Иркутска. Это был крупный форт в диких землях на так называемом Сибирском пути. Писали, что Скверна проникла внутрь и уничтожила защитников. У меня от этого известия по спине пробежали мурашки. Неужели и здесь началось?

Впрочем, в истории Удинска это был не первый такой случай. Сто лет назад там находился относительно крупный город, но Скверна его захватила. Спустя лет десять территория, как ни странно, очистилась, и на месте города возвели крепость, пережившую в последствии несколько нападений. И вот полтора месяца назад она снова оказалась уничтожена. Скверна проникла внутрь, и ничто живое не смогло её остановить.

А когда стало понятно, что выживших не осталось, к Удинску были направлены военные дирижабли, сбросившие тысячи тонн бомб на крепость и окрестности. Считалось, это остановит заразу.

Попались мне и другие тревожные известия, как, например, сообщения о нападениях огров и злоболюдов на восточной границе, в том числе и Иркутском особом округе, и о троллях и элементалях, встречающихся в горах. Что за существа такие, я понятия не имел. В голове мелькали обрывки мыслей прежнего владельца на эту тему, но конкретики не появлялось.

Лишь про злоболюдов кое-что удалось прояснить, поскольку про них Артур слышал часто и даже что-то читал в приключенческих книгах. Церковь утверждала, что злоболюды – потомки тёмных колдунов, продавших душу дьяволу. Но существовала и иная легенда, дескать, на Земле задолго до становления человеческой цивилизации обитали эльфы, которые позже выродились в уродливых, маленьких человечков с серой или зеленоватой кожей и длинными, острыми ушами. Теперь эти существа жили по пещерам и наводили ужас на путников и жителей ближайших городков и деревень.

Оставшиеся часы ожидания пролетели быстро, и в семь вечера я уже сидел в комфортабельной каюте дирижабля. Комната была отделана деревом и кожей, а мебель состояла из роскошного дивана и откидного столика с выдвижным электрическим светильником и вентилятором. Хоть дед и недолюбливал нерадивого внука, но на каюту первого класса всё же раскошелился. Видимо, аристократическая гордость не позволяла отправить отпрыска в путешествие вместе с «чернью».

Перед сном я прошёлся по дирижаблю. Посетил ресторан, где цены оказались в два раза выше, чем на аэровокзале, попил кофе, заглянул на прогулочную палубу. А вернувшись, уснул сном младенца. После всех потрясений первого дня организм отключился моментально.

Были опасения, что утром память прежнего владельца окончательно исчезнет, поскольку к вечеру стало труднее обращаться к остаткам воспоминаний, однако этого не произошло. Кое-что из унаследованного багажа мыслей в голове по-прежнему сохранялось, хотя, судя по динамике, ненадолго. Впрочем, теперь это не сильно пугало, поскольку на главные вопросы я для себя ответил, а остальное можно выяснить в процессе. Поэтому, позавтракав в полупустом ресторане и прогулявшись по палубе, я устроился в каюте за изучением исторической литературы, прихваченной из дома.

***

Дирижабль завис низко над землёй, почти касаясь асфальтированной площадки. Моторы смолкли, служащие закрепили канаты на шпилях. Окно моей каюты выходило на восток, где показались первые лучи солнца, что освещало покрытое белыми барашками облаков небо. Это была конечная точка моего пути. Перелёт от Петербурга до Иркутска вместе с посадкой в Екатеринбурге занял более двух суток. Не сравнится, разумеется, с самолётом, но зато быстрее, чем на поезде, и безопаснее.

Когда я спускался по трапу, холодный ветер заставил поёжиться. Впрочем, жилетка под сюртуком и широкий шейный платок неплохо грели, поэтому пальто надевать не стал. Сразу же отправился к извозчикам, толпившимся возле скромного каменного здания аэровокзала. Цены оказались здесь куда приятнее столичных: всего за семьдесят копеек меня согласились отвезти к дому генерал-губернатора в центре города.

И вот я сидел в тесном, тряском паромобиле с плоским носом, на котором располагалась одна большая фара, и топкой рядом с местом шофёра, и рассматривал городские виды. Экипажем правил бородатый мужик в мятом картузе и поношенном, засаленном пиджачке вместо форменного кителя столичных таксистов.

Городские пейзажи вокруг сильно контрастировал с Петербургом. Если там большинство домов были каменные, а местами росли величественные многоэтажки, то Иркутск напоминал огромную деревню: повсюду стояли деревянные здания, а асфальт обнаружился лишь в центральных кварталах, где преобладали двухэтажные каменные дома и немного попахивало цивилизацией. По пути нам встречался в основном гужевой транспорт. Паромобили попадались значительно реже. Да и народ выглядел победнее: мундиры государственных служащих или модные сюртуки, цилиндры и нарядные платья мелькали на улицах не так часто, как в столице.

Я попросил извозчика остановить возле какого-нибудь недорогого ресторана в центре города. Такое заведение нашлось быстро – обычный с виду трактир, но внутри оказался зал для аристократов – маленький, на три столика, отделанный чуть богаче, чем общее помещение.

На завтрак я потратил всего шестьдесят пять копеек, что не могло не радовать при моих ограниченных финансах. А потом сытый и довольный направился к дворцу генерал-губернатора – двухэтажному зданию с прилегающим садиком, пристроившемуся на одной из центральных улиц. По описанию извозчика я сразу узнал его: издали виднелись белоснежные балясины кованой ограды и лепные карнизы длинного дома, покрашенного в васильковый цвет.

На входе охранник записал меня в амбарную книгу и направил в приёмную. За большим столом сидел немолодой важный господин в тёмно-синем мундире с серебряными пуговицами. На длинном носу держались круглые очки. На погонах было по одной полоске, что говорило о чине девятого класса.

– Добрый день, я вас слушаю, – проговорил секретарь, глядя на меня поверх очков.

– Добрый день! Артур Ушаков. Я к вам на службу приехал устраиваться. Из Петербурга. Есть сопроводительное письмо, – я достал из кармана конверт.

– Позвольте, – с безразличием проговорил секретарь, протягивая руку.

– Нет-нет. Я должен вручить письмо лично его превосходительству, генерал-губернатору Тюфякину.

Ответом стал долгий, укоризненный взгляд:

– Корреспонденцию принимаю я. Будьте добры, письмо. Я передам его превосходительству, – произнёс, наконец, секретарь, решив, что его взгляд был достаточно красноречивым.

Я не думал, что имеет некое принципиальное значение, кому отдать письмо: секретарю или губернатору, но на всякий случай решил не рисковать. Дед сказал, вручить Тюфякину. Вдруг это, и вправду, было важно? С какой стати личные письма читать секретарю? Пожалуй, он не имел права требовать этого.

– Простите, но со столь несложной задачей мне и самому под силу справиться, – произнёс я. – Как я могу попасть на приём к господину Тюфякину?

Секретарь смерил меня ещё более долгим взглядом и сухо произнёс:

– Заполните форму и ждите письменного уведомления.

«Ну это уже издевательство», – подумал я, но против бюрократии любая магия бессильна, поэтому я взялся заполнять бумагу. Сразу столкнулся с проблемой:

– Здесь необходимо указать свой адрес, а у меня его нет.

– И как же вы обходитесь-то без адреса? – теперь уже секретарь решил поиздеваться надо мной.

– Последние двое суток я жил в дирижабле. Но, увы, он улетел.

– В какой гостинице остановились?

– Ни в какой. Я, так сказать, сразу с дирижабля на бал.

– Тогда с вами не смогут связаться. Устройтесь в гостинице и после этого подайте заявление в требуемой форме. Или обратитесь в отдел, к коему приписаны.

– Увы, я пока не приписан ни к какому отделу.

– Тогда ничем не могу помочь.

Чиновник был непробиваемым, и у меня доводы иссякли. К авторитету семьи обращаться вряд ли имело смысл, ведь здесь Иркутск, а не Петербург, и имя отставного генерала Ушакова, скорее всего, не подействует.

Понимая, что мне придётся потратить несколько дней на то, чтобы устроиться на службу, я в задумчивости вышел из здания. Но, возможно, всё было не так уж и плохо. Имеющихся наличных хватит на три-четыре месяца, значит, торопиться некуда. Есть время осмотреться, оценить обстановку, узнать, где находится ближайший заражённый округ, поупражняться с магией…

Возле двери, ведущей во двор, остановился тёмно-зелёный, блестящий от лака паромобиль, напоминающий карету. Из салона выбрался тучный мужчина с бакенбардами. По зелёных петлицах на золотом узко воротнике-стойке тёмно-синего кителя я понял, что это господин имеет боярский титул, а два крупных ромба на золотых эполетах говорили о том, что передо мной, возможно, сам генерал-губернатор.

Сообразив, что мне представился отличный шанс избежать бумажной волокиты, я быстро зашагал к господину с бакенбардами.

– Ваше превосходительство, – подойдя, я выпалил скороговоркой. – Добрый день! Меня зовут Артур Ушаков, я – внук князя и отставного генерала Георгия Ушакова. Прибыл из Петерубурга, чтобы служить под вашим началом. Имею сопроводительное письмо от деда с повелением передать вам лично в руки.

Генерал-губернатор опешил от моего неожиданного появления.

– Добрый день, рад приветствовать вас, господин Ушаков, – произнёс он, выслушав мою речь. – Мне сообщили, что к нам направят молодого чиновника из столицы. Но для аудиенции вам необходимо заполнить форму.

– Я дерзнул обратиться к вам напрямую. Мне не терпится приступить к службе, ваше превосходительство.

– Какой вы нетерпеливый… А впрочем, раз уж вы здесь, давайте разберёмся с вашим делом. Пойдёмте за мной.

Очень скоро я оказался в просторном кабинете генерал-губернатора на втором этаже. На стене висели герб Российской империи и большой портрет императора в военном зелёном мундире.

Тюфякин велел мне присаживаться на стул, а сам уселся за широкий рабочий стол, открыл письмо и, повесив на мясистый нос пенсне, стал внимательно читать. Мне было чертовски интересно знать, что там написано. Возможно, не самые приятные вещи. Однако вскрыть по пути я не стал, не желая ломать сургуч с печатью. Оставалось надеяться, что дед не решил мне подгадить напоследок своей «рекомендацией».

– Итак, силой вы, значит, не владеете, – генерал-губернатор снял пенсне.

– Увы, природа обделила, – ответил я, решив пока не выдавать появившиеся способности.

– Бывает, – в голосе Тюфякина звучала снисходительность. – Не вы первый, не вы последний. К счастью, на статской службе ценятся несколько другие таланты. Ваш дед всю жизнь верно служил царю и отечеству. Надеюсь, что и вы последуете примеру своего славного родственника. У вас будет возможность проявить себя. Поедете в Култук. Сейчас черкну сопроводительную записку для городского главы.

– Простите, куда я поеду?

– Пограничный городок на берегу Байкала. Пара часов езды отсюда. Такое место, знаете ли… чиновники там постоянно нужны, особенно столь молодые и энергичные, как вы. Вот и отправитесь.